— Говорят, злодеи со слишком длинным вступлением долго не живут — их пристреливают. Веришь? — холодно бросил Чжао Юньлань.
В лесу со всех сторон послышался шорох, словно там ступали бесчисленные мелкие шажки. Чжао Юньлань щелкнул зажигалкой, и крошечный язычок пламени, который он поднял повыше, озарил небольшое пространство вокруг.
Внезапно он резко обернулся. Низкорослая тень метнулась у него за спиной и взмыла в воздух, тут же исчезнув. Остались лишь длинные, похожие на паутину полы одежд, которые с невидимой глазу скоростью пронеслись мимо.
Раздался смех, подобный ночному крику зловещей птицы.
Чжао Юньлань замер на месте. Нечто, словно тоже опасаясь его, продолжало испытывающе кружить вокруг, то появляясь, то исчезая, но близко не подходило.
Внезапно длинный хлыст со свистом рассек воздух и с немыслимого угла обвил это существо поперек талии. Чжао Юньлань дернул запястьем, и конец хлыста резко устремился вниз. Послышался сдавленный визг, и он, приглядевшись, увидел, как на землю шлепнулось «нечто» ростом чуть больше метра.
Невозможно было разобрать, мужчина это или женщина. Лицо существа было сплошь покрыто морщинами, а нос так сильно выдавался вперед, что занимал почти пол-лица, вытесняя все остальные черты. На первый взгляд оно походило на огромную зловещую птицу. В глазах-бусинках, мутных и почти без белков, застыло мрачное выражение. Когда оно вдруг улыбнулось, обнажились кривые, торчащие вкривь и вкось большие желтые зубы.
Чжао Юньлань присел на корточки, опершись локтем о колено, и с минуту поиграл с этим существом в гляделки. Затем бесцеремонно спросил:
— Эй, ты вообще что такое?
Существо мрачно уставилось на него и проскрипело голосом, похожим на скрежет пилы:
— Не будь так самонадеян, юнец.
— Ого, — Чжао Юньлань смерил его взглядом с головы до ног. — Так просветите, какова же высота небес и толща земли?
Он вытащил пачку сигарет, ловким движением запястья отправил одну в рот, а зажигалка сделала в его пальцах несколько пируэтов, высекая причудливый огонек. Щелчок — и сигарета зажжена. Дым с легким мятным ароматом заставил существо отпрянуть и закашляться.
Чжао Юньлань держал в руке другой конец Хлыста Усмирения Душ и не спешил ослаблять хватку.
— Это ты только что зазывал покупателей?
Существо холодно хмыкнуло:
— Да, я. У тебя есть что продать?
Чжао Юньлань проигнорировал его вопрос и, прищурившись, спросил:
— Значит, Кисть Заслуг и вправду у тебя?
Существо молчало, его вороватые глазки-бусинки впились в Чжао Юньланя, словно змеиные.
Чжао Юньлань стряхнул пепел и, схватив коротышку за шиворот, рывком поднял его в воздух на уровень своих глаз.
— Не верю я, что Четыре Священных Орудия — это как редьку из земли тащить: одно потянешь, а за ним и вся грязь лезет¹. Кто тебя послал? И кто велел тебе заманить меня сюда фальшивой Кистью Заслуг?
На лице существа появилась зловещая улыбка, отчего оно стало еще больше походить на большую птицу.
— Тот, с кем тебе лучше не связываться, — прошипело оно.
Чжао Юньлань, услышав это, не рассердился, а рассмеялся. Небрежно держа сигарету в уголке рта, он лениво протянул:
— Тех, с кем мне лучше не связываться, всего двое: моя матушка и моя женушка. Как по-твоему, ты хоть под чьи-то эстетические стандарты подходишь?
Не дожидаясь ответа, он разжал руку и уронил существо на землю. Затем со всей силы наступил на него, и улыбка мгновенно исчезла с его лица.
— Мое терпение на исходе, — ледяным тоном произнес он. — Не доводи до того, что я разозлюсь и прикончу тебя. Говори!
Тот, на кого он наступил, услышав эти слова, вдруг взглянул на него со странным выражением и хрипло спросил:
— «На западе — земли Сюй у Западного моря, на севере — земли Хай у Северного моря, в ста тридцати тысячах ли от берега. И река Жошуй окружает их...» А еще: «Распахнуть Небесные Врата Чанхэ, низвергнуть небесные врата...»² Какая мощь, какой дух! Ты еще помнишь?
— Это ты моей женушке расскажи, — без тени эмоций ответил Чжао Юньлань. — У меня с литературой с детства нелады.
Существо хрипло рассмеялось и с трудом пошевелило уродливой рукой. Оно сунуло ее за пазуху и достало маленький золотой колокольчик.
— А это ты тоже не помнишь?
При виде колокольчиков у Чжао Юньланя по коже побежали мурашки. Они способны общаться с духами и обычно используются для их призыва и сбора. У него самого не хватало одного огня души на левом плече, отчего его три души и семь душ³ были не так стабильны, как у других. Поэтому он, не колеблясь ни секунды, раздавил существу руку и наклонился, чтобы подобрать колокольчик.
Но, коснувшись его, он не смог поднять его, как ни старался. Крошечный, с ноготь величиной, колокольчик будто весил тысячу цзиней⁴; он так тянул руку вниз, что запястье заболело, но сдвинуть его не удалось ни на миллиметр.
Коротышка разразился хохотом:
— Сам великий... не в силах поднять колокольчик! Ха-ха-ха! Что может быть абсурднее?
В этот миг налетел порыв демонического ветра. Колокольчик на сломанной руке коротышки издал еле слышный звон. Нервы Чжао Юньланя натянулись до предела. Он резко метнул Хлыст Усмирения Душ назад, отшвырнув огромный призрачный огонь. Огонь упал на верхушку дерева, и могучий ствол в обхват толщиной на глазах иссох и почернел. В мгновение ока дерево превратилось в сухой остов.
Следом за ветром прилетели целые рои призрачных огней. Сделав три удара хлыстом, Чжао Юньлань уже отступил на двадцать метров.
Кажется, в этом году, кроме успехов на любовном фронте, во всем остальном ему сопутствовали сплошные неудачи. Мало того что он был беден как церковная мышь, так еще и нарушители общественного порядка, попадавшиеся ему при исполнении, оказывались один другого круче.
Из могильных холмов показались костлявые лапы, выбиравшиеся из-под земли. Коротышка, которого он только что топтал, плавно поднялся в воздух. За его спиной, словно в трехмерной панораме, плотно сгрудились призрачные огни. Маленький золотой колокольчик на сломанных пальцах коротышки тихонько покачивался на ветру, издавая едва уловимый звон, будто пробуждая всю нечисть в горах. С верхушек уснувших на зиму деревьев поднялись клубы белого тумана, после чего деревья окончательно умерли. Вороны, гнездившиеся на них, с громким «кар-р!» взмыли в бездонное ночное небо. Луна, незаметно для всех, стала кроваво-красной.
Чжао Юньлань понял, что добром эта ночь не кончится.
Он затушил сигарету и, устремляясь к краю леса, проговорил:
— Эй, ну зачем сразу драться, не разобравшись? Ты так и не сказал, зачем заманил меня сюда.
Это Чжао Юньлань теперь выступал за мир и порядок, хотя только что сам раздавил кому-то руку.
— Надеюсь, тебе не настолько скучно, что ты просто решил подраться со мной? — продолжал он. — Я человек кабинетный, физическими упражнениями не занимаюсь, так что драться — это точно не мое. Мы можем найти более цивилизованный способ решения проблемы, как считаешь?
Коротышка в ответ лишь холодно усмехнулся.
Один из призрачных огней погнался за Чжао Юньланем. Он обеими руками ухватился за ветку большого дерева, проворно подтянулся, в воздухе сделал сальто и приземлился, развернувшись в полете. Присев на одно колено, чтобы смягчить удар, он снова обратился к коротышке:
— Повелевать костями мертвых, управлять призрачными огнями... Ты заклинатель-призрак или земной бессмертный? Насколько я знаю, заклинатели-призраки избегают контактов с живыми, чтобы не навредить своей чистой сущности Инь и не пробудить внутренних демонов воспоминаниями о прошлой жизни. Так может, вы, ваше превосходительство, служите в Преисподней? Только в каком ведомстве, позвольте узнать?
На этот раз коротышка на мгновение опешил, а затем резко возразил:
— Преисподняя? Что это еще за место? Я бы не стал с ними связываться!
— А, — кивнул Чжао Юньлань. — Теперь понятно. Значит, из народа Яо. Какой клан?
Коротышка, поняв, что проговорился, плотно сжал губы.
Глаза Чжао Юньланя сверкнули, на щеках проступили ямочки.
— Можешь не говорить, я и так знаю. Судя по твоей внешности, ты из Клана Чернокрылых Воронов, тех, что «слышат голоса мертвых», верно? Только вот мне придется серьезно поговорить со старейшинами Яо. У меня с вашим народом всегда были хорошие отношения. Пусть не братские, но при встрече мы всегда обменивались любезностями. Что все это значит?
Коротышка понял, что больше нельзя позволять ему строить догадки, и яростно затряс золотым колокольчиком в руке. В этот самый миг Чжао Юньлань улыбнулся и вывел из-за спины руки.
Он, оказывается, успел поранить палец и кровью нарисовал между двумя желтыми бумажными талисманами сложный узор — по половине на каждом листе. Теперь он сложил их вместе.
Два талисмана уже почти беззвучно сгорели до половины. Один указывал на небо, другой — на землю.
Чжао Юньлань резко разжал руки. Словно из ниоткуда ударил гром, из земли вырвался огненный дракон. Небесный гром пробудил земной огонь. Вся дикая могильная роща в одно мгновение превратилась в выжженную пустыню. Бесчисленные призрачные огни беззвучно втянулись в пламя и были поглощены без следа. Огонь перекинулся на одежды коротышки из клана Воронов, но невзрачный Яо стоял в самом его центре неподвижно.
Он был маленького роста, но в тот миг на его уродливом лице отразилось суровое величие.
Их взгляды встретились, и Чжао Юньлань на мгновение замер.
Однако он мог лишь призвать небесный гром и пробудить земной огонь. Контролировать их или остановить было уже за пределами его способностей. Чжао Юньлань протянул руку, словно хотел помочь противнику или что-то сказать.
Но в этот момент коротышка в центре пламени, с лицом, похожим то ли на человеческое, то ли на птичье, преобразился. Его тело покрылось черными вороньими перьями, он расправил иссохшие, уродливые крылья. Перья тут же вспыхнули, и за спиной они выглядели жалким зрелищем, словно пара пережаренных крылышек по-орлеански⁵.
Коротышка издал протяжный крик, обратился в бушующем пламени в облако черного тумана и влетел в золотой колокольчик.
Огонь вокруг колокольчика резко изменил цвет, словно в одной точке сошлись сто тысяч мощных прожекторов. Чжао Юньлань поспешно зажмурился, но было поздно. Глаза пронзила острая боль. Он прикрыл лицо руками и, ничего не видя, попятился назад. Вслед за этим раздался звон, преследующий душу, который, словно сверло, вонзился ему в уши.
В помутнении сознания ему почудился грохот обрушивающихся гор. Огромные, подпирающие небо столпы переломились посередине, и глыбы скал с грохотом посыпались вниз, словно рухнуло само небо.
Чжао Юньлань почувствовал, что за его спиной кто-то появился. Незнакомец, должно быть, долго наблюдал за их битвой, а теперь решил воспользоваться моментом и сорвать куш. Рука потянулась к его плечу.
Превозмогая головокружение, от которого он едва держался на ногах, Чжао Юньлань сделал шаг в сторону и наотмашь ударил хлыстом. Но он почти ничего не видел и не слышал и не знал, куда пришелся удар. Раздался тихий звук, а затем конец хлыста потянула неведомая сила, пытаясь вырвать его из рук.
Чжао Юньлань, не жалея своего хлыста, тут же разжал пальцы. Реакция его была молниеносной.
Однако в тот же миг чья-то рука призрачным движением легла ему на затылок — ограбление средь бела дня, доведенное до совершенства. А затем этот кто-то подхватил потерявшего сознание Чжао Юньланя.
Огромный рукав плаща Личины коснулся догорающих на земле углей, и яростное пламя тут же погасло, а вместе с ним стих и грохот грома.
Он, казалось, без малейшего усилия поднял Чжао Юньланя одной рукой, затем наклонился и подобрал тяжелый, как посох Сунь Укуна, колокольчик. Повертев его двумя пальцами перед глазами, он усмехнулся, спрятал в рукав и, развернувшись, зашагал прочь.
Не застав Чжао Юньланя в квартире, Шэнь Вэй тут же помчался на Гуанмин-лу, 4. Все огни были погашены, лишь призраки прилежно отмечались на службе. Шэнь Вэй едва не сгорал от беспокойства. Он вышел во двор, сделал несколько глубоких вдохов, чтобы хоть как-то успокоиться, и, заставив себя сосредоточиться, попытался вычислить местоположение Чжао Юньланя.
К своему удивлению, он обнаружил, что тот уже направляется сюда.
Куда он ходил среди ночи и зачем теперь возвращался в Особый следственный отдел?
Шэнь Вэй резко обернулся и увидел, что в воздухе висит знакомая фигура.
Лицо вежливого и учтивого профессора Шэня мгновенно изменилось.
Личина спокойно смотрел на направленный ему в подбородок Клинок, Рубящий Души, не выказывая ни малейшего страха. Напротив, он заботливо поправил растрепанную ветром одежду Чжао Юньланя и тихо рассмеялся:
— Тебя он, как только видит, так сразу липнет, не отгонишь. А меня встретил ударом хлыста. Скажи, до чего же он пристрастен.
Шэнь Вэй процедил сквозь зубы:
— Отпусти. Не смей трогать его своими грязными руками.
— Грязными? — Личина тихо усмехнулся. — А твои, что ли, чище?
Лицо Шэнь Вэя похолодело.
Личина хмыкнул и бросил Чжао Юньланя в его сторону. Шэнь Вэй тут же убрал клинок, чтобы не ранить его, и уверенно подхватил на руки.
— Там тебя никогда не считали своим, а я — другое дело, — терпеливо проговорил Личина. — Надеюсь, ты хорошенько подумаешь, кто к тебе лучше относится, и стоит ли так себя губить ради тех, кто тебе чужой.
Он снова взглянул на Чжао Юньланя.
— Кто ты такой? Кого ты не можешь заполучить? Даже если это... зачем так терзаться страхом потери и страдать от невозможности быть вместе? Мне даже жаль тебя.
— Не утруждай себя заботой, — холодно ответил Шэнь Вэй.
На маске Личины появилась жуткая улыбка.
— Хорошо. Смотри не пожалей.
С этими словами Личина развернулся, и его широкий плащ взметнулся за спиной. Он растворился в ночном небе.
Шэнь Вэй немедленно перенес Чжао Юньланя обратно в его квартиру. Внешние повреждения казались незначительными — лишь мелкие ссадины и ушибы. На затылке виднелось небольшое красное пятно — видимо, его оглушили ударом ладони. Больше никаких травм Шэнь Вэй не нашел и теперь мог лишь беспокойно сидеть у его кровати в ожидании, когда он очнется.
Чжао Юньлань проспал до самого полудня следующего дня. Его телефон несколько раз надрывался от звонков, но лежащий на кровати не шелохнулся.
Лишь когда солнце поднялось в зенит, его палец дрогнул. Шэнь Вэй, который уже начал терять терпение, тут же схватил его за руку и легонько встряхнул.
— Юньлань? — с тревогой спросил он.
Чжао Юньлань не успел открыть глаза, как схватился за шею.
— Твою мать, какой ублюдок это сделал...
Услышав, что у него еще есть силы ругаться, Шэнь Вэй немного успокоился. Но затем Чжао Юньлань позвал его, говоря в нос.
— Да, что такое? — поспешно спросил Шэнь Вэй.
Чжао Юньлань, казалось, все еще был в полудреме. Он удивленно спросил:
— Который час? Почему ты еще не спишь? А если не спишь, почему свет не включишь?
Комментарии переводчика:
拔出萝卜带出泥 (bá chū luóbo dài chū ní) — дословно «вытащить редьку и прихватить с собой грязь». Это китайская идиома, означающая, что, расследуя одно дело, можно случайно вскрыть целую цепочку связанных проблем или людей.
Цитаты: Автор любезно приводит источники. Первая цитата — из «Записок о десяти материках среди морей» (《海內十洲記》), вторая — из «Хуайнаньцзы» (《淮南子》). Это древние тексты, описывающие мифологическую географию и космологию.
Три души и семь душ (三魂七魄 sān hún qī pò): Ключевое понятие в даосизме и китайских народных верованиях. Считается, что у человека есть три небесные души (хунь), которые после смерти отправляются в мир иной, и семь земных душ (по), которые остаются с телом и распадаются. Нестабильность этих душ делает человека уязвимым для духовных атак.
Тысяча цзиней (千斤): Цзинь — традиционная китайская мера веса, примерно равная 0,5 кг. «Тысяча цзиней» — это гипербола, означающая «невероятно тяжелый».
Крылышки по-орлеански (奥尔良烤翅): Это крайне специфическое и ироничное сравнение. «Орлеанские крылышки» — популярное блюдо в китайских сетях фастфуда (аналог наших крылышек BBQ или баффало).
http://bllate.org/book/12452/1108555
