Чжао Юньлань всегда был человеком до безрассудства щедрым. Едва Шэнь Вэй позвал его, он тут же разжал руку, вверяя свою жизнь в его ладони. Словно он не на восемнадцатом этаже висел, рискуя в любую секунду превратиться в лепешку, а всего лишь взбирался по некрутому склону.
К счастью, Шэнь Вэй только выглядел интеллигентом — хватка у него была на удивление сильной.
Чжао Юньлань почти не чувствовал запястья, которое тот сжал до посинения, и его буквально втащили наверх. Рукав рубашки задрался до локтя, и он, не заметив, содрал кожу на предплечье.
Шэнь Вэй обнял его, и они оба рухнули на пол.
Чжао Юньлань, боясь придавить его, оперся на руку и, опустив голову, увидел, что Шэнь Вэй сжал его запястье до синяков. А руки, которыми тот его обхватил, казалось, впились ему в самые кости. На мгновение у Чжао Юньланя возникло странное ощущение, будто это был не инстинктивный жест при падении, а крепкое объятие.
Конечно, Шэнь Вэй недолго пребывал в замешательстве. Как только Чжао Юньлань слегка шевельнулся, он тут же отпустил его и, словно пытаясь скрыть смущение, поправил дужку очков.
Чжао Юньлань был знатоком человеческих душ и мастером читать по лицам. В этой неловкой реакции Шэнь Вэя он остро уловил нотки двусмысленного смущения. К счастью, он не собирался давать этому смущению развиваться на глазах у другого человека.
Поднявшись, Чжао Юньлань с самым беззаботным видом достал из кармана пачку бумажных салфеток и, морщась, стер с руки грязь, кровь и песок.
— Хорошо, что ты вовремя подоспел, а то я бы уже, наверное, отбивал время для всего университета, как маятник.
Шэнь Вэй, еще не пришедший в себя, не успел ответить.
— А ты, девушка, это что еще такое? — Чжао Юньлань, тактично давая ему время прийти в себя, перевел огонь на оцепеневшую девушку, сидевшую на полу. — Парень бросил? Учитель отругал? Диплом не защитила или экзамен завалила? Ну что за дети, а? Целыми днями на всем готовом, и от безделья страдаете…
Девушка вдруг всхлипнула, и ее всхлипы быстро переросли в рыдания.
Чжао Юньлань: «…»
В этот момент Шэнь Вэй внезапно заговорил:
— Это было слишком опасно.
Чжао Юньлань тут же подхватил:
— Вот именно, слышала, что твой учитель говорит? Слишком опасно, понимаешь? Ладно, хватит реветь. Сначала спустимся, а потом я отведу тебя в медпункт. В таких случаях нужно обязательно поговорить с твоими родителями…
Шэнь Вэй поднялся, сначала метнул на Чжао Юньланя гневный взгляд, а затем, помрачнев, повернулся к несостоявшейся самоубийце. Целую минуту он молча, сурово смотрел на нее, пока рыдающая девушка не затихла, лишь судорожно всхлипывая.
Вид Шэнь Вэя напомнил Чжао Юньланю его давно умершего деда по матери. Тот тоже был интеллигентом старой закалки, всегда такой же мягкий и уступчивый, никогда не ругался, не повышал голоса, не говоря уже о рукоприкладстве. Но когда он по-настоящему злился, стоило ему лишь нахмуриться, как вся их сорвиголовная ребятня тут же становилась шелковой.
— Если бы из-за тебя с кем-то что-то случилось, ты бы потом жила с нечистой совестью или умерла бы с нечистой совестью? — глухо спросил Шэнь Вэй.
— Про… простите… — пролепетала девушка.
Наоборот, Чжао Юньлань, смущенно потерев нос, сказал:
— Да ладно, со мной все в порядке. Но ты, девушка, должна хорошенько все обдумать. Подумай о себе, о своих родителях. Ты так молода, неужели есть такие трудности, которые нельзя преодолеть? Давай, не плачь, вставай. Я отведу тебя в медпункт.
Он взглянул на Шэнь Вэя, и, не увидев возражений, наклонился и помог девушке, которая едва держалась на ногах, подняться. Поддерживая ее, он спустился с крыши. Внизу он увидел брошенного Го Чанчэна. Но на этот раз, не дожидаясь приказа начальника, Да Цин подбежал к нему и отвесил ему порцию «небесных когтей метеора»¹ по лицу.
Шум от прыжка девушки встревожил многих. Пустой до этого коридор вдруг ожил, словно вернулся в мир людей. Многие преподаватели и сотрудники высовывались из кабинетов, спрашивая, что случилось. И вот так, под любопытными взглядами толпы, Го Чанчэн, издав нечеловеческий вопль, медленно пришел в себя.
С окровавленным лицом он открыл глаза и увидел своего начальника, который, выглядя несколько потрепанным, поддерживал молодую девушку и, стоя неподалеку, многозначительно смотрел на него.
— Молодым людям нужно больше тренироваться. В нашей работе постоянно падать в обморок от гипогликемии нельзя.
На глазах у всех Го Чанчэн не осмелился пикнуть, но он прекрасно понимал, в чем дело, и от стыда опустил голову.
Чжао Юньлань, подумав, продолжил:
— Давай так. У меня тут еще есть дела. Ты с Да Цином проведи расследование по делу покойной. Справишься один?
Он нарочито сделал ударение на слове «один». Да Цин рядом самодовольно вылизывал лапу и нахально мяукнул, отчего Го Чанчэн вздрогнул.
Это была почетная и трудная миссия. Го Чанчэн в ужасе поднял голову и уставился на Чжао Юньланя с выражением лица, будто собирался звать на помощь. Но приемник у того, казалось, закоротило. Начальник Чжао, словно не понимая его взгляда, с отеческой нежностью похлопал его по голове, взглянул на Да Цина и, не говоря ни слова, развернулся и ушел.
Лицо Шэнь Вэя оставалось мрачным. Он молчал. Когда кто-то тихо спросил его, что произошло, он лишь рассеянно покачал головой.
Только выйдя из поля зрения других, Шэнь Вэй бессознательно поднял руку и коснулся ключицы. Под тонкой тканью рубашки, казалось, угадывались очертания кулона.
Он закрыл глаза, глубоко вздохнул и только потом последовал за Чжао Юньланем и девушкой.
Чжао Юньлань, ведя девушку вниз по лестнице, спросил:
— Как тебя зовут?
— …Ли Цянь.
— С какого факультета, какой курс?
— …Факультет иностранных языков, первый курс магистратуры.
— Местная?
Ли Цянь помедлила и с опозданием кивнула.
— Что случилось наверху?
На этот раз Ли Цянь промолчала.
Чжао Юньлань задумчиво взглянул на нее. Под глазами у девушки залегли густые синие тени, взгляд был пустым, глаза налиты кровью, а область между бровями потемнела² — с головы до ног она выглядела как ходячее несчастье.
— На факультете иностранных языков высокие требования к общеобразовательным курсам по гуманитарным наукам, — внезапно спросил Шэнь Вэй. — Ты ходила на мои лекции?
Ли Цянь робко взглянула на него и кивнула.
Шэнь Вэй говорил, как на лекции, низким, приятным голосом, не торопясь и не замедляя темпа. Он вздохнул и глухо произнес:
— Жизнь и смерть — это серьезно. Я помню, на лекции я говорил вам, что в этом мире есть только две вещи, за которые можно умереть. Первое — умереть за родину, во имя долга и чести. Второе — умереть за близкого друга, во имя самого себя. Любое другое самоубийство — это проявление трусости. Ты понимаешь?
— Я… — голос Ли Цянь дрогнул. Она быстро взяла себя в руки и, поджав губы, сказала: — Простите, профессор Шэнь, я правда… правда просто поддалась порыву, не подумала, голова пошла кругом, и я поднялась наверх, еще и чуть не погубила…
Она взглянула на Чжао Юньланя и снова опустила голову.
Хотя начальник Чжао был красив, а выражение его лица казалось очень доброжелательным, Ли Цянь все равно почему-то его боялась. Встретившись с ним взглядом, она инстинктивно прижалась к Шэнь Вэю.
Чжао Юньлань достал сигарету, поджег ее и с усмешкой посмотрел на девушку.
— Ты сама не знаешь, что случилось? Девушка, я слышал об убийствах в состоянии аффекта, но чтобы в таком состоянии убивали себя — это редкость. Твои слова звучат так, будто в тебя… что-то вселилось.
При словах «что-то вселилось» лицо Ли Цянь стало мертвенно-бледным.
Чжао Юньлань не унимался:
— Чего ты боишься? Скажи честно, что ты видела на крыше?
Ли Цянь сухо усмехнулась:
— Ну… крышу. Что там можно увидеть?
— А я видел, — Чжао Юньлань перевел взгляд вперед и медленно выпустил дым. — Когда ты прыгала, я видел на крыше много людей. Они все смотрели на тебя и смеялись.
Ли Цянь обхватила себя за локти и задрожала всем телом, мертвой хваткой стиснув зубы. Подойдя ближе, можно было услышать, как она скрежещет зубами.
Чжао Юньлань некоторое время разглядывал ее, стряхнул длинный столбик пепла и, толкнув ее в плечо, сказал:
— Ладно, заходи, пришли. Это медпункт.
Чжао Юньлань переговорил с дежурным врачом у входа в медпункт, передал Ли Цянь Шэнь Вэю, а сам с сигаретой в зубах остался стоять у двери.
Перед медпунктом Университета Лунчэна протекал небольшой искусственный ручей, через который был перекинут мостик. Чжао Юньлань лениво облокотился на деревянные перила и медленно выдохнул дым на свои часы. Белый дым быстро рассеялся, и на циферблате сконденсировался легкий белый туман. В нем смутно проступило лицо старухи, которая, казалось, смотрела на него сквозь стекло.
— Старый кот не зря говорил, свежий покойник, не прошло и семи дней, — Чжао Юньлань приподнял бровь и тихо пробормотал себе под нос. — Появиться на «Часах Ясного Зерцала» средь бела дня… Даже если при жизни ты была председателем домового комитета с красной повязкой, на такую храбрость не каждая решится. Бабуля, кто же вы такая будете?
За спиной раздались шаги. Чжао Юньлань провел пальцем по циферблату, и изображение тут же исчезло. Он неторопливо выпустил изо рта колечко дыма, обернулся и увидел Шэнь Вэя, который нес небольшой поднос.
Шэнь Вэй поставил поднос с влажными салфетками и лекарствами в сторону, опустил глаза и, не терпя возражений, взял его пораненную руку. Он аккуратно закатал рукав и взял с подноса бутылочку с дистиллированной водой.
— Не утруждайтесь, я сам, — поспешно сказал Чжао Юньлань.
— Как ты сам? — Шэнь Вэй, не поднимая головы, сначала промыл его рану дистиллированной водой, затем ватным тампоном аккуратно протер ее, держа его руку так бережно, словно это был хрупкий сосуд. — Если будет больно, скажи.
Чжао Юньлань неловко отстранился:
— Да можно было просто под краном промыть.
Шэнь Вэй, не поднимая век, ответил:
— Такая жара. Если не обработать как следует, будет заражение.
У Шэнь Вэя были длинные ресницы. Когда он опускал голову, его лицо казалось особенно утонченным, а форма век — четкой, словно нарисованной. Возможно, из-за очков, которые многое скрывали, он на первый взгляд не бросался в глаза. Только присмотревшись, можно было оценить его красоту.
Беспринципное сердце Чжао Юньланя слегка затрепетало.
Чжао Юньлань никогда не считал себя «геем», просто его эстетические предпочтения были несколько шире, чем у большинства, да и сам он был наглее. Его привлекали и красивые мужчины, и красивые женщины.
К счастью, хоть он и был всеяден, но в остальном вел себя более-менее прилично. Хотя он не был привередлив, но и не бросался на все подряд. В один период времени у него был только один партнер, он не бегал налево и направо и был образцовым любовником, с которым всегда можно было расстаться друзьями.
Но с момента окончания его последних отношений прошло уже полгода, а учитель Шэнь был как раз в его вкусе. Мысли Чжао Юньланя неизбежно пошли вразнос.
Брать его в оборот или отпустить?
Шэнь Вэй был из тех людей, которые с первого взгляда производят впечатление «очень серьезных».
Чжао Юньлань прекрасно знал, что он за фрукт. Работа у него была, мягко говоря, нетипичная, к тому же каждый день его ждали бесконечные встречи и банкеты. Он вел разгульный образ жизни, а в его собственном доме царил полный хаос. Как говорится, ездил на дорогой машине, а жил в свинарнике. Он был не из тех, кто может успокоиться и построить серьезные отношения. Поиграть с какой-нибудь легкомысленной бабочкой без обязательств — это еще куда ни шло, но обещать кому-то вечную любовь он, скорее всего, не смог бы. Лучше не связываться с такими порядочными людьми. Но…
Казалось, Шэнь Вэй тоже проявлял к нему интерес. Упускать такой качественный экземпляр Чжао Юньланю было жаль.
Шэнь Вэй обработал рану на руке Чжао Юньланя, нанес мазь и даже попытался перевязать ее марлей, но этому начальник Чжао решительно воспротивился.
— Просто царапина, кто в такую жару из-за этого марлей перевязывается? Выйду на улицу, все подумают, что я мумия, — Чжао Юньлань затушил сигарету и, естественно обняв Шэнь Вэя за плечи, сказал: — Я собираюсь зайти к той девушке. Пойдем вместе?
Шэнь Вэй от его прикосновения тут же окаменел. Он, спотыкаясь, прошел пару шагов, и все его тело от шеи до кончиков ушей залилось краской. Затем, опомнившись, он суетливо высвободился из объятий Чжао Юньланя и, делая вид, что спокоен, поправил рубашку.
— Ну что ты как барышня, — сначала Чжао Юньлань беззаботно усмехнулся, но, не дав Шэнь Вэю перевести дух, резко сменил тон. — Учитель Шэнь, мы с вами раньше где-то встречались?
Примечания переводчика
Небесные когти метеора (天喵流星爪, tiān miāo liúxīng zhǎo): Забавное название, которое Да Цин дал своему «приему». 天喵 (Tiān Miāo) — это игра слов. 天猫 (Tmall) — это название крупнейшей китайской онлайн-платформы, дословно «Небесный кот». Да Цин заменяет иероглиф 猫 (māo, кот) на омофон 喵 (miāo, мяу). 流星爪 (liúxīng zhǎo) — «когти метеора».
Область между бровями потемнела: В оригинале 印堂发黑 (yìntáng fāhēi). Это распространенное выражение в китайской культуре, связанное с физиогномикой. Иньтан (印堂, Yìntáng): Точка между бровями в традиционной китайской физиогномике и медицине. Считается, что ее цвет и состояние отражают здоровье и удачу человека. Потемневший иньтан — очень плохой знак, предвещающий несчастье или болезнь.
http://bllate.org/book/12452/1108504
