— По-стой, ха, ыгх! – От силы всасывания кожи на груди Гён Хва вздрогнул всем телом. На Тэ Бом, свернув язык трубочкой обвил им сосок и принялся грубо тереться. Нам Гён Хва, отчаянно пытаясь вырвать руки из стальной хватки, стиснул зубы. Чем сильнее он внушал себе, что ничего не чувствует, тем ярче становилось ощущение того, как язык перекатывает плоть во рту. На Тэ Бом, наконец оторвавшись от его соска, поднял голову. Ожидалось, что у мужчины будет крайне злобный взгляд, но его лицо, пока они не встретились глазами, оставалось непроницаемым. Директор На прикоснулся пальцем к распухшему соску, слегка покрутил его, а затем с силой ущипнул и потянул окружающую кожу. – Хык, мн. – Губы Нам Гён Хва, пытающегося сдержать стоны и запрокинувшего голову, задрожали. В районе пупка пробежала дрожь, словно от статического электричества. Тэ Бом, не давая ни секунды передышки, грубо засосал другой сосок. Поняв, что мужчина, кажущийся ледышкой, на самом деле крайне чувствительный, он сильнее раззадорился. Боец, опуская руку, ощупывал каждый участок кожи и, в конце концов, запустил её в штаны. Внезапно его ладонь нащупала округлый бугорок в верхней части белья. Не мешкая, обхватив подколенные ямки, он приподнял тело мужчины и стянул штаны. Широко раздвинув бедра, напряжённые в последней попытке сопротивления, он обнажил пах, который выглядел так же аккуратно, как и его владелец. Даже если личико и было миловидным, ниже находился всё тот же член. Грудь, по крайней мере, была крепкой и упругой, её приятно трогать, а вот пенис по-прежнему не вызывал особого интереса. Хотя не то чтобы совсем. Будь это член любого другого мужчины, то он не вызвал бы ничего, кроме отвращения, но, возможно, из-за надменного лица или гибкого тела Нам Гён Хва отвращения не было. Розоватый оттенок кожи от кончика до мошонки выглядел вполне неплохо.
Возбуждался ли он от обычных прикосновений? Долго рассматривая слегка приподнявшийся член, На Тэ Бом легонько коснулся его тыльной стороной ладони. Даже от этого небрежного прикосновения бедра Нам Гён Хва мелко задрожали.
— Хм-м, а. – Адамово яблоко в попытке сдержать стоны дрогнуло. Впрочем, это касалось и плотно сомкнутых губ, что выдавали внутреннюю борьбу. В конце концов, будучи мужчиной, крайне сложно игнорировать прикосновение к члену. Внезапно в памяти На Тэ Бома всплыл равнодушный вид, с которым Гён Хва спокойно вытирал сперму с лица. Тэ Бом, усмехнувшись, схватил его и развёл ноги. – Ч-что ты!.. – Не успел мужчина осознать происходящее, как На Тэ Бом раскрыл рот и прижал к его члену свой язык. – С-стой… – Из сомкнутых, покрасневших от укусов губ вырвался слабый голос. Наблюдая, как обычно безразличный взгляд налился шоком, Тэ Бом втянул член глубже. Казалось, тот войдёт целиком, но упершись в нёбный язычок, вызвал лёгкую тошноту. Наполовину выпустив пенис изо рта из-за неприятного ощущения инородного тела, он принялся дразнить головку, как делал это с сосками. Ощущение было совершенно иным, чем от прикосновения руками. Мягкая и горячая плоть, скользящая во рту, постепенно увеличивалась, что отчётливо ощущалось губами. – Прошу, хватит… вынь… это изо рта… – Нам Гён Хва, ухватившись за локти мужчины, задыхаясь, умолял. Однако Тэ Бом принялся лишь сильнее сосать пенис, словно ничего не слыша, и тут умоляющий голос прервался, как у сломанного телевизора. Тело под мужчиной раскинулось, а голова запрокинулась назад, словно у выброшенной на берег русалки.
Почувствовав приближение его разрядки, На Тэ Бом выпустил изо рта член, который стал ещё твёрже и уже упёрся в живот. Нам Гён Хва, содрогнувшись, почувствовал, как живот напрягся, и из уретры хлынула сперма. Он, тяжело дыша, внезапно сфокусировал взгляд и, напрягшись, оттолкнул На Тэ Бома. Рывком изменив позицию, мужчина тяжело опустился на живот лежащего и, замахнувшись для удара, замер. Даже видя попытку нападения, боец и глазом не повёл. Успокоившись, Гён Хва спокойно опустил руку. Удар лишь дал бы Тэ Бому очередной повод. В его положении убеждение было наилучшим и единственным выходом.
— Если хочешь… чтобы я отсосал – я сделаю это, чтобы потрогал – буду трогать, пожелаешь, чтобы раздвинул ноги – раздвину. Хочешь трахнуть – вперёд. Можешь даже без резинки. – Увидев вопрошающий взгляд мужчины, Нам Гён Хва сглотнул. – Взамен, если я говорю «нет», послушай меня хотя бы раз. – Если прямо запретить ему к себе прикасаться, этим только распалит упрямство На Тэ Бома. Куда проще поставить рамки, подстроившись под его желания.
— Не запрещаешь, а просишь всего единожды тебя послушать? – На Тэ Бом усмехнулся, словно услышал что-то действительно поразительное.
— Я говорю о том, чтобы ты не игнорировал. Знаю, нахожусь в зависимом положении, но раз уж ты привлёк меня на свою сторону, увидев в том выгоду, то соблюдай границы. – Гён Хва уже многое потерял. Были и времена, после которых в нём не осталось ни гордости, ни человеческого достоинства. Нам Гён Хва не понаслышке знал, как сексуальное унижение может низвергнуть человека в бездну, сломить его сильнее, чем физическая боль. Не желая, чтобы его ценность определялась только тем, как хорошо он умеет ублажать телом, мужчина надеялся создать хотя бы видимость того, что происходящее не было принуждением или давлением. Если «хозяина» не устроит условие, то остается только два варианта: тот либо прикончит его, либо изобьёт до полусмерти. На Тэ Бом, опираясь руками на диван и не сводя взгляда с Гён Хва, приподнялся.
— Тебе ведь не было противно от минета? – Мужчина промолчал. – Видишь? Ты тоже не всегда отвечаешь на мои вопросы. Так почему требуешь, чтобы я не игнорировал? Несправедливо, получается. – Нам Гён Хва, оставив без внимания его недовольное ворчание, поднялся и отодвинулся. Схватившись за член Тэ Бома и потирая его о свои ягодицы, он ощутил, как тот набухает. На Тэ Бом же, откинувшись назад, внезапно схватил его за задницу, на что мужчина вздрогнул. – Остановиться? – Спросил боец, взглянув в несколько испуганные глаза. В отличие от небрежного вопроса, его пальцы, сжимавшие плоть, кажется, совершенно не собирались отступать. Словно получив на то безмолвное согласие, На Тэ Бом развёл ягодицы.
— М, ыгх… – Гён Хва закрыл глаза и выдохнул, почувствовав, как грубые пальцы касаются его промежности. На Тэ Бом, взглянув на мужчину, более решительно ввёл палец, но плотно сжатое отверстие едва его пропускало.
— Чёрт, туда вообще что-нибудь пролезет? Чертовски узко.
— Я же говорил. Нужна, м, подготовка.
— Слишком лень. – Несмотря на ворчливый тон, взгляд мужчины быстро скользнул по столику. Протянув руку, он взял вазелин для губ. Самовольно раздавив скользкую массу пальцами, он резко ввёл их внутрь. Палец, который до этого с таким трудом в него входил, полностью проскользнул внутрь.
— Ах! – Тэ Бом облизнулся, чувствуя, как сокращаются стенки, прилипшие к пальцу. Кажется, только сейчас он понял, почему ему столько твердили о подготовке. Хотя по-прежнему было узко, по мере того, как он разрабатывал отверстие, сухие и тугие стенки становились мягкими и эластичными, словно только что приготовленный тток. Каждый толчок сопровождался влажным звуком расширения отверстия, а ощущение опухших стеночек, сжимающихся из-за напряжения мышц, было невероятно чувственным. Лицо Нам Гён Хва, изо всех сил старающегося сдержать стоны, было багровым и разгорячённым, как и издаваемые им звуки. – Директор На, руку… подожди немного. – Гён Хва, схватив того за предплечье, отодвинул его ладонь, что разрабатывала отверстие. Явно недовольный, но словно готовый дать ему передышку, На Тэ Бом сомкнул губы. Опустив взгляд, Нам Гён Хва ощупал себя снизу, придя к выводу, что разрыва случится не должно. Обхватив напряжённый до предела член, он, прицелившись, медленно опустил ягодицы. Благодаря растаявшему от тепла тела вазелину, тугое отверстие легко раскрылось, жадно поглощая толстый член. От медленного проникновения лицо На Тэ Бома покраснело в нетерпении. Ощущение того, как плоть обхватывает пенис, было настолько сильным, что он был готов кончить в любой момент. Реакция последовала незамедлительно, когда Гён Хва, умело соединив их тела, напряг живот.
— Блядь, ха. – Приглушённый звук, похожий и на ругательство, и на стон, напоминал рычание зверя. Увидев лицо мужчины, на котором не осталось и следа былого самодовольства, Нам Гён Хва глубоко вздохнул и, используя его предплечье как опору, начал резко подниматься и опускаться.
— Ах. – От резкого, глубокого проникновения, сотрясавшего внутренние стенки, Гён Хва издал тихий стон. Даже вазелин не мог полностью облегчить введение толстого пениса. Вместо того, чтобы двигаться вверх и вниз, он как можно плотнее прижал бёрда к паху, плавно извиваясь.
— М-м. – С каждым медленным движением его спины переносица Тэ Бома подёргивалась. Сжатые губы приоткрылись, а дыхание стало учащённым и тяжёлым. Казалось, у мужчины не было сил даже что-либо сказать. Его высокомерный взгляд, охваченный возбуждением, по-прежнему оставался свирепым. В такт хлюпающим звукам в его глазах вспыхивали зловещие огоньки.
http://bllate.org/book/12450/1108376
