На горах Цзюхуаншань за пределами Хэчжоу, куда редко ступала нога человека, обосновались бандиты.
Путь из Хэчжоу на Цзюхуаншань был трудным и извилистым — даже без остановок требовалась целая ночь, чтобы добраться. Поэтому на склоне горы стояла заброшенная охотничья хижина, служившая путникам временным пристанищем.
Когда Сюй Хан очнулся, он лежал на покрытом пылью земляном ложе, а с дырявой крыши на него капала холодная вода. Он помнил, как потерял сознание после того, как его схватили бандиты. Теперь его руки были связаны, а за дверью слышались голоса разбойников, греющихся у костра.
— Очнулся?
В хижине раздался другой голос. Сюй Хан прищурился и разглядел в углу человека, которого раньше не замечал из-за темноты. Тот сделал несколько шагов вперёд, и его лицо стало видно.
— Господин Сюй, я же говорил, что вы пожалеете.
Цун Линь, одетый как бандит, усмехнулся и сел напротив.
В голове Сюй Хана мгновенно сложилась картина: — Это ты всё подстроил?
Цун Линь развёл руками: — Я всего лишь написал военному управлению, в чём слабость командующего Дуаня, и подкинул идею этим бандитам. Не ожидал, что всё пройдёт так гладко.
Семнадцатилетний юноша выглядел настолько зловеще, что у Сюй Хана по спине пробежал холодок. Теперь он верил, что этот подросток действительно мог убить собственную сестру.
— Значит, военное управление и начальник штаба — заодно? — предположил Сюй Хан.
— Умно, — кивнул Цун Линь.
Догадаться было несложно. Военное управление и Дуань Елин уже противостояли друг другу, и Цун Линь воспользовался этим, чтобы посеять ещё больший хаос. Сюй Хан лишь укорял себя за то, что не додумался раньше, что Цун Линь осмелится использовать военное управление в своих целях.
— Позволь мне заново представиться, — Цун Линь выпрямился и сел с неестественной для его возраста важностью. — Я состою в подпольной организации убийц под кодовым названием «Кровавый Феникс», которой руководит начальник штаба. Я — убийца №7. Кстати, моя сестра, Цун Вэй, была убийцей №6. Моя единственная цель в Хэчжоу — любой ценой убить Дуань Елиня.
Ночной горный ветер выл зловеще. Шрам на лице Цун Линя дёрнулся, и, хотя его глаза выглядели по-детски невинными, в них читалась беспощадная жестокость.
Сюй Хан пошевелил онемевшими от верёвок запястьями: — Ты ждал так долго, прежде чем действовать. Видимо, приказ об убийстве поступил недавно.
— Верно. Если бы командующий Дуань проявил благоразумие и встал на сторону начальника штаба, мне бы не пришлось так усложнять.
— Хм… Интересно, что почувствует Дуань Чжаньчжоу, когда узнает, что ты всё это время плел заговор против его брата? — Сюй Хан испытующе посмотрел на юношу.
Лицо Цун Линя исказилось в гримасе, и он провёл пальцем по горлу: — Ты умрёшь — и он никогда не узнает.
Сюй Хан не выказал ни капли страха и чётко изложил план Цун Линя: — Когда меня доставят в логово бандитов, вы заставите меня написать письмо с просьбой о помощи. Его передадут Дуань Елиню, а затем меня казнят. Когда Дуань поднимется в горы, ты и военное управление устроите засаду, чтобы он не вернулся живым. Я прав?
Хлоп-хлоп-хлоп. Цун Линь захлопал в ладоши: — Браво! Ты всё понял. Жаль, что слишком поздно. Если у тебя есть последние слова, я передам их Дуань Елиню — в благодарность за ту мазь, что ты мне дал.
Сюй Хан посмотрел на него и презрительно усмехнулся: — Ты правда думаешь, что доставишь меня в логово?
Цун Линь скрестил руки на груди и самоуверенно наклонил голову: — Если только твоя душа не выскользнет из тела, у тебя нет ни единого шанса сбежать. Пока ты был без сознания, я обыскал тебя с головы до ног — даже твой ароматный мешочек выбросил. Ты беззащитен.
— Ты выбросил мешочек? — Взгляд Сюй Хана изменился.
Цун Линь промолчал, что было равносильно подтверждению.
В хижине повисло молчание. Наконец, в глазах Сюй Хана блеснула хитрая искорка: — Цун Линь, ты умён, но слышал ли ты поговорку: «Умные люди совершают более изощрённые ошибки, чем глупцы»?
(п/п: 聪明反被聪明误 (cōngmíng fǎn bèi cōngmíng wù)
— "Умность оборачивается против умного" (досл. "Умный из-за своей умности сам себя обманывает"). Смысл: Чрезмерная хитрость или расчетливость могут привести к ошибкам, которых не допустил бы простой человек.)
Когда две лисы вступают в схватку, они не тратят слов попусту. Цун Линь нахмурился, ожидая продолжения.
Сюй Хан даже наклонился вперёд: — Ты забыл, что я врач. Врачи знают толк не только в лекарствах, но и в ядах. Разве ты не почувствовал ничего странного, когда трогал мои вещи?
Эти слова прозвучали леденяще! Цун Линь широко раскрыл глаза, вскочил и отпрянул назад. Затем, будто осенила догадка, закатал рукав и осмотрел руку — кожа покрылась красными пятнами, которые, под влиянием слов Сюй Хана, вдруг начали нестерпимо зудеть!
Яд!
Невероятно, но в этот критический момент Сюй Хан всё же успел отравить его!
— Ты… Не может быть! Если бы ты заранее подготовил яд, как ты мог быть настолько глуп, чтобы позволить себя схватить?!
Сюй Хан тоже поднялся: — Спасибо тебе за ту доску с гвоздями. В траве вокруг неё росла ядовитая дуцзао. Прежде чем ты нашёл меня, я пропитал соком этой травы свой мешочек. Не говори потом, что я не предупреждал: симптомы уже проявились, и если не принять противоядие, ты умрёшь раньше меня.
На лбу Цун Линя вздулись вены. Такой редкий шанс убить двух зайцев — и всё рухнуло из-за непредвиденной помехи!
— Подумаешь, какая-то ядовитая трава! В городе не ты один врач!
Сюй Хан холодно рассмеялся: — Сейчас ночь. К тому времени, как ты спустишься в город, пройдёт полдня. Яд проникнет слишком глубоко, и ты успеешь разве что заказать себе гроб.
Цун Линь отступил ещё на шаг. Уверенность Сюй Хана заставила его поверить.
Он не мог умереть. Не сейчас, когда Сюй Хан ещё жив, а Дуань Елин даже не начал штурмовать гору. Только живым он мог строить дальнейшие планы.
Будь Сюй Хан глупее, можно было бы рискнуть. Но он был слишком хитер, и если отпустить его сейчас, Цун Линь больше не сможет скрывать свою истинную сущность перед Дуань Чжаньчжоу.
Выбора не было. Цун Линь стиснул зубы, оказавшись в тупике.
Теперь Сюй Хан выглядел уверенным. Он снова сел и неспешно произнёс: — Дуань Елин уже знает, что меня похитили. Он либо уже в пути, либо готовится к выступлению. У тебя ещё есть шанс на победу. Давай пойдём на компромисс? Между нами нет личной вражды — мы оба просто хотим выжить. Но если ты считаешь, что стоит умереть здесь и сейчас, мне нечего добавить.
Ситуация напоминала игру в шахматы, где Сюй Хан объявил шах. Теперь Цун Линю предстояло решить: пожертвовать фигурой или пойти ва-банк.
— Ладно, ты снова выиграл… — Цун Линь, всё же слишком юный, скрипя зубами, сдался. — Говори, чего ты хочешь?
— Дай мне лошадь и помоги уйти. Взамен я скажу, как нейтрализовать яд.
— Снаружи десятки бандитов! Как я могу тебе помочь? Не смеши!
— Ты что-нибудь придумаешь. — Сюй Хан был куда спокойнее. — Я верю в тебя.
С его хитростью, Цун Линь наверняка предусмотрел запасной план, а не слепо положился на этих тупоголовых разбойников.
Так и оказалось. Цун Линь злобно взглянул на него, стиснул зубы и вышел из хижины.
Сюй Хан выдохнул. В этой партии он поставил на кон всё — и выиграл.
http://bllate.org/book/12447/1108118
