Глава 48
Чжан Имин остановился у обочины и для виду начал ловить машину. Любопытство буквально не давало ему покоя. Хотелось понять, зачем Кун Иньхун вдруг приехала в компанию и почему это как-то связано с Шэнь Дои. К тому же дело явно было деликатным, иначе его не стали бы нарочно отсылать подальше.
Дождь всё унимался, и костюм уже покрылся мелкими каплями дождя. Чжан Имин машинально поднял голову и увидел, как мимо неторопливо ехал симпатичный «Фольксваген Жук».
— Эй, стойте, стойте! Покажите водительское удостоверение, — он вытянул руку, преграждая путь, и при этом напустил на себя важный вид дорожного инспектора.
Стекло опустилось. За рулём оказалась Ю Сы, возвращавшаяся с работы.
— Что ещё? Мне ребёнка надо забрать, я спешу, — раздражённо бросила она.
Чжан Имин ухватился за край окна.
— Почему всё время ты его забираешь? Ты же тётя. А вот Ю Чжэ, который ему дядя, — не забирает? И вообще, почему Шутяо называет тебя тётей по отцовской линии, а Ю Чжэ — дядей по материнской*? По-моему, тут что-то не сходится.
Примечание переводчика:
* Шутяо называет Ю Сы 小姑 (xiǎogū) — тётушка (самая младшая сестра отца), а Ю Чжэ — 舅舅 (jiùjiu) дядя (со стороны матери).
Ю Сы отвернулась.
— Племянники по отцовской линии обычно тянутся к тёте по отцовской линии, а племянники по материнской — к дяде по материнской. У нас просто принято называть так, как нравится.
Она заметила у входа в «Минань» Ци Шианя и Шэнь Дои, а присмотревшись, увидела и Кун Иньхун.
— Что происходит?
— Сам не знаю, — ответил Чжан Имин. — Похоже, тут какая-то тёмная история.
«Жук» остановился у обочины. Когда Чжан Имин и Ю Сы подошли к входу в «Минань», они как раз услышали, как Кун Иньхун с досадой произнесла что-то вроде «это отвратительно». Переглянувшись, они в тот же миг увидели, что Ци Шиань и Шэнь Дои встали рядом, плечом к плечу.
— Тётя, вы ещё разговариваете? — Чжан Имин почувствовал, что обстановка была довольно напряжённой. — Мы ведь собирались сегодня посидеть у Шианя. Неужели придётся перенести встречу?
Ю Сы, ощутив лёгкий толчок локтем, тут же подхватила:
— Если переносить, то неизвестно когда в следующий раз сможем собраться. У всех ведь дела.
Уже совсем стемнело. Вдруг прокатился глухой раскат грома. Кун Иньхун внезапно осознала, что уже слишком долго стоит у входа, словно вступив в противостояние с двумя молодыми людьми. Ей стало трудно поверить в собственную несдержанность. Слушать уговоры и объяснения она больше не хотела.
— Вы развлекайтесь, а я пойду.
Кун Иньхун раскрыла зонт. Проходя мимо Ци Шианя и Шэнь Дои она хотела было что-то добавить, но в итоге так ничего и не сказала.
У входа в «Минань» остались лишь четверо младших. Чжан Имин и Ю Сы действовали скорее по наитию — просто хотели выручить Ци Шианя и Шэнь Дои, но сами не понимали, что произошло.
Ю Сы взглянула на часы.
— Мне правда нужно за ребёнком. Я поехала.
Чжан Имин пошёл рядом. Подняв руку, прикрывая её от дождя, он обернулся к Ци Шианю и крикнул:
— Когда тогда встретимся? Вы двое что, скрываете от нас какие-то личные истории?
Когда Ю Сы и Чжан Имин уже дошли до машины, Ци Шиань потянул Шэнь Дои за руку.
— Нам тоже пора.
Шэнь Дои словно в оцепенении направился к парковке. Капли с кончиков волос стекали ему в глаза, но он даже не замечал этого. Ци Шиань снова остановил его и тихо попытался утешить:
— Мама просто не знает всей ситуации, потому и говорит так резко. Она часто бывает прямолинейной. Но когда остынет, обязательно выслушает мои объяснения.
— Со мной всё в порядке, — глубоко вздохнул Шэнь Дои. — Это я сегодня поторопился… и повёл себя не лучшим образом.
— Почему же не лучшим? Ты всё правильно сказал. — Они уже подошли к машине. — Только не накручивай себя. По дороге будь осторожен за рулём.
Дорога была скользкой, поэтому Шэнь Дои вёл машину особенно осторожно. Один в салоне, он чувствовал себя немного растерянным и лишённым поддержки. На красном сигнале светофора он пролистал список контактов в телефоне, но кому вообще можно рассказать о таком?
Внезапно на экране высветился входящий, и Шэнь Дои поспешно ответил, словно ухватился за спасительную соломинку.
— Лулу?
— Ты дома? Я только вернулся с изысканий городской кольцевой водопроводной системы. По дороге заехал в пригород, купил там в саду несколько ящиков питахайи. Хочу занести тебе немного.
Шэнь Дои посмотрел на время.
— Я буду дома через пять минут. Что хочешь на ужин?
Они встретились у подъезда. Оба были промокшими, а лица блестели от дождя. Лу Кэтун нёс за спиной тубус с чертежами и с трудом удерживал в руках два ящика с питахайей. Шэнь Дои взял один, и вдруг вспомнил: когда они ещё жили в хутуне, Лу Кэтун впервые пришёл к нему именно с питахайей.
Домработница, добавив на стол ещё две порции, уже ушла. Погода стояла ненастная, поэтому, поужинав, они помогли Шэнь-лао лечь пораньше и только после этого смогли спокойно присесть и поговорить. Шэнь Дои накинул Лу Кэтуну на плечи тонкий плед и, не удержавшись, заметил:
— Ты так сильно занят.
Лу Кэтун устроился на мягкой подушке. На журнальном столике перед ним были разложены чертежи.
— Начальство требует всё больше, — ответил он. — Честно говоря, я уже почти решил уволиться. Думаю открыть ресторан и самому стать начальником.
— Я тебя поддержу, — тут же отозвался Шэнь Дои. — Когда откроешься, приведу туда всех своих коллег.
— Легко тебе говорить, — Лу Кэтун даже головы не поднял. — Ты вот приходи со своей семьёй, и я на вас как следует наживусь в своём ресторане.
Шэнь Дои догадался, что Лу Кэтун, должно быть, уже слышал кое-что от Фэй Юаня. Он лёг на диван, повернувшись на бок, и перед глазами как раз оказался профиль друга. Потянувшись, он обнял Лу Кэтуна за плечо.
— Лулу… на самом деле я сегодня виделся с его мамой. Всё вышло очень неприятно.
Лу Кэтун тут же отбросил руку и повернулся к нему.
— Почему? Она просто не может принять вашу ориентацию или именно к тебе придирается?
— И принять не может, и я ей не нравлюсь, — беспомощно улыбнулся Шэнь Дои. — Она сказала, что я скрываю всё от своей семьи, а он, наоборот, честно во всём признался. Мол, хочет добиться для меня одобрения. Она считает меня отвратительным.
Лу Кэтун вспыхнул от гнева.
— Дедушке уже восемьдесят! Как ты вообще можешь ему такое сказать? К тому же, если бы твои родители были живы, ты бы тоже всё рассказал. Это же просто придирки. Не переживай. Не поймёт с первого раза, объяснишь во второй, — сказал он, но тут же разгорячился ещё сильнее: — Да с какой стати! Разве это не издевательство? Просто потому что у тебя нет родителей? Как можно так бить по больному месту?.. Меня прямо трясёт от злости!
— Не злись, — утешил его Шэнь Дои. — Всё не так плохо. Его родная мать просто не знает, что произошло в моей семье.
— Ну, тогда ещё ладно, — Лу Кэтун немного остыл. — Постой… родная мать? У него что, ещё и мачеха есть?
Шэнь Дои кивнул, и Лу Кэтун откинулся на диван.
— Вот ведь жизнь… у кого-то матери нет вовсе, а у кого-то сразу две. Все конфликты именно так и возникают — не из-за того, что мало, а из-за того, что не поровну.
Весь вечер Шэнь Дои ходил мрачнее тучи, но теперь наконец искренне рассмеялся и подхватил:
— Вот именно. Сразу две матери… умеют же люди жить.
Было уже поздно. Шэнь Дои хотел оставить Лу Кэтуна у себя на ночь, да тот и сам устал так, что едва держался на ногах. Они уже убрали тубус с чертежами, как вдруг зазвонил дверной звонок. Фэй Юань приехал за Лу Кэтуном и увёз его, а напоследок они ещё договорились, что после открытия ресторана обязательно соберутся на дегустацию.
***
Тем временем Ци Шиань только что с чувством и во всех подробностях рассказал Хо Синь и Ци Цзинтану обо всём, что произошло за последние два дня. Он знал, что Кун Иньхун непременно свяжется с его отцом, поэтому решил действовать на опережение.
— Тебе нужно как можно скорее объяснить всё матери, — с некоторым сожалением сказал Ци Цзинтан. — У вас с Шэнь Дои разное семейное положение, и её слова действительно могли сильно его задеть.
Ци Шиань притворился будто оказался в затруднительном положении:
— Да она меня даже слушать не стала. Сразу спросила, искренен ли Дои или просто хочет воспользоваться моими чувствами. Мы сегодня стояли у входа в компанию, и мне на мгновение показалось, будто я в телесериале.
— Ну что она за человек такой?! — вспыхнула Хо Синь. — Совсем уже!
— Может, лучше пока не разговаривать с ней? Пусть остынет, — предложил Ци Цзинтан, хорошо зная характер Кун Иньхун. — На выходных я сам с ней встречусь. Она, кстати, уже приглашала меня, только не сказала зачем.
— Ты пойдёшь на встречу? — тут же отозвалась Хо Синь. — И вы там что, каждый достанете по научной статье и начнёте дебаты по поводу их отношений? Кто победит, того и слушаться?
— Папа, мама… вы что, согласны? — наконец спросил Ци Шиань.
Ци Цзинтан и Хо Синь мгновенно замолчали, словно не они только что собирались отстаивать интересы Ци Шианя и Шэнь Дои. Ци Цзинтан почти незаметно вздохнул и сказал:
— Ты так обстоятельно и честно всё нам рассказал… да ещё и дедушка на твоей стороне. Что нам остаётся?
Хо Синь погладила нефритовый браслет на запястье.
— Если изменить ничего нельзя, значит, надо принять. Просто, если пытаться изменить, выйдет, что я сама разрушу твоё счастье. Тогда чем я буду отличаться от мачехи?
— Так ты и есть мачеха, — заметил Ци Шиань.
— Это было образное выражение! — Хо Синь сердито посмотрела на него. — Посреди ночи прибежал жаловаться, потому что чуть что — за помощью всё равно ко мне, к этой «мачехе». Какой же ты надоедливый!
***
В конце лета выдались редкие прохладные дни. Шэнь Дои поднялся рано, прибрался в комнате и приготовил щедрый завтрак: пшённую кашу, соленья в соевой пасте, пирог из красных фиников и целую кастрюлю чайных яиц*.
Примечание переводчика:
茶叶蛋 (cháyèdàn) — яйца, отваренные в чае с приправами (зачастую также выдержанные несколько дней).
Шэнь-лао вышел из спальни в рубашке с длинными рукавами и, уловив аромат, сразу направился на кухню.
— С чего вдруг такой богатый стол?
— Проснулся рано, делать было нечего, — ответил Шэнь Дои. Он налил две пиалы каши и принялся очищать чайное яйцо для дедушки. Склонив голову, он стоял в полоске утреннего света и выглядел необычно тихим.
— Дедушка… через несколько дней мне исполнится двадцать восемь, — сказал Шэнь Дои, положив гладкое очищенное яйцо на тарелку Шэнь-лао.
Затем он посмотрел прямо на деда, но выражение лица казалось совсем обычным, будто речь шла о пустяке. Однако, чувствовалось, сколько решимости стоило ему сказать следующую фразу.
— Ещё год, и ты наверняка снова начнёшь торопить меня с женитьбой, — продолжил Шэнь Дои. — Но, боюсь, мне придётся тебя разочаровать. За всю жизнь я ни разу не влюблялся ни в одну девушку. О семье и речи быть не может.
Шэнь-лао замер, только спустя время взял чайное яйцо и откусил.
— Ну нет — значит, нет. Я ведь так, между прочим говорил, не хотел тебя заставлять. Жить — дело на всю жизнь, тут спешить нельзя. Мы с тобой и так неплохо живём вдвоём.
Шэнь Дои кивнул, поднял пиалу и сделал большой глоток каши.
— Спасибо, дедушка.
Он понимал, что может двигаться только шаг за шагом, действовать по обстоятельствам. Но всё равно радовался и тому, что решился на этот разговор. Позавтракав, он принял душ и переоделся во всё белое: в светлую рубашку, брюки и ещё надел белые кроссовки.
Шэнь-лао, лёжа в кресле, с трудом повернул голову.
— Внучок, тебе уже двадцать восемь. Чего это ты вырядился как восемнадцатилетний, куда собрался?
— Развлекаться, — с улыбкой ответил Шэнь Дои. — Нельзя, что ли, немного помолодиться?
Он закинул за плечи рюкзак.
— Я ненадолго выйду. Если что — звони.
Шэнь Дои поехал к апартаментам «Ямэньтин». Думал, что в выходной Ци Шиань поспит подольше и ему удастся устроить утренний «сервис пробуждения», но когда он открыл дверь своим ключом, оказалось, что Ци Шиань уже сидел на диване с чашкой кофе.
Но самым неожиданным было другое: на стуле напротив дивана, тоже с кофе, сидели Чжан Имин и Ю Сы, а на ковре, выставив попу кверху, увлечённо катал игрушечную машинку Шутяо.
Чжан Имин тут же оживился и вскочил.
— А вот и руководитель группы Шэнь, пришёл как раз вовремя. Особенно учитывая, что у него есть ключ от квартиры господина Ци. Это наводит меня на самые разные мысли.
Шутяо плюхнулся на ковёр и стал повторять:
— Дои-гэгэ пришёл как раз вовремя…
Шэнь Дои то краснел, то бледнел. Но дверь он уже открыл и теперь, окажись там хоть целая армия, отступать было поздно. Он спокойно закрыл дверь и переобулся в такие же хозяйские тапочки, как у Ци Шианя.
Тот сидел на диване, поджав свою длинную ногу и чуть повернувшись на бок. Он похлопал по месту рядом с собой.
— Иди сюда, садись.
Шэнь Дои подошёл и сел на диван, оставив между ними небольшое пространство. Но едва он коснулся подушки, как Ци Шиань резко притянул его ближе. Окинув его взглядом с головы до ног, он усмехнулся:
— Не удивительно, что Шутяо теперь зовёт тебя гэгэ. Зачем так по-молодёжному оделся? На твоём фоне я выгляжу старым.
— Я не знал, что у вас сегодня встреча, — Шэнь Дои поднял взгляд на Чжан Имина, но на Ю Сы смотреть не решился. В тот вечер она доверила ему свои тайны, а теперь он сидит здесь рядом с Ци Шианем в такой двусмысленной близости. Было немного неловко.
— Шутяо, можешь пойти на кухню и выпить йогурт, — Ю Сы улыбнулась как обычно. Когда ребёнок убежал, она повернулась к Шэнь Дои: — Руководитель группы Шэнь, мы уже всё знаем. Шиань всё рассказал, потому что Чжан Имин его допросил.
— Да какой там допрос, — возразил Чжан Имин. — Он сам, весь такой гордый, выложил всё без остатка. И про встречу десять лет назад, и про воссоединение спустя годы, и как на совещаниях строил глазки, и как за обедом болтали — одну историю за другой.
Шэнь Дои повернулся и сердито посмотрел на Ци Шианя.
— Ну и хвастун же ты.
— Это они с утра пришли посплетничать, — спокойно ответил Ци Шиань. — Я просто удовлетворил их любопытство. Тем более ты всё равно собирался познакомить меня со своими друзьями.
У этих людей каждая минута была на счету. Ещё секунду назад они обсуждали новости друзей, а в следующую уже перешли к колебаниям валютного рынка. Ю Сы ушла на кухню проверить ребёнка и с удивлением обнаружила, что Шутяо, пользуясь возможностью, выпил несколько йогуртов подряд.
Шэнь Дои пошёл помочь прибраться, а Шутяо, не долго думая, убежал в коридор дальше играть с машинкой. Когда всё было убрано, Ю Сы вставила трубочки в оставшиеся две упаковки йогурта и протянула одну Шэнь Дои. Они вдвоём прошли в боковую гостиную, и он заговорил первым:
— Госпожа Ю, простите.
— В тот вечер я ведь говорила, что он не может в меня влюбиться, — покачала головой Ю Сы. — Я давно поняла, что ему нравятся мужчины.
Увидев удивление на лице Шэнь Дои, она кивнула.
— Он, наверное, рассказывал тебе? Ещё со времён средней школы.
— Да, он говорил, — вдруг всё понял Шэнь Дои.
— Вот поэтому я уже тогда всё знала. Но вообще он тот ещё болван. Когда у него была первая любовь, он совсем не относился к этому всерьёз. Поэтому, даже когда я всё заметила, он и не понял. — Ю Сы допила йогурт. — Руководитель группы Шэнь, я правда рада, что он с тобой, потому что ты замечательный. Но, помимо этого, ты ещё и добрый человек. Шутяо тебя просто обожает.
Послышался топот, и Шутяо вихрем вбежал в комнату.
— Кто меня звал?
— Я допил весь твой йогурт, — нарочно сказал Шэнь Дои.
— Ничего, — великодушно махнул рукой Шутяо. — Дядя мне ещё купит много!
Где-то в промежутке с восьми до девяти утра погода окончательно прояснилась. Чжан Имин и Ю Сы увели Шутяо в парк развлечений, и дома остались только Ци Шиань и Шэнь Дои. Ци Шиань всё время поглядывал на часы, словно ждал чего-то важного, и Шэнь Дои не выдержал:
— У тебя какие-то дела? Или ты с кем-то договорился о встрече?
— Нет. Мама договорилась встретиться с отцом.
— Твой отец точно сможет её переубедить? — тут же напрягся Шэнь Дои.
Но Ци Цзинтану действительно было не переубедить Кун Иньхун, поэтому он и не пошёл.
Чайный дом у самой улицы дышал старинной изысканностью. Кун Иньхун, как всегда, была в деловом костюме — строгая, собранная и проницательная. На высоких каблуках она поднялась наверх и сразу заметила у окна Хо Синь.
Та была одета в ципао, сшитое в современном стиле, волосы аккуратно убраны, и в целом она выглядела куда более доброжелательней, чем обычно. Наряд показался ей слишком скромным, поэтому вместо нефритового браслета она надела на запястье плетёный золотой.
Две женщины среднего возраста, столь разные по характеру и манере держаться, сидели друг напротив друга, и каждая с первого взгляда не испытывала к другой ни малейшей симпатии.
— Почему пришла ты? Где Цзинтан?
— Мы обе матери. Нам и разговаривать.
— Это не одно и то же. Я родная, — сразу возразила Кун Иньхун.
Хо Синь ответила ещё резче:
— Родная — и так усложняешь жизнь своему ребёнку? Даже мне, мачехе, на это смотреть тяжело.
— Если тяжело, то и молчи. Не строй из себя тут добродетельницу, — равнодушно сказала Кун Иньхун и отпила почти полчашки чая.
Хо Синь взяла чайник и молча подлила ей ещё. Лёд во взгляде Кун Иньхун слегка начал таять.
— Когда Шиань учился в средней школе, он уже встречался с одноклассником, тогда и понял, какая у него ориентация, — Хо Синь больше не стала спорить. — Сейчас ему уже двадцать восемь, скоро двадцать девять, и ему потребовалось больше десяти лет, чтобы найти кого-то, кто по-настоящему нравится. Ты думаешь, он станет относиться к этому несерьёзно?
— Он может и серьёзен, — холодно ответила Кун Иньхун. — А вот тот человек — не факт.
— И тебе не стыдно такое говорить? — Хо Синь закатила глаза. — Отчитывать человека прямо на улице! Это у вас, профессоров, теперь такая культура? — Не давая ей вставить слово, она продолжила: — У Дои родители умерли, когда ему было семь, и все эти годы он жил с дедом. Только они и есть друг у друга. Старику уже восемьдесят, да ещё и здоровье неважное. Как ты предлагаешь ему всё это рассказать? Не скажет — «отвратительный», скажет — доведёт старика до болезни. Ты ему единственного близкого человека возместишь?
Кун Иньхун опешила, чуть не опрокинув чашку.
— Я… не знала. Этот ребенок ничего не говорил мне.
— Хотел сказать, да ты ведь не слушаешь, — Хо Синь откинулась на подлокотник, с видом избалованной госпожи. — И что с того, что ты не можешь это принять? Заставишь их расстаться? Пусть Шиань потом всю жизнь один живёт? Ты сама развелась и снова вышла замуж, почему мой сын должен оставаться один?
— Он мой сын, — раздражённо подчеркнула Кун Иньхун. — Подбирай выражения.
— Да, твой, — неохотно, ответила Хо Синь. — Каждый год спешит поздравить тебя с днём рождения, а в ответ натыкается лишь на твою холодность. Он нашёл человека, который ему по-настоящему дорог, и его всё равно нужно с ним разлучить? — Она посмотрела в окно. — Честно говоря, я тебе завидую. Правда. Такой хороший человек, как Цзинтан, встретился сначала тебе. И такого хорошего сына, как Шиань, родила тоже ты. Я всё время подбираю то, что осталось, но всё равно не могу с этим смириться.
Теперь уже Кун Иньхун налила ей чай. Глядя на носик чайника, она тихо сказала:
— Цзинтан тебе подходит больше. И Шиань с тобой счастливее. Ты справляешься лучше, чем я.
— Когда я впервые увидела Шианя, он был совсем маленьким, — повернулась к ней Хо Синь. — Любил читать, говорил очень складно. Это был самый умный ребёнок, которого я когда-либо встречала. Тогда я даже обрадовалась: можно не переживать за его учёбу. А то, если бы он вырос ни к чему не годным, люди бы сказали, что я, как мачеха, не занимаюсь ребёнком. Но я и о своём сыне так не волнуюсь. Вообще не требую, чтобы он чего-то обязательно добился. От Шианя у меня всегда было только одно ожидание — чтобы он жил счастливо. Даже если бы он не поступил в престижный университет и не сделал карьеру — всё это не имеет значения. Я никогда не ставила перед ним таких целей. Жизнь у человека всего несколько десятков лет. Оглянуться не успеешь, как она пройдёт. Я просто хочу, чтобы он каждый день был счастлив.
Кун Иньхун отвела взгляд и поджала губы. Полжизни она посвятила карьере и исследованиям. Она знала, что её сын тоже выдающийся, но для неё этим всё и ограничивалось. Кун Иньхун и сама всегда стремилась только к успеху и ни о чём другом не задумывалась.
— Что касается Шианя и Дои… мне тоже было трудно это принять. — У Хо Синь защипало в носу. — Но я несколько ночей всё обдумывала и наконец поняла: а какое у меня вообще есть право не принимать? Когда родители любят себя, они начинают возражать, вмешиваться, настаивать на своём. Но если родители любят ребёнка, они думают только о том, какой выбор сделает его по-настоящему счастливым.
Кун Иньхун закрыла глаза рукой и наконец заплакала. Хо Синь тоже расплакалась, но сквозь слёзы улыбнулась:
— И ты ещё плачешь… А мне тогда каково? Я уже заказала несколько платьев на свадьбу, но, похоже, так и не получится их надеть. Может, одно тебе подарить?
Кун Иньхун сквозь слёзы, рассмеявшись, ответила:
— Тогда этот чай за мой счёт.
***
Ци Шиань и Шэнь Дои по-прежнему сидели, устроившись на диване, и безучастно смотрели на поток данных с биржи в реальном времени. Но ни один из них толком ничего не воспринимал. Когда экран уже начал гаснуть, их обоих вывел из оцепенения входящий вызов.
На экране высветилось имя: «Кун Иньхун», и Шэнь Дои невольно сжался.
— Мам? — ответил Ци Шиань.
— Это я, — голос Кун Иньхун звучал немного хрипло. — Ты можешь дать мне контакты твоего друга?
— Моего друга? — не сразу понял Ци Шиань.
— Дои.
Ци Шиань немного удивился, но всё же ответил:
— Он сейчас рядом со мной.
Ци Шиань поднёс телефон к уху Шэнь Дои и заодно приобнял его. Сердце у Шэнь Дои бешено колотилось, он говорил с явной тревогой в голосе:
— Тётя, это Шэнь Дои… вы хотели со мной поговорить?
В трубке на мгновение повисла тишина, но потом Кун Иньхун произнесла:
— Прости. Тогда я не знала всей ситуации. Не принимай близко к сердцу, — её голос стал совсем тихим. — Как-нибудь давай встретимся вместе с Шианем, поужинаем и спокойно поговорим.
Когда звонок закончился, Шэнь Дои всё ещё не мог прийти в себя. Он не успел опомниться, как Ци Шиань уже притянул его ближе и накрыл губы поцелуем. Почти инстинктивно Шэнь Дои обнял его в ответ и вместе с этим пришло чувство ошеломляющей радости, в которую трудно было поверить.
— Я так… задохнусь… — взмолился Шэнь Дои, и только тогда этот долгий и глубокий поцелуй прервался.
— Рад? — тихо выдохнул Ци Шиань.
Шэнь Дои кивнул.
— Рад.
Но этого казалось мало. Он обхватил лицо Ци Шианя ладонями и ещё раз, но уже громче, повторил:
— Рад!
То, что так долго тревожило его, наконец разрешилось, и тяжесть с души спала. Шэнь Дои поднялся, поправил одежду и снова перекинул рюкзак через плечо.
— Куда это ты собрался, малыш? В поход? — посмотрел на него с улыбкой Ци Шиань.
Шэнь Дои протянул ему руку.
— Я же говорил, что познакомлю тебя с двумя людьми. Давай, надевай обувь.
Ци Шиань взял кошелёк и вышел вместе с ним, перед этим переодевшись в максимально повседневную одежду, — будто собирался вместе с Шэнь Дои снова стать восемнадцатилетним.
Чёрный «Фольксваген» был припаркован на улице около дома. Шэнь Дои шёл лёгкой походкой, а по дороге, не удержавшись, ещё и стал напевать песню, чего никогда раньше не делал.
Через час с лишним они уже выехали за город. Ци Шиань начал чувствовать, что что-то не так, и спросил:
— Где вы договорились встретиться?
— Уже почти приехали.
Ещё через полчаса впереди показались ворота кладбища. Ци Шиань наконец понял, с кем Шэнь Дои собирался его познакомить, и почему был весь в белом.
Машина остановилась, и Шэнь Дои, чуть улыбнувшись, сказал:
— Господин Ци, я привёл тебя познакомиться с моими родителями. Постарайся произвести хорошее впечатление, чтобы я не потерял лицо.
Ци Шиань замер. Он и сам не мог понять, что сейчас чувствует.
— Хотя если вдруг и растеряешься, ничего страшного, — добавил Шэнь Дои. — Я всё равно уже выбрал тебя, и никто этого не сможет изменить.
http://bllate.org/book/12444/1598700
