Глава 76. Конец.
В пятницу Нин Чжиюань участвовал в местном инвестиционном саммите.
Во время дискуссии он как раз говорил о трансформации отраслевых инвестиций, когда вдруг услышал приглушённый смешок. Подняв голову, он увидел Цэнь Чжисэня, который вот уже почти неделю был в командировке, но, вдруг оказалось, что он успел вернуться и теперь сидел в последнем ряду, с улыбкой глядя прямо на него.
Их взгляды встретились. Цэнь Чжисэнь слегка кивнул, давая понять, что не стоит на него отвлекаться.
Нин Чжиюань, разумеется, и не собирался реагировать, и вскоре вновь сосредоточился на обсуждении. Но как ни старался игнорировать этот обжигающий взгляд, он всё равно не отрывался от него. Ощущение присутствия Цэнь Чжисэня было слишком явным. И хотя за окном стояла середина зимы, Нин Чжиюань чувствовал невыносимый жар во всём теле, который невозможно было унять.
Когда всё подошло к концу, уже наступил вечер.
Закончив светские беседы и обмен любезностями с коллегами, Нин Чжиюань обернулся и увидел стоявшего в стороне Цэнь Чжисэня, который терпеливо дожидался его. Нин Чжиюань подошёл ближе.
— Когда ты вернулся?
— Сегодня днём.
— Неужели господин Цэнь лично снизошёл до того, чтобы посетить такой небольшой саммит?
— Просто оказался поблизости, решил заглянуть.
Оба рассмеялись, после чего Цэнь Чжисэнь кивнул в сторону выхода.
— Поехали домой.
Они вышли вместе. Нин Чжиюань, чуть наклонившись к его уху, вполголоса спросил:
— Зачем ты на самом деле пришёл?
— Посмотреть на тебя, — тихонько усмехнулся Цэнь Чжисэнь.
От этого смеха Нин Чжиюань почувствовал внутри лёгкий трепет.
— Посмотреть? На что именно?
Цэнь Чжисэнь ответил не сразу, словно смаковал недавно увиденное. Сидя в зале, он почти не слушал, что говорят другие, его взгляд был прикован только к Нин Чжиюаню. Тот был уверен, спокоен и очень естественно держался перед публикой. Теперь он стал сдержаннее, мягче, обуздал прежнюю резкость, и от этого только сильнее притягивал взгляд.
— Сегодня ты красиво одет, — ответил наконец Цэнь Чжисэнь.
Нин Чжиюань опустил глаза: серое пальто, под ним пиджак и свитер. Ничего особенного.
— Хочется снять всё это с тебя, — внезапно добавил Цэнь Чжисэнь, снова переходя на шутливый тон.
— Так всё это время ты только об этом и думал? — усмехнулся Нин Чжиюань.
— Что-то не так? — невозмутимо отозвался тот.
— Цэнь Чжисэнь, — сказал Нин Чжиюань, — перестань вести себя так безобразно.
— Я полностью серьёзен, — ответил Цэнь Чжисэнь. Просто он не привык скрывать свои истинные желания.
Нин Чжиюань протянул руку и кончиками пальцев нежно коснулся тыльной стороны его ладони.
— Тогда поехали домой, — тихо сказал он.
Рука Цэнь Чжисэня скользнула с его плеча вниз, к талии. Он обнял его на мгновение и ту же отпустил.
— Ага.
Когда они садились в машину, Нин Чжиюань вдруг вспомнил:
— А ты разве не на своей приехал?
— Я же говорил, что просто проезжал мимо. Водитель высадил меня и уехал, — ответил Цэнь Чжисэнь, взяв ключи из рук Нин Чжиюаня. — Давай я поведу.
Машина выехала с подземной парковки, но через какое-то время Нин Чжиюань попросил остановиться, сказав, что хочет купить воды.
— Ты что, не пил на мероприятии? — спросил Цэнь Чжисэнь.
— Когда мой названный старший брат всё время не сводит с меня глаз, я слишком переживаю. Тут не до воды, — засмеялся Нин Чжиюань.
— Правда?
— Нет. Просто слишком много говорил с людьми, — улыбнулся Нин Чжиюань. — Я быстро.
Произнеся это, он открыл дверь, вышел из машины и направился в круглосуточный магазин неподалёку.
Цэнь Чжисэнь посмотрел вперёд. Небо пылало алым закатом, а в воздухе висела мелкая морось. Погода менялась так же внезапно, как настроение.
Он ослабил узел галстука, затем снял его совсем и, немного размяв шею, наконец полностью расслабился.
Через несколько минут Нин Чжиюань вернулся. В одной руке у него была бутылка минеральной воды, в другой — рекламный буклет, который он на ходу сунул в подлокотник.
Заметив галстук Цэнь Чжисэня, он взял его, обвил вокруг пальцев пару раз и ощутил оставшееся на ткани тепло его тела.
Цэнь Чжисэнь вновь завёл двигатель и выехал на дорогу.
Когда на следующем перекрёстке они остановились на красный, на улицу высыпала толпа молодых людей в ярких и необычных нарядах. Увидев впереди выставочный центр, Нин Чжиюань между делом заметил:
— Кажется, сегодня здесь проходит аниме-фестиваль.
Цэнь Чжисэнь мельком взглянул без особого интереса.
— Тебе такое нравится?
— Нет, — объяснил Нин Чжиюань. — Но помнишь то приложение-соцсеть для любителей аниме и манги, которое делал мой знакомый? Тогда я представил Тан Шици и её подруг нужным людям, и они вложили в проект пять миллионов. Они же спонсируют и это мероприятие. Приложение у моего знакомого получилось неплохое, сейчас несколько крупных компаний проявляют интерес, и он всё ещё ведёт переговоры. Если всё пройдёт успешно, Тан Шици и остальные смогут неплохо заработать.
Услышав это, Цэнь Чжисэнь слегка приподнял бровь.
— У тебя действительно отличное чутьё.
Нин Чжиюань усмехнулся и отвёл взгляд. Он вспомнил, как когда-то Цэнь Чжисэнь говорил с Тан Шуцзе об этом проекте и встал на его сторону. Именно тогда он впервые понял, что Цэнь Чжисэнь вовсе не относился к нему так холодно, как ему казалось раньше.
Машина ехала дальше, а Нин Чжиюань, от нечего делать, стал разглядывать рекламный буклет, который взял в магазине.
— Что это? — спросил Цэнь Чжисэнь.
— Туристическая брошюра, — ответил Нин Чжиюань, покачивая в руках его галстук. — Тут много разных направлений. И по стране, и за границей.
— Хочешь куда-нибудь съездить? У тебя есть на это время?
— На Китайский Новый год будет. Думаю, получится, — задумался Нин Чжиюань. — Родители в этот раз тоже собираются куда-нибудь поехать, хотят побыть вдвоём, так что мне не нужно будет оставаться с ними.
— Тогда поехали, — сказал Цэнь Чжисэнь. — Посмотри, куда хотелось бы.
Нин Чжиюань чуть задумался и уже собирался ответить, но галстук, который он всё это время крутил в пальцах, вдруг соскользнул, а ветер, ворвавшийся в салон через приоткрытое окно, в одно мгновение унёс его наружу.
Цэнь Чжисэнь не удержался и рассмеялся, а Нин Чжиюань не знал, что на это ответить.
— Чжиюань, — нарочно поддразнил его Цэнь Чжисэнь, — ты всё больше и больше ведёшь себя, как ребёнок.
Нин Чжиюань снова промолчал. Обернувшись, он посмотрел назад. Галстук, подхваченный ветром, покружился в дождевой мороси и вскоре исчез из виду.
— Да ладно, — сказал Цэнь Чжисэнь.
Дороги были загружены, и машины тащились в потоке одна за другой. Нин Чжиюань, немного помедлив, отстегнул ремень безопасности.
Цэнь Чжисэнь удержал его за руку.
— Не надо. Это всего лишь галстук.
— Всё равно стоим, — бросил Нин Чжиюань и всё же распахнул дверь.
Цэнь Чжисэнь проводил его взглядом. Нин Чжиюань лёгкой походкой быстро уходил прочь, будто вместе с ветром растворялся в пелене дождя.
Поднять галстук, может, было и не так важно. Просто хотелось найти повод сделать хоть что-то безрассудное.
Цэнь Чжисэнь невольно улыбнулся, и когда Нин Чжиюань вернулся, он дважды посигналил ему.
Нин Чжиюань открыл дверцу машины и сел обратно. Вместе с ним в салон ворвался и влажный воздух. Он провёл рукой по мокрым волосам и протянул Цэнь Чжисэню найденный галстук.
— Вот, держи.
Но Цэнь Чжисэнь не стал брать.
— Ну и как, весело было?
— Очень, — ответил Нин Чжиюань, улыбаясь. Рядом с Цэнь Чжисэнем он мог быть самим собой, мог чувствовать себя легко и свободно.
Цэнь Чжисэнь достал салфетку и промокнул его лицо.
— Ты действительно всё больше становишься похож на ребёнка.
— Гэ, — сказал Нин Чжиюань, глядя в глаза Цэнь Чжисэню, которые теперь оказались совсем близко. — Потерпи меня немного, ладно?
Тот тихо рассмеялся, тщательно вытирая воду с лица и волос.
Когда они вернулись домой, ещё не совсем стемнело. Дождь всё ещё шёл, а за окном небо наполовину было окрашено заревом заката, другая половина утопала в огнях города. Редкое зрелище.
Нин Чжиюань включил камеру, переключил её в режим съёмки и, как обычно, направил объектив под тем же углом на пейзаж за стеклянной стеной. С тех пор как он переехал сюда, он всё это время делал одно и то же: если возвращался не слишком поздно, снимал понемногу каждый день.
Цэнь Чжисэнь подошёл и обнял его сзади за плечи.
— Сначала иди, прими душ.
Нин Чжиюань обернулся.
— Но мы ведь ещё не ужинали. Разве ты не голоден?
— О чём ты только думаешь?! — усмехнулся Цэнь Чжисэнь. — Ты просто весь вымок. Сначала душ, потом еда.
Нин Чжиюань повернулся к нему и шагнул ближе, так, что дыхание смешалось, а губы коснулись губ.
— А если я действительно уже не о том думаю, что тогда? Разве ты сам не говорил, что хочешь меня раздеть? — пробормотал он. А затем добавил: — Дождь идёт.
— Так ты и правда не собираешься мыться? — спросил Цэнь Чжисэнь.
— Потом всё равно снова придётся идти в душ, — ответил Нин Чжиюань.
Нин Чжиюань откинулся к стеклянной стене, тихо рассмеявшись. Он не стал сопротивляться и послушно позволил Цэнь Чжисэню снять с него пальто, а за ним и свитер. Когда тот, наклонившись, зубами подцепил пуговицу на рубашке, Нин Чжиюань обхватил его голову обеими руками.
— Гэ, сначала поговори со мной.
Цэнь Чжисэня замер. Затем, коротко выдохнув, выпрямился, приблизился к Нин Чжиюаню и ладонью нежно провёл по его шее.
— О чём ты хочешь поговорить?
— Не знаю, — посмотрел на него Нин Чжиюань. — Просто хочу услышать твой голос.
— Всего-то несколько дней не виделись, а ты уже успел соскучиться?
— Да, — без колебаний признался Нин Чжиюань. — Гэ, если бы было можно, я бы не хотел расставаться с тобой ни на день.
Он, пожалуй, вовсе не был таким беззаботным и непринуждённым, каким казался снаружи. Всё это время он безнадёжно был зависим от Цэнь Чжисэня. И от этого не было никакого спасительного средства.
Взгляд Цэнь Чжисэня стал мягче, его губы коснулись губ Нин Чжиюаня.
— Тогда не будем расставаться.
Поцелуй, начавшись с лёгкого прикосновения, постепенно углубился. Язык Цэнь Чжисэня скользнул внутрь, оставляя после себя приятное онемение. Спина Нин Чжиюаня упиралась в холодное стекло, держаться становилось всё труднее. Он снова и снова гладил широкую спину Цэнь Чжисэня, вспоминая, как когда-то, в детстве, тот обнимал его точно так же. Только в его объятиях Нин Чжиюань мог наконец обрести покой, которого всегда искал.
Это человек, которого он любил. Его старший брат. Его всё.
Одежда была в беспорядке, тела тесно переплелись. Цэнь Чжисэнь подхватил его ногу, закинул себе на талию, и хрипло сказал у самого уха:
— Чжиюань, когда я ездил в командировку в Лондон, у меня было немного свободного времени, и я бродил по городу в одиночестве. Казалось бы, это место, где я жил много лет, но теперь оно вдруг стало чужим, непривычным. Потом я вспомнил выражение: «сердце, спешащее домой, подобно стреле». И мне захотелось вернуться, захотелось увидеть тебя. Я тоже ни на день не хочу с тобой расставаться.
Он чувствовал то же самое — ту же глубокую, исключительную любовь, в которой не было места никому другому.
Их тела сталкивались, желание нарастало. Нин Чжиюань приглушённо стонал, ногами обвивая талию Цэнь Чжисэня, движения становились бессознательными.
— Гэ…
— Чжиюань, — шептал Цэнь Чжисэнь, отвечая ему в жарком переплетении желания и любви.
На улице шёл проливной дождь, и сильный ветер с силой бил по стеклу.
Нин Чжиюань чувствовал, что он вот-вот упадёт, но он был не один. Его держали надёжные руки Цэнь Чжисэня.
С самого рождения, с того дня, когда их судьбы переплелись, они были обречены быть вместе. И потому, прижавшись друг к другу, они не боялись ни ночной тишины, ни ливня за окном.
Даже перед самым краем бездны — лишь бы держаться за руки. И падать вместе.
http://bllate.org/book/12442/1107944
