Глава 72. Перестань ревновать.
За день до Нового года Нин Чжиюань решил принять участие в зимнем марафоне, который проходил в их городе. Спонсором мероприятия выступал зарубежный благотворительный фонд, тот самый, что недавно стал основным инвестором их первого долларового фонда. В знак поддержки Нин Чжиюань зарегистрировался на забег вместе с несколькими партнёрами и сотрудниками своей команды.
Старт был назначен на восемь утра, и Нин Чжиюань проснулся когда ещё не было шести.
После завтрака Цэнь Чжисэнь проводил его до места проведения соревнований.
— Сделай всё возможное, но не перенапрягайся, даже если не осилишь всю дистанцию, — всё дорогу давал он напутствия. — И оденься потеплее, на улице холодно.
— Знаю.
Нин Чжиюань поправил на колене эластичный бандаж. Он всегда был осторожен, даже о такой мелочи не забыл.
Цэнь Чжисэнь оглянулся на него. Сегодня на Нин Чжиюане был бежевый свитер под бело-серой толстовкой, чёрные спортивные штаны, кроссовки, а на голове — чёрная шерстяная шапка с помпоном. Вид у него был прямо как в школьные годы. Вот только в школьные годы Нин Чжиюань не был таким послушным, да и под высоким воротником свитера уж точно не осталось бы следов от его укусов. Цэнь Чжисэнь отвёл взгляд, опустил глаза и тихо усмехнулся.
— Над чем ты смеёшься? — удивился Нин Чжиюань.
Впереди сидел водитель, поэтому Цэнь Чжисэнь достал телефон, набрал что-то в заметках и передал ему.
[С твоей гибкостью в марафоне у тебя точно будет преимущество.]
— … — Нин Чжиюань не знал, что на это ответить.
В последний раз Цэнь Чжисэнь хвалил его «гибкость» когда они были в постели, так что сегодня он упомянул это совершенно нарочно. Делать неприличные намёки с самым серьёзным видом — на такое был способен только Цэнь Чжисэнь.
Нин Чжиюань не ответил ни слова, просто взял телефон и коротко написал:
[Ага.]
Цэнь Чжисэнь улыбнулся ещё шире.
— Ладно, хватит шутить, — сказал он уже вслух, — кстати, я, кажется, забыл сказать, что в этом забеге отец тоже будет участвовать.
— Папа? — удивился Нин Чжиюань. — А он справится?
— Я сам узнал только вчера, — ответил Цэнь Чжисэнь. — Спросил у семейного врача, он сказал, что всё в порядке. Последние результаты обследования хорошие. Полную дистанцию он, возможно, не пробежит, но треть или четверть пути — вполне. Отец просто не хочет признавать, что стареет. В молодости он обожал участвовать в подобных мероприятиях.
— Тогда я побегу рядом с ним, — кивнул Нин Чжиюань. — Если увижу, что ему тяжело, сразу попробую остановить.
— Хорошо.
Однако, за последние две с лишним недели они с Цэнь Чжисэнем ни разу не появлялись в резиденции Цэнь. Не потому, что не хотели, просто Цэнь Шэнли не желал их видеть.
После того как они признались ему в своих отношениях, всё застыло в неловком молчании. Хуже того, слухи распространились, и теперь об этом знали почти все. И в «Цэньань», и в их деловых кругах. Куда бы они ни пошли, повсюду слышались разговоры и пересуды об их связи.
Сплетники даже не стеснялись обсуждать всё это прямо при них. Близким друзьям, если те спрашивали, они отвечали спокойно, без смущения, а на посторонних просто не обращали внимания.
— Но папа вряд ли будет рад нас видеть, — заметил Нин Чжиюань.
— Если и правда так, что ты собираешься делать? — спросил Цэнь Чжисэнь.
— Буду нагло ходить за ним по пятам, — усмехнулся Нин Чжиюань. — Он же не сможет меня прогнать.
К моменту, когда они добрались до места, было ровно без десяти семь. Не рано, но и не поздно. Дорогу впереди перекрыли, и Цэнь Чжисэнь попросил водителя остановиться у обочины. Народу уже собралось немало. Нин Чжиюань сразу заметил автомобиль Цэнь Шэнли, припаркованный неподалёку. Он вышел из машины и подошёл.
— Папа.
Цэнь Шэнли, увидев Нин Чжиюаня, кивнул, но лицо его оставалось непроницаемым.
Следом из машины вышел и Цэнь Чжисэнь. Он подошёл, поздоровался с отцом и протянул Нин Чжиюаню его вязаную шапку, напомнив:
— Ты забыл.
Нин Чжиюань не хотел её надевать, но Цэнь Чжисэнь просто взял и сделал это сам. Одним движением убрал с его лица выбившиеся пряди и натянул шапку пониже, прикрыв уши.
— Надень, ветер сильный, а то уши простудишь.
Жест был самым естественным и заботливым, сам по себе безобидным, но, вспомнив об их нынешних отношениях, Цэнь Шэнли почувствовал, как у него кольнуло в сердце. В итоге он решил просто уйти, чтобы не видеть всего этого.
— Папа ушёл, — спокойно заметил Цэнь Чжисэнь, убрав руку.
— Цэнь Чжисэнь, ты что, с ума сошёл? Специально злишь отца? Думаешь, это весело? — с улыбкой выругался Нин Чжиюань.
— Нет. Вовсе нет, — отказывался признаваться Цэнь Чжисэнь. И правда, он не собирался никого злить, просто устал притворяться и всё скрывать.
— Ладно, не хочу с тобой спорить. Я пошёл, — отмахнулся Нин Чжиюань.
— Я буду ждать тебя на финише, — напомнил Цэнь Чжисэнь, удержав его за руку.
— Разве ты не говорил, что сегодня задержишься на работе?
— Это всего лишь совещание, — ответил Цэнь Чжисэнь. — Как закончу, обязательно приеду. Увидимся позже.
Нин Чжиюань небрежно махнул рукой и пошёл вперёд догонять отца.
Цэнь Шэнли пришёл не один. С ним были помощник и семейный врач. После регистрации они вместе делали лёгкую разминку перед стартовой зоной.
Цэнь Шэнли не был расположен к разговорам, и Нин Чжиюань, чтобы не раздражать его своим присутствием, держался неподалёку, занимаясь своими упражнениями.
Вскоре подошла Лю Лу с коллегами. Они поздоровались с Нин Чжиюанем, а затем, увидев своего бывшего начальника, вежливо поприветствовали и его. Однако, почувствовав странное напряжение между ними, тактично отошли в сторону и не стали мешать.
Когда до старта оставались считаные минуты, взгляд Цэнь Шэнли остановился на Нин Чжиюане.
— Подойди, — позвал он наконец.
Нин Чжиюань послушно подошёл.
— Папа.
— Ты и твой старший брат… вы сейчас живёте вместе? — спросил Цэнь Шэнли, словно ему было трудно это произнести.
Нин Чжиюань не стал ничего скрывать и честно признался:
— Да, мы живём вместе. Уже какое-то время.
Цэнь Шэнли на мгновение замолчал, а потом вздохнул:
— Ты ведь специально пришёл на это мероприятие?
— Не совсем, — пояснил Нин Чжиюань. — Папа, ты сам только что видел Лю Лу и остальных. Мы здесь, чтобы поддержать спонсора марафона. Эта компания недавно вложила средства в наш фонд, надо было проявить уважение. Я только сегодня утром узнал, что ты тоже участвуешь.
— Твой венчурный фонд, кажется, развивается неплохо? — спросил Цэнь Шэнли.
— В целом да, — спокойно ответил Нин Чжиюань. — Хотя мы работаем меньше года, показатели доходности вполне хорошие.
— Не хочешь вернуться в «Цэньань»?
— Нет, — Нин Чжиюань даже не задумался прежде чем ответить, он улыбнулся и мягко отказал: — Сейчас мне и так хорошо. Работая на себя, у меня больше свободы. Меня это устраивает.
— Неужели работа с братом тебя как-то ограничивает? — нахмурился Цэнь Шэнли.
— Не совсем. Просто не люблю, когда кто-то постоянно меня превосходит, — честно признался Нин Чжиюань. — Мне хочется большей независимости.
— Ты и он… — Цэнь Шэнли хотел спросить: «Раз уж у вас такие отношения, стоит ли вообще об этом переживать?», но так и не смог произнести это вслух.
Но Нин Чжиюань и так понял, что тот хотел сказать.
— Папа, это разные вещи. Человеку нужно иметь амбиции, стремление и желание быть первым.
— Чжиюань, — нерешительно произнёс Цэнь Шэнли, — когда ты ушёл из «Цэньань» и сменил фамилию… Ты сделал это потому, что держишь на меня обиду?
Улыбка на губах Нин Чжиюаня дрогнула.
— Почему ты так думаешь?
— Твой брат в тот день рассказал мне много всего о вашем детстве, чего я раньше не знал, — лицо Цэнь Шэнли слегка помрачнело. — То, что ты злишься на меня, это естественно. Я действительно был не лучшим отцом.
Нин Чжиюань, заметив седину у его висков, заговорил тише:
— Папа, не надо. Раньше, может, и была обида, но теперь — нет. Правда.
— А если я всё-таки не соглашусь с тем, что между тобой и братом, вы ведь всё равно будете меня ненавидеть?
— Нет, — спокойно ответил Нин Чжиюань. — Это наш выбор, и злиться на кого-то за него бессмысленно.
— Учитель Нин и его жена знают об этом? — спросил Цэнь Шэнли. — Как ты думаешь, они смогут это принять? Всё же тебе стоит учитывать их чувства.
— Я собираюсь им рассказать, — сказал Нин Чжиюань. — Подожду пару дней, выберу подходящий момент и скажу. Даже если сначала они не поймут, со временем всё равно привыкнут.
Он говорил с искренней уверенностью, и Цэнь Шэнли лишь едва заметно кивнул. Он так и не смог произнёсти слов «я согласен», но его настрой уже заметно смягчился.
До старта оставалось пять минут.
— Папа, — обратился с предложением Нин Чжиюань, — если я пробегу марафон меньше чем за четыре часа, ты согласишься на наши с братом отношения?
Он с детства был таким — никогда не просил ни о чём прямо, всегда ставил условие, чтобы добиться желаемого.
— Хорошо, — наконец согласился Цэнь Шэнли.
После старта Нин Чжиюань намеренно сбавил темп, чтобы держаться рядом с ним.
— Ты не боишься, что из-за меня потеряешь время? — напомнил Цэнь Шэнли. — Со мной уже врач и ассистент, так что беги сам.
— В этом нет необходимости, — возразил Нин Чжиюань. — Ещё рано, ничего страшного.
Раз он так сказал, Цэнь Шэнли не стал спорить. Он слегка похлопал его по руке и сказал:
— Тогда вперёд.
— Папа, вот увидишь, — улыбнулся Нин Чжиюань.
Через полтора часа Цэнь Шэнли, пробежав четверть пути, с довольным видом остановился и сошёл с дистанции.
Нин Чжиюань сделал глоток воды и продолжил бежать. Темп немного увеличился, но мысли были собраны, тело постепенно разогрелось, шаг оставался лёгким. Он вдыхал холодный утренний воздух, полный свежести и свободы, и чувствовал себя прекрасно.
Когда Нин Чжиюань пересёк финишную черту, до четырёх часов оставалось ещё десять минут. Для любителя такой результат был более чем достойным.
У финиша его уже ждали Цэнь Чжисэнь и Цэнь Шэнли.
Нин Чжиюань широким шагом подошёл и стукнулся кулаками с Цэнь Чжисэнем. Несмотря на марафон, выглядел он бодро и энергично.
— Поздравляю, — с улыбкой сказал Цэнь Чжисэнь и протянул ему бутылку воды.
Нин Чжиюань взял её.
— Спасибо.
Даже в интонации этого слова звучала лёгкая приподнятость. Цэнь Шэнли смотрел на их полное взаимопонимание, эти двое вели себя так, будто вокруг никого нет. Он вновь вздохнул, словно, наконец, смирился с неизбежным.
Допив воду, Нин Чжиюань подошёл к нему.
— Папа.
Цэнь Шэнли кивнул.
— Три часа пятьдесят минут, и ведь ещё так долго бежал рядом со мной. Очень неплохо.
Нин Чжиюань улыбнулся.
— Впредь держитесь поаккуратнее, — наконец, сдался Цэнь Шэнли.
— Я понял, — ответил Нин Чжиюань.
Взгляд Цэнь Шэнли обратился к Цэнь Чжисэню, он чуть помедлил и сказал:
— С делами дома я разберусь сам. А слухи в компании на тебе.
— Хорошо, — ответил Цэнь Чжисэнь.
Больше Цэнь Шэнли ничего не сказал, видно было, что настроение у него не из лучших. Он ушёл первым.
Нин Чжиюань отправил сообщение Лю Лу и остальным, предложив им, когда всё закончится, пойти поесть, а потом прислать ему чеки на оплату.
— Не пойдёшь с ними? — спросил Цэнь Чжисэнь.
— Хочу поесть с тобой, гэ, — не поднимая головы, ответил Нин Чжиюань, он всё ещё печатал сообщение на телефоне.
— Тогда поехали.
Цэнь Чжисэнь приехал на своей машине, она стояла на парковке неподалёку. Уже в салоне он спросил:
— Что ты сказал отцу, что он в итоге сдался?
— Мы просто поспорили, — усмехнулся Нин Чжиюань. — Я сказал, что если пробегу марафон меньше чем за четыре часа, он согласится на наши отношения. Папа просто воспользовался моментом, чтобы уступить.
— Ты неплохо понимаешь его характер, — тоже улыбнулся Цэнь Чжисэнь и завёл двигатель.
Когда автомобиль выехала на шоссе, Цэнь Чжисэнь посмотрел в зеркало заднего вида на поток машин и сказал:
— Только что в компании я столкнулся с Цэнь Чжэ. Он тоже спрашивал про нас.
— Правда? — Нин Чжиюань немного удивился. — Не думал, что он вообще интересуется сплетнями.
— Скорее, он просто не понимает, — ответил Цэнь Чжисэнь. — Каждый раз, когда кто-то спрашивает об этом, мне приходится объяснять, что раньше между нами ничего не было. Но верят в это немногие. Для Цэнь Чжэ слово «раньше» в этой фразе, наверное, звучит особенно неловко.
— Неловко? — рассмеялся Нин Чжиюань. — Ах да, Цэнь Чжэ, наверное, думает, что ты извращенец, который даже на собственного брата покусился.
— А я такой? — бросил на него взгляд Цэнь Чжисэнь.
— Это у тебя надо спросить, — нарочно ответил Нин Чжиюань.
— Ц-ц, — только и цокнул Цэнь Чжисэнь, явно не приняв его слова всерьёз.
— Цэнь Чжисэнь, — заговорил Нин Чжиюань, — если бы рядом с тобой с детства был кто-то другой, ты относился бы к нему так же, как ко мне? Тоже заботился бы о нём и беспокоился?
— Не знаю, — честно сказал Цэнь Чжисэнь. — Ты ведь уже спрашивал раньше: если бы в детстве не произошло подмены, смог бы я стать Цэнь Чжэ настоящим братом? Эти два вопроса по сути одинаковые. Я не могу на них ответить. И Цэнь Чжэ, вероятно, тоже не сможет. У каждого свой характер, и нельзя делать предположения о том, чего не произошло. Может, мы бы ладили, а может, всё закончилось бы хуже. Глупо ревновать к тому, чего не случилось, — сказал Цэнь Чжисэнь, явно угадав его мысли.
— Откуда ты знаешь, что я ревную?
— А разве нет? — ответил тот вопросом на вопрос.
— Ну ладно, ревную, — признался Нин Чжиюань. — Но ты прав. Гадать о несбывшемся бессмысленно.
Они были вместе. В этом было и неизбежное, и случайное. Если исходить из результата и от него пытаться отследить весь процесс, в этом не было никакого смысла.
— Да, Цэнь Чжэ хоть и не понимает, но сказал, что поддерживает нас, — добавил Цэнь Чжисэнь. — Он так же сказал, что твои родители довольно открытые люди, и, если нужно, он может помочь их убедить.
Нин Чжиюань покачал головой.
— Нет, мы сами. Так будет честнее.
Когда они вернулись домой и вышли из машины, Цэнь Чжисэнь не мгновение задумался, а потом вдруг рассмеялся.
— Чжиюань, а ты, оказывается, такой ревнивый!
— Разве? — приподнял брови Нин Чжиюань.
— Это у тебя надо спросить, — улыбнувшись, повторил его же недавние слова Цэнь Чжисэнь. — Ты недолюбливаешь всех, кто рядом со мной: одноклассников, друзей, тех мальчишек, с кем я когда-то встречался. Это разве не ревность?
— Цэнь Чжисэнь, ты псих, — пробормотал Нин Чжиюань.
Цэнь Чжисэнь отстегнул ремень безопасности, наклонился ближе и пристально посмотрел ему прямо в глаза.
— Баобэй, перестань уже ревновать, — тихо сказал он.
— … — Нин Чжиюань снова не знал что на это ответить.
Ладно. Пусть будет так.
http://bllate.org/book/12442/1107940
