Глава 70. Может, рассказать отцу?
Незаметно наступил декабрь, приближался Новый год. После нескольких месяцев напряжённой работы Нин Чжиюань наконец смог перевести дух и немного отдохнуть.
Сбор средств для нового долларового фонда шёл успешно. Они собрали более трёхсот миллионов, и это было больше, чем ожидалось. Теперь оставалось лишь пройти последующие регистрационные процедуры.
Компания «Чжиюань», существующая меньше года, пока ещё не имела ни одного завершённого проекта с выходом через IPO*, но доходность на бумаге уже выглядела весьма многообещающе, что наглядно подтверждало проницательность Нин Чжиюаня.
Примечание переводчика:
* IPO (Initial Public Offering — первичное публичное размещение акций) — это процесс, когда частная компания впервые выходит на биржу и начинает продавать свои акции на открытом рынке.
Для венчурных фондов и инвестиционных компаний «выход через IPO» — один из основных способов вернуть вложенные средства и получить прибыль. Пока компания остаётся частной, инвесторы не могут продать свои доли, но после выхода на биржу они получают возможность продать часть акций по рыночной цене.
В один из дней он ненадолго отлучился по делам, и, как только вернулся в офис, получил сообщение от Цэнь Чжисэня. Тот спрашивал, закончил ли он работу и может ли сейчас выйти.
— Десять минут, — ответил Нин Чжиюань.
Собрав бумаги, он привёл в порядок рабочий стол, убедился, что ничего не забыл, и, взглянув на часы, понял, что время уже вышло.
Цэнь Чжисэнь ждал его внизу на парковке. Но ехали они не домой — пунктом назначения была резиденция семьи Цэнь. Сегодня у отца был день рождения.
Цэнь Шэнли не любил пышных празднеств, и обычно в этот день семья просто собиралась за ужином. В прошлом году из-за неприятных событий праздник так и не состоялся, а в этом дяди и тёти сами предложили отметить с размахом. Все собирались прийти.
— Они что, целыми семьями явятся? — нахмурился Нин Чжиюань, услышав это. — Когда это они так рвались отмечать день рождения отца?
— Сказали, что придут, — спокойно ответил Цэнь Чжисэнь. — Отец ведь не станет их выгонять.
Нин Чжиюань лишь махнул рукой. Он действительно, не мог ничего с этим поделать, но ясно понимал, что у них на уме. Однако, лично ему было всё равно, и он решил просто посмотреть, что из этого выйдет.
Через сорок минут машина заехала в гараж у дома. Цэнь Чжисэнь заглушил двигатель и повернулся к Нин Чжиюаню, который как раз отстёгивал ремень безопасности.
— Что? — поднял тот голову. — Почему ты не выходишь?
— Кольца, — напомнил Цэнь Чжисэнь.
На их мизинцах были надеты одинаковые кольца. Если кто-то из присутствующих заметит их, объяснять, вероятно, уже ничего не придётся. Нин Чжиюань покрутил кольцо, с раздражением цокнул и снял его. Затем потянулся к Цэнь Чжисэню и помог снять ему тоже.
— Вечером, когда вернёмся, я надену обратно.
— Хорошо, — тихо рассмеялся Цэнь Чжисэнь.
Они приехали не поздно, но, кроме Цэнь Чжэ, который немного задержался, остальные уже собрались. И правда, проявили редкое усердие.
Когда в дом вошёл Цэнь Чжэ, второй дядя тут же заметил:
— Почему не пришёл вместе со своим братом? Нас тут столько старших, а ты один опаздываешь, заставляешь нас ждать. Разве это прилично? И брат твой тоже странный. Вы оба работаете в «Цэньань», а он приходит с кем-то посторонним, но не с тобой. Даже непонятно, кто из вас кому родной брат, а кто нет.
Несколькими словами он попытался посеять раздор сразу между тремя людьми, но Нин Чжиюань сделал вид, что не услышал. Неудивительно, что Цэнь Чжисэнь называл этого человека «актёришкой», было видно, что без показной драмы он жить не может.
Вспомнив, как в детстве между ним и Цэнь Чжисэнем пролегла трещина именно из-за таких вот мелких, низких провокаций, Нин Чжиюань понял, что не затаить обиду было невозможно. Он всегда считал себя умным, но тогда был всего лишь ребёнком, неспособным противостоять злобе взрослого человека. И теперь, услышав это снова, он даже здороваться не захотел.
Цэнь Чжисэнь и вовсе не обратил на сказанное ни малейшего внимания, просто не счёл нужным реагировать ни на самого зачинщика, ни на тех, кто ему поддакивал.
Зато Цэнь Чжэ на миг замолчал, но потом спокойно ответил:
— В этом месяце меня временно перевели в промышленный парк, я там курирую один проект. Это довольно далеко от офиса компании, поэтому и вернулся немного поздно.
Нин Чжиюань удивлённо взглянул на него, он не ожидал, что Цэнь Чжэ в присутствии остальных не стушуется. Говорил он спокойно, уверенно, без заискивания и без вызова.
Несколько человек за столом попытались напустить на себя важность, демонстрируя кто тут старший, но, увидев, что напор не подействовал, лица их помрачнели.
Прежде чем ещё кто-то успел продолжить, с лестницы спустился Цэнь Шэнли, и разговор на этом закончился.
Все переместились в столовую. За длинным столом, за которым с трудом поместились два десятка человек, собралась вся семья от мала до велика.
Дядюшки и тётушки наперебой вспоминали времена своего детства, когда братья и сёстры жили дружно и любили друг друга. От таких рассказов их переполняли эмоции, а уж сколько искренности было в их словах, знали, пожалуй, только они сами.
Нин Чжиюань сидел рядом с Цэнь Чжисэнем, спокойно ел и слушал, как те наперебой ведут свои беседы, больше похожие на дешёвое юмористическое шоу. Мысли его, впрочем, уже блуждали где-то далеко.
В семьях вроде Цэнь всё выглядело благопристойно между братьями и сёстрами лишь внешне, а за показным согласием скрывались личные расчёты. В этом не было ничего удивительного. Их отец не был глупцом, он прекрасно понимал, чего добиваются эти люди, просто предпочитал закрывать глаза на всё и не тратить силы на споры и препирательства.
Нин Чжиюань вспомнил, как господин Куан в Гонконге рассказывал, что ему со своими братьями порой и поговорить толком не о чем. Так же было и у бывшего одноклассника Цэнь Чжисэня из Хуайчэна: один брат умер, другой оказался в тюрьме. Такое тоже не редкость.
Так что же насчёт него и Цэнь Чжисэня? Нин Чжиюань задумался. До того как он узнал, что его настоящая фамилия вовсе не Цэнь, у него действительно было желание соперничать с братом, доказать, кто из них сильнее. Если бы его происхождение так и не раскрылось, не стали бы они в итоге тоже врагами?
Он невольно посмотрел на сидевшего рядом Цэнь Чжисэня, тот, почувствовав это, обернулся и встретился с ним взглядом, в котором читался вопрос.
Нет.
Внутренний голос Нин Чжиюаня ответил твёрдо: он никогда не станет врагом Цэнь Чжисэню. Может быть, однажды он и правда сойдёт с ума. Но, к счастью, это не так.
Цэнь Чжисэнь посмотрел на него с недоумением, но Нин Чжиюань усмехнулся, покачал головой и ничего не ответил.
Когда ужин закончился, остальные гости даже не подумали встать из-за стола, так и сидели, словно приклеенные, продолжая разговор с Цэнь Шэнли.
Нин Чжиюань потерял к ним всякий интерес и вышел в небольшой сад. Там у беседки он прислонился к колонне и стал смотреть на цветы в свете уличных фонарей.
Через некоторое время кто-то окликнул его, проходя мимо:
— Эй, Цэнь Чжиюань!
Нин Чжиюань обернулся. Перед ним стоял сын второго дяди, их двоюродный брат. Нин Чжиюань лишь скользнул по нему взглядом и снова отвернулся, не желая даже отвечать.
Тот, однако, подошёл ближе и ехидно продолжил:
— Ах да, совсем забыл, твоя фамилия больше не Цэнь. Раз так, чего ж ты тогда сюда припёрся? Как только хватило наглости?
Нин Чжиюань снова бросил на него быстрый взгляд. Этот человек был всего на пару лет моложе, около двадцати шести-двадцати семи, но ничего, кроме пьянства, женщин и азартных игр, за ним не водилось. Его жизнь была пустой тратой ресурсов. Нин Чжиюаню казалось, что даже разговаривать с таким человеком утомительно.
— М-м, — спокойно ответил он.
— Продолжай притворяться, — презрительно усмехнулся тот. — Прибежал, расстарался перед дядей… Ведь только и думаешь, как бы урвать себе кусок его наследства, верно?
— А вы, разве, не за тем же самым сюда пришли? — спокойно парировал Нин Чжиюань.
— Что ты сказал? Здесь все носят фамилию Цэнь, один ты — чужак. И вообще, раньше ведь ты больше всех препирался с Сэнь-гэ, а теперь и к нему подлизываешься. Гибкий ты, надо признать, умеешь прогнуться, где выгодно.
Взгляд Нин Чжиюань скользнул мимо, он заметил приближающегося Цэнь Чжисэня и кивком указал на него:
— Вот как раз твой брат. Сам ему и дай наставления.
Самодовольство на лице этого двоюродного братца мгновенно исчезло. Он обернулся, увидел, кто идёт, и сразу заметно стушевался. Глаза забегали, а лицо приобрело глуповато-растерянное выражение.
Цэнь Чжисэнь даже не удостоил его взглядом.
— Убирайся, — бросил он всего лишь одно слово.
Нин Чжиюань не сдержал улыбки. Когда молодой человек, поджав хвост, испарился, Цэнь Чжисэнь подошёл ближе. Нин Чжиюань, стоя всё так же прислонившись к колонне, выглядел ещё более расслабленным, чем раньше.
— Наблюдаешь за спектаклем? — спросил Цэнь Чжисэнь.
— Ага, — без колебаний признался Нин Чжиюань. — Ты же сам сказал относиться к ним как к актёрам. И вот, как только мы встретились, они тут же отыграли сценку передо мной.
— И как, понравилось?
— Так себе. Ничего интересного.
— Согласен, ничего интересного, — кивнул Цэнь Чжисэнь. — А за ужином о чём задумался?
— Подумал, что поговорка «яблоко от яблони недалеко падает» не всегда верна, — усмехнулся Нин Чжиюань. — Странно, почему отец и ты — нормальные люди, а вся родня как на подбор вот такая? Может, отец на самом деле и не имеет с ними никаких кровных связей?
Цэнь Чжисэнь на какое-то время замолчал и ответил не сразу. Нин Чжиюань, уловив в этом какой-то скрытый смысл, с любопытством спросил:
— Не может быть… Я что, угадал?
— Ну, не совсем, — пояснил Цэнь Чжисэнь. — Дедушка с бабушкой на самом деле были дядей и тётей отца. Наши родные дедушка и бабушка умерли гораздо раньше, и отец всю жизнь был им благодарен за то, что они его усыновили. Поэтому, после их смерти, когда отец немного поднялся, он перевёз сюда второго дядю с семьёй и все эти годы помогал им, как мог.
Но, как говорится, дашь человеку килограмм риса — поблагодарит, дашь десять — возненавидит*, человеческая жадность не знает меры.
Примечание переводчика:
В оригинале речь идёт о мере объёма шэн (升, shēng) — мера, равная 1 литру, и доу (斗, dǒu) — мера, равная 10 литрам. Но так как для нас привычнее измерять сыпучие продукты в килограммах, я адаптировала поговорку.
Услышав это, Нин Чжиюань спросил:
— Почему я раньше ничего об этом не знал? Папа тебе рассказал, а мне — нет?
— Потому что я старший сын, — ответил Цэнь Чжисэнь. — Он всегда обсуждает со мной дела семьи.
Нин Чжиюань недовольно скривился.
— Чжиюань, отец на самом деле очень чувствительный человек, — сказал Цэнь Чжисэнь. — Просто когда мы были детьми, он всё время работал, а после смерти мамы был подавлен и потому не уделял нам должного внимания. Но ты не вини его. Он правда очень любит тебя. Бабушка с дедушкой по маминой линии тебя не принимали, поэтому он и перестал пускать тебя к ним. А если кто-то говорил о тебе что-то плохое, он их всегда одёргивал. Но ты же знаешь, такие люди, как второй дядя со своей семьёй, они никогда не меняются. Когда отец узнал правду о твоём происхождении, ему было очень тяжело. Он не знал, как тебе сказать. А когда получил результаты экспертизы, он заплакал. Кроме того раза, когда умерла мама, я никогда не видел, чтобы он плакал.
— …Я знаю, — вздохнул Нин Чжиюань.
Цэнь Шэнли, может, и не был идеальным отцом, ведь в детстве, когда ему особенно нужны были тепло и забота, он почти не получал от него родительской любви. Но Нин Чжиюань не мог отрицать, что у отца были и другие, хорошие стороны. И именно поэтому, даже сменив фамилию, он всё равно готов был возвращаться в этот дом.
— Ладно, хватит об этом. — Нин Чжиюань повернул голову и заметил в кабинете несколько человек, которые по-прежнему не собирались уходить. — Что они тут забыли?
Цэнь Чжисэнь тоже бросил взгляд в ту сторону и усмехнулся:
— Один сын хочет открыть бизнес и просит стартовый капитал, у дочери свадьба — требует приданое, а кто-то жалуется, что сводит концы с концами и жить ему не на что.
— Прямо как нищие, — бросил Нин Чжиюань.
Братья и сёстры Цэнь Шэнли, конечно, жили скромнее, чем он, но тот никогда их не обижал, если появлялась возможность, всегда помнил о них и старался помочь. Эти семьи имели состояние как минимум в десятки миллиардов. А второй дядя не так давно заработал ещё больше на недвижимости, и говорить, что они «сводят концы с концами», было уже слишком.
— Так и есть, — согласился Цэнь Чжисэнь. — Настоящие нищие. Отец ведь раньше хотел составить завещание, но теперь передумал и решил заранее разделить часть имущества между детьми. Вот они и забеспокоились.
Услышав это, Нин Чжиюань удивился:
— Уже сейчас? А тебе сколько достанется?
— Да, наверное, в ближайшее время, — сказал Цэнь Чжисэнь. — Но отец не говорил сколько именно передаст мне.
— Тогда работай усерднее, Цэнь Чжисэнь, — усмехнулся Нин Чжиюань. — А то вдруг достанется кому-то другому.
— Похоже, отец собирается выделить мне больше акций компании, зато остального — поменьше, — безразлично ответил Цэнь Чжисэнь, явно не придавая этому особого значения.
— Теперь понятно почему, когда я хотел вернуть тебе те активы, ты даже не посмотрел в их сторону. Придётся, пожалуй, вернуть их Цэнь Чжэ, — с улыбкой сказал Нин Чжиюань.
— Он тем более не сможет позволить себе оплатить налоги, — не согласился Цэнь Чжисэнь.
— Это ещё посмотрим, — отозвался Нин Чжиюань. — Когда отец разделит имущество, денег у него будет достаточно.
Цэнь Чжисэнь не стал продолжать этот разговор. Он сделал шаг ближе и подцепил пальцем ворот его свитера.
— Утром ты был не в этом. Почему переоделся? — сказал он, наклонившись к его шее и вдыхая запах. — И парфюм другой.
— Цэнь Чжисэнь, отец может увидеть, — тихо предупредил Нин Чжиюань.
Стоило лишь повернуть голову и он мог видеть людей в кабинете. Если бы кто-то из них случайно обернулся, то тоже увидел бы их снаружи. Так же неподалёку из-за кустов доносились голоса играющих детей. Но Цэнь Чжисэнь, казалось, ничуть не смущался.
И хотя слова Нин Чжиюаня звучали предостерегающе, на лице у него не было и тени тревоги. Он сам чуть подался вперёд и, приблизившись к Цэнь Чжисэню, сказал:
— Ну что, разобрался с запахом?
Цэнь Чжисэнь выпрямился и чуть отстранился.
— Это не твой обычный аромат. И не мой. Откуда он?
— Угадай, — нарочно дразня, сказал Нин Чжиюань.
Цэнь Чжисэнь, глядя в его улыбающиеся глаза, скользнул пальцами по краю ворота, слегка коснувшись кожи под ним.
— Лучше скажи прямо.
Нин Чжиюань, почувствовав зуд на своей коже, рассмеялся и, наконец, признался:
— Да ниоткуда. Сегодня днём я ездил на встречу с представителями другой компании, обсуждали проект по слиянию. А тот партнёр заядлый курильщик, только после обеда он выкурил почти полпачки. Я весь пропах сигаретами, поэтому, когда вернулся в офис, переоделся и взял у Лю Лу её парфюм, чтобы перебить запах на волосах.
— Значит, дышал дымом весь день? — нахмурился Цэнь Чжисэнь.
— А что поделать, — пожал плечами Нин Чжиюань. — Чтобы зарабатывать, приходится чем-то жертвовать.
Цэнь Чжисэнь нахмурился ещё сильнее и заметил:
— В следующий раз держи в офисе собственный флакон, неприлично брать у других. И как ты только не постеснялся просить такие личные вещи?
— А я не стеснительный, — легко ответил Нин Чжиюань.
На этих словах Цэнь Чжисэнь затаил дыхание, его ладонь скользнула к затылку Нин Чжиюаня, и большой палец начал мягко поглаживать кожу у основания шеи.
Нин Чжиюань стоял, засунув руки в карманы, и смотрел на него с тем же спокойным, почти вызывающим взглядом, будто был уверен, что в этом месте Цэнь Чжисэнь не осмелится на что-то большее.
— Может, рассказать отцу о нас? — вдруг спросил Цэнь Чжисэнь.
— А ты хочешь? — Нин Чжиюань приподнял бровь, но удивления в его голосе не было. Цэнь Чжисэнь, очевидно, уже давно думал об этом.
— Я только что разговаривал с лечащим врачом отца, — сказал Цэнь Чжисэнь. — Последние медосмотры показали, что здоровье у него значительно улучшилось. Думаю, он выдержит новости, которые могут его сильно взволновать. Тянуть дальше бессмысленно, лучше рассказать всё поскорее. Думаю, отец поймёт. А ты как считаешь?
У Нин Чжиюаня особого мнения на этот счёт не было.
— Сказать отцу можно, но хотя бы давай дождёмся, пока вся эта родня разойдётся, — кивнул он в сторону кабинета.
Рука Цэнь Чжисэня всё ещё лежала у него на затылке. Раз уж они решили, что пора, прятаться больше не имело смысла.
— Хорошо, — ответил он.
Под пристальным взглядом Цэнь Чжисэня Нин Чжиюань снова улыбнулся, наклонился к его уху и прошептал:
— Гэ, а если нас после этого обоих выгонят из дома?
— Ничего страшного, — спокойно ответил Цэнь Чжисэнь. — Пойду работать к тебе в «Чжиюань».
— О, как скажешь.
Около девяти вечера гости наконец разошлись, и они зашли в дом.
Управляющий о чём-то говорил с Цэнь Шэнли, поэтому Нин Чжиюань с Цэнь Чжисэнем решили подождать у дверей кабинета.
В огромной гостиной на первом этаже уже никого не было. Нин Чжиюань, повернув голову, заметил на рукаве пальто Цэнь Чжисэня пыльцу. Он попытался стряхнул её, но полностью убрать так и не смог, и тогда усердно стал счищать кончиками пальцев.
Эти действия рассмешили Цэнь Чжисэня, он поймал его за запястье и прошептал:
— Перестань.
Нин Чжиюань слегка приподнял голову. Их губы почти соприкоснулись, дыхание смешалось, и оба невольно рассмеялись.
И вдруг за спиной послышался тихий удивлённый вскрик. На лестничной площадке стояла Сюй Лань. Ошеломлённая, она смотрела на них с широко раскрытыми глазами.
Цэнь Чжисэнь, услышав её, чуть нахмурился, его взгляд мгновенно стал холодным и предостерегающим. Нин Чжиюань же спокойно поднял глаза и, ничуть не смутившись, отступил на шаг.
Когда из кабинета вышел управляющий, Сюй Лань всё ещё стояла на том же месте, не зная, что делать.
— Вы... — начала она.
— Мы сами всё объясним отцу, — перебил её Цэнь Чжисэнь. — Нечего тебе вмешиваться. И язык прикуси.
Бросив это, он посмотрел на Нин Чжиюаня, взглядом приглашая его войти. Тот молча кивнул и последовал за ним в кабинет.
http://bllate.org/book/12442/1107938
