Глава 62. Погружение в любовь.
На следующее утро они вместе с Куан Яотином отправились в новый океанский контейнерный порт в западной части Тхюньмуня.
Порт строился при поддержке местных властей, совместными усилиями «Хуэйчжань Шиппинг», компанией семьи Куан, и компанией «Ценьань». Это был крупнейший интеллектуальный порт, связывающий весь район Большого залива. Всего за год первая очередь проекта уже обрела очертания и должна была завершиться к следующему лету.
Нин Чжиюань опустил окно автомобиля, посмотрел на обновлённый облик порта впереди и испытал некоторое волнение. Ещё прошлым летом, когда он приезжал сюда вместе с Куан Яотином, всё выглядело иначе. Теперь же огромные машины и всякого рода механизмы громоздились над стройплощадкой, а неподалёку уже выросло здание диспетчерского центра. Его достроили совсем недавно, всего полмесяца назад, и стеклянные фасады теперь сияли в лучах солнца.
Нин Чжиюань невольно вспомнил своё эмоциональное состояние в то время. Он был полон амбиций, жаждал проявить себя. Вряд ли он мог тогда представить, что сегодняшний день обернётся для него таким образом.
— Мы приехали, выходим. — Когда машина остановилась, голос Цэнь Чжисэня отвлёк его от этих мыслей.
Нин Чжиюань слегка успокоился и распахнул дверцу автомобиля.
Руководитель диспетчерского центра встретил их и провёл в зал дистанционного управления, выполненный в индустриальном стиле. Обстановка внутри была современной и технологичной. Там он подробно рассказал о работе платформ дистанционного контроля и продемонстрировал процесс.
Все эти интеллектуальные системы и интерфейсы были Нин Чжиюаню хорошо знакомы, потому что техническую поддержку обеспечивала «Ценьань». Даже этот руководитель был переведён сюда из головного офиса, и Нин Чжиюань его знал.
После подписания договора Нин Чжиюань покинул «Ценьань», и весь дальнейший процесс лёг на плечи Цэнь Чжисэня. Пожалуй, только он мог идти в ногу с его замыслами, довести всё до конца и не дать проекту, который тот начал, оказаться пустой тратой сил.
Позже они поднялись на крышу десятиэтажного здания и окинули взглядом порт.
За промышленным оборудованием простиралось голубое небо, белые облака, изредка можно было встретить пролетающих морских птиц. Когда порт запустится, здесь будут швартоваться океанские суда, будет производиться погрузка и разгрузка бесчисленных контейнеров. Это место изменится до неузнаваемости.
Нин Чжиюань вспомнил их прошлый приезд. Тогда они тоже стояли здесь, где раньше возвышался лишь невысокий холм, и обзор был не столь обширным. И вдруг он почувствовал облегчение, ведь всё, что они видят сейчас, не оказалось напрасным, его былое рвение не пропало даром. Цэнь Чжисэнь сумел воплотить его стремления и продолжить начатое.
Человек рядом поднял фотоаппарат и запечатлел эту картину.
Нин Чжиюань обернулся. У Цэнь Чжисэня сегодня не было с собой его зеркалки и в руках он держал Polaroid, который одолжил в центре.
Куан Яотин в это время слушал доклад о ходе строительства, подчинённые, которые сопровождали их, делали записи. А они вдвоём у края крыши позволили себе немного отвлечься от этой темы.
Цэнь Чжисэнь посмотрел на только что проявившуюся фотографию. Пусть это был всего лишь снимок с «полароида» и качество изображения было средним, но он остался вполне доволен.
Нин Чжиюань посмотрел на всё это, но не понял смысла происходящего.
— Зачем ты это снимаешь?
Если бы речь шла о какой-то фиксации для отчётности, вовсе не нужно было делать это лично.
Цэнь Чжисэнь не ответил. Его взгляд скользнул с фотографии на лицо Нин Чжиюаня, задержался на мгновение и вновь опустился. Он достал ручку, которую всегда носил с собой, снял колпачок и, держа его зубами, вывел на обороте снимка одну строку. А затем протянул фотографию Нин Чжиюаню.
— Это тебе.
Нин Чжиюань опустил глаза и увидел надпись на испанском: «Este es un puerto». Он понимал испанский, когда-то Нин Чжиюань выбрал этот язык дополнительным курсом. Фраза была до предела проста: «Это порт». Смущало другое. Сам жест — снять этот кадр, написать такую фразу и вручить ему фотографию — казался необъяснимо странным, но при этом особенно серьёзным и торжественным. Однако Цэнь Чжисэнь и не думал давать разъяснений.
Нин Чжиюань чуть помедлил, но всё же принял фото, не задавая лишних вопросов.
Когда программа визита подошла к концу, время близилось к полудню. У Цэнь Чжисэня оставались дела, ему нужно было задержаться здесь ещё на пару дней. Нин Чжиюань же должен был днём улетать, рейс отправлялся после двух.
— Я отвезу тебя в аэропорт, — сказал Цэнь Чжисэнь перед тем, как они сели в машину.
— У тебя ведь сегодня ещё дела? — Нин Чжиюань взглянул на часы. — Не нужно, до аэропорта тут совсем недалеко, просто заказажу машину.
— Раз недалеко, значит, я сам отвезу, — настаивал Цэнь Чжисэнь.
Нин Чжиюань подумал, что спорить бессмысленно и решил согласиться.
Он подошёл попрощаться с Куан Яотином. Тот, услышав его слова, обернулся и бросил взгляд на Цэнь Чжисэня, что-то объяснявшего своему ассистенту.
— Разве ты не дождёшься его и вы не вернётесь вместе? — спросил он Нин Чжиюаня.
— Нет, — усмехнулся тот. — У меня дома дела, а у него здесь встречи. Что я буду рядом с ним болтаться? В конце концов, отношения ведь не так строятся.
Куан Яотин понимающе кивнул.
— У вас действительно всё не так, как у других. Я раньше думал, что теперь, когда твоё положение изменилось, он будет давить и притеснять тебя. Но, похоже, я ошибался.
— Да брось, — рассмеялся Нин Чжиюань. — Ноги у меня на месте, если он вздумает меня «притеснять», я разве не смогу убежать?
Они обменялись ещё парой шуток, и напоследок Куан Яотин сказал:
— Надеюсь, в следующий раз, когда увидимся, ты снова удивишь меня чем-то новым.
— Например, выиграть на скачках миллион? Пожалуй, это будет трудно повторить, — снова улыбнулся Нин Чжиюань.
Цэнь Чжисэнь тоже подошёл и с достоинством пожал руку Куан Яотину на прощание. После чего они вдвоём сели в машину и поехали в сторону аэропорта.
Уже в пути, когда Нин Чжиюань что-то просматривал в своём телефоне, вдруг раздался голос Цэнь Чжисэня, сидевшего рядом:
— Я когда-нибудь тебя притеснял?
— Ты опять подслушивал, как я разговариваю с другими?
— Я не подслушивал. Вы говорили и так достаточно громко, — возразил Цэнь Чжисэнь, и снова настоял на своём вопросе: — Чжиюань, я правда тебя притеснял?
— А разве нет? — напомнил Нин Чжиюань. — Ответь честно, положив руку на сердце.
В детстве такое действительно было. Можно сказать, что он пытался его как-то обидеть, хотя больше это напоминало поддразнивание младшего брата. Но чем старше они становились, тем больше между ними вырастала стена, и даже таких притеснений уже не оставалось.
Цэнь Чжисэнь ненадолго задумался, а потом сказал:
— А если бы ты позволил мне… я бы и сейчас с удовольствием попритеснял тебя.
Он обернулся, и в его взгляде ясно читался намёк, хотя лицо оставалось серьёзным.
Нин Чжиюань почти сразу понял, какой именно смысл Цэнь Чжисэнь вкладывал в это слово и когда он хотел его «попритеснять». Этот старший брат и вправду был настоящим негодяем. Особенно рядом с ним он всё меньше пытался скрыть свою истинную сущность.
Нин Чжиюань сдержал улыбку и первым отвёл взгляд.
Через двадцать с лишним минут, ровно в двенадцать, машина подъехала к месту назначения. Цэнь Чжисэнь взглянул на часы и вышел вместе с Нин Чжиюанем.
— Сначала найдём ресторан и поедим, — сказал он.
Они остановились в местной чайной неподалёку от аэропорта. Пока ждали еду, Нин Чжиюань снова достал фотографию, которую недавно получил от Цэнь Чжисэня, и никак не мог уловить в ней какой-то особый смысл.
— Цэнь Чжисэнь, что всё это значит?
Тот налил себе чай.
— Ты сразу даже не поинтересовался, я уж подумал, что и не спросишь.
— Так объяснишь ты мне или нет?
— Нет, — покачал головой Цэнь Чжисэнь. — Подумай сам. Или дождись, пока я захочу рассказать.
— Тебе это кажется забавным? — беспомощно вздохнул Нин Чжиюань.
Цэнь Чжисэнь посмотрел на него, усмехнулся и сделал глоток чая. Он явно был в приподнятом настроении.
— Редко можно увидеть, что ты чего-то не понимаешь. Это довольно интересно.
Нин Чжиюань и сам не удержался от смеха, хоть и злился немного.
— Ладно, не хочешь говорить — и не надо.
Он достал из чемодана книгу и сунул фото между страницами.
Увидев, как Цэнь Чжисэнь пьёт чай, Нин Чжиюань тоже потянулся к чайнику, но тот остановил его:
— Лучше не пей, а то опять будет трудно ночью уснуть.
— Да всё нормально, вчера же тоже выпил немало и отлично выспался, — возразил Нин Чжиюань.
Вчерашняя ночь и правда была единственной за всё время поездки, когда он спал спокойно. Нин Чжиюань всё ещё не мог привыкнуть делить с кем-то постель, но, возможно, сказанные на ночь слова Цэнь Чжисэня подействовали, и он заснул неожиданно быстро. Воспоминания о детстве, о том, как они делили одну кровать, постепенно возвращались.
— Чай можешь пить, если хочется, а вот кофе лучше не стоит, — уступил Цэнь Чжисэнь.
— Да ну… — хотел было возразить Нин Чжиюань, но, встретившись с его взглядом, изменил тон: — Ладно, я понял.
Честно говоря, он не любил, когда кто-то вмешивался и контролировал его, но если это был Цэнь Чжисэнь, то даже такие простые наставления, как в детстве, ему были приятны.
Пообедав, около часа дня они вышли из ресторана. Машина Цэнь Чжисэня ждала его у обочины, а Нин Чжиюань собирался отправиться в здание аэропорта.
Самые обычные проводы. Казалось, и сказать-то особенно нечего. Они просто кивнули друг другу на прощание.
— Я поехал, — первым сказал Цэнь Чжисэнь. — Когда доберёшься, позвони мне.
— Ага, — просто ответил Нин Чжиюань.
Его взгляд скользнул на противоположную сторону улицы. Там у обочины обнималась молодая пара, рядом стояли чемоданы, а такси с приоткрытой дверцей ожидало пассажиров. Влюблённые, не в силах расстаться, крепко сжали друг друга в объятиях, и вот уже перешли к поцелую.
Цэнь Чжисэнь, проследив за его взглядом, повернул голову и посмотрел туда же, а затем снова на Нин Чжиюаня. Тот тоже оторвался от этой сцены и, встретившись с глазами Цэнь Чжисэня, с улыбкой сказал:
— Кажется, именно так и должны выглядеть настоящие проводы.
— Чжиюань, — с улыбкой сказал Цэнь Чжисэнь, — мы ведь оба приехали сюда по работе. Просто у тебя она закончилась чуть раньше, вот и всё. Стоит ли так к этому относиться?
— Ладно, тогда забудь, — ответил Нин Чжиюань, и в его голосе послышалось то ли сожаление, то ли что-то ещё.
— Хватит шутить, я и правда пойду.
После этих слов Нин Чжиюань махнул ему рукой в знак прощания, взял чемодан и лёгким шагом зашагал к аэропорту.
Цэнь Чжисэнь смотрел ему вслед. И в тот миг, когда Нин Чжиюань уже почти скрылся в здании, он внезапно его окликнул:
— Чжиюань!
Тот обернулся. Цэнь Чжисэнь широким шагом подошёл к нему и притянул в свои объятия. Это было не нежное, не затянувшееся расставание, а крепкие мужские объятия. Всего мгновение и Цэнь Чжисэнь уже разжал руки, заставив себя отстраниться.
Нин Чжиюань пришёл в себя, его улыбка в свете солнечных лучей ослепляла.
— Ну и что это сейчас было?
— Иди. — Цэнь Чжисэнь чуть приподнял подбородок. — Увидимся, когда вернусь.
Нин Чжиюань всё так же улыбался, глядя прямо на него, не говоря слова и не двигаясь с места. Потом отпустил ручку чемодана, шагнул ближе и, обхватив руками шею Цэнь Чжисэня, легко поцеловал его в губы, прежде чем отстраниться.
Цэнь Чжисэнь тоже улыбнулся.
На этот раз Нин Чжиюань сказал первым:
— Ну всё, теперь точно пошёл. До встречи. — И не оглядываясь, зашёл в здание аэропорта.
Когда он ждал посадки, то получил сообщение от Цэнь Чжисэня:
[Счастливого пути.]
Нин Чжиюань ответил:
[Работай спокойно, вечером свяжемся.]
Цэнь Чжисэнь добавил:
[Как только приземлишься, сразу напиши.]
Нин Чжиюань пролистал вверх историю их переписки. Раньше он туда не заглядывал, поэтому и не замечал, но теперь увидел, что изо дня в день они перебрасывались несколькими, казалось бы, бессмысленными фразами, и со временем незаметно их накопилось так много.
Пользоваться китайскими мессенджерами он начал только по возвращении в страну. А тогда, когда Цэнь Чжисэнь впервые попросил его контакт, он ограничился лишь номером телефона. Просто назло. Почему? Теперь он уже и не помнил. Возможно, из-за какой-то неосторожной фразы Цэнь Чжисэня, а может, из-за кого-то рядом с ним. Неудивительно, что Цэнь Чжисэнь тогда считал его несносным. На вид свободный и лёгкий в общении, но стоило столкнуться с Цэнь Чжисэнем, и он всегда становился упрямым и непослушным.
Немного подумав, Нин Чжиюань написал ещё одно сообщение:
[Совсем забыл кое-что сказать.]
[Что?]
[Сегодня, посмотрев этот проект, я действительно порадовался. Это был мой последний проект в «Ценьань». Тогда, чтобы удачно заключить сделку, я вложил немало сил. Спасибо, что ты так серьёзно его воспринял.]
Цэнь Чжисэнь, прочитав эти строки, откинулся на спинку кресла, закрыл глаза и молча улыбнулся.
Через полминуты Нин Чжиюань получил короткий ответ:
[Не за что.]
Он поднёс пальцы к губам, и на его лице заиграла такая же улыбка.
Поднявшись в самолёт и убрав ручную кладь, Нин Чжиюань достал книгу, намереваясь почитать её, чтобы скоротать время в полёте. Из страниц выскользнула та самая фотография и упала на пол. Он наклонился за ней, но проходившая мимо пожилая иностранка с изысканными манерами опередил его и подняла снимок.
Фотография в её руках оказалась как раз обратной стороной вверх. Женщина взглянула и вслух прочитала написанное по-испански:
— Este es un puerto, aquí te amo.
Нин Чжиюань удивлённо поднял глаза.
Женщина протянула ему фотографию и по-английски сказала:
— Простите, случайно увидела и поэтому прочла вслух.
— Что это за вторая строка? — спросил Нин Чжиюань.
— Это строка из стихотворения, — улыбнувшись, подмигнула женщина.
Через несколько минут Нин Чжиюань уже смотрел результаты поиска на экране своего телефона, после чего невольно рассмеялся. В отличие от Цэнь Чжисэня он никогда не был склонен к литературным изыскам, потому и не знал, что эта строчка из одного очень известного стихотворения на испанском языке.
Este es un puerto.
Aquí te amo.
(Это порт.
Здесь я люблю тебя.)
Его взгляд снова опустился на фотографию, где Цэнь Чжисэнь запечатлел весь вид гавани. И вдруг в душе мелькнуло ощущение, что это было нечто большее, чем просто признание.
Когда Цэнь Чжисэнь писал эти слова, он, возможно, уже уловил все его сомнения и тревоги. И этим хотел сказать, что дело не только в интересах компании — этот проект важен для него ещё и потому, что важен сам Нин Чжиюань.
Он вспомнил этот момент: морской ветер, яркое солнце, Цэнь Чжисэнь, зажавший зубами колпачок ручки и сосредоточенно выводящий слова. Нахмуренные брови, внимательный взгляд — всё это стояло перед глазами.
То, что когда-то казалось жестоким, теперь стало нежностью.
Цэнь Чжисэнь любил его. И любил по-настоящему.
Сердце Нин Чжиюаня вспыхнуло жаром и забилось с новой силой. А за первой нотой любви пришло то, что, пожалуй, можно назвать погружением.
Примечание переводчика для самых любознательных:
Фраза «Este es un puerto, aquí te amo» — это часть стихотворения «Aquí te amo» («Я люблю тебя») № 18 из сборника «Veinte poemas de amor y una canción desesperada» («Двадцать любовных стихов и одна песня отчаяния») чилийского поэта Пабло Неруды.
Несмотря на то, что в приведённом ниже переводе звучит не порт, а гавань, я всё же в тексте оставила порт, так как речь идёт о строительстве «умного порта», а слово «puerto» можно перевести как «гавань» и как «порт».
Я люблю тебя
Я люблю тебя здесь,
Где в темных соснах запутался ветер,
Где мерцает луна над волной бродячей
И тянутся дни, похожие друг на друга.
Танцуют в тумане неясные тени.
Чайка горит серебром на фоне заката.
И парус порой. И высокие-высокие звезды.
Черный крест корабля.
Одинокий,
Прихожу на заре и даже в душе своей чувствую влажность.
Шумит и снова шумит далекое море.
Это гавань.
Здесь я люблю тебя.
Здесь я люблю тебя, и напрасно тебя горизонт скрывает.
Я люблю тебя даже среди этого холода.
Порою плывут поцелуи мои на тяжелых больших кораблях.
Корабли эти рвутся туда, куда им вовек не доплыть.
Мне кажется, я так же забыт, как этот проржавленный якорь.
Как печалей причал. К нему пришвартован лишь вечер.
Как устала моя бесполезно голодная жизнь!
Нет у меня того, что люблю я. Ты так далеко.
С горечью вижу, как лениво спускаются сумерки.
Но тут надвигается ночь и петь для меня начинает.
Луна заставляет кружиться и сны и мечты.
На меня твоими глазами смотрят огромные звезды.
Я люблю тебя — и поэтому темные сосны
Поют на ветру твое имя бубенцами иголок.
Пабло Неруда
Перевод М. Ваксмахера
Оригинал:
Aquí te amo
Aquí te amo.
En los oscuros pinos se desenreda el viento.
Fosforece la luna sobre las aguas errantes.
Andan días iguales persiguiéndose.
Se desciñe la niebla en danzantes figuras.
Una gaviota de plata se descuelga del ocaso.
A veces una vela. Altas, altas estrellas.
O la cruz negra de un barco.
Solo.
A veces amanezco, y hasta mi alma está húmeda.
Suena, resuena el mar lejano.
Este es un puerto.
Aquí te amo.
Aquí te amo y en vano te oculta el horizonte.
Te estoy amando aún entre estas frías cosas.
A veces van mis besos en esos barcos graves,
que corren por el mar hacia donde no llegan.
Ya me veo olvidado como estas viejas anclas.
Son más tristes los muelles cuando atraca la tarde.
Se fatiga mi vida inútilmente hambrienta.
Amo lo que no tengo. Estás tú tan distante.
Mi hastío forcejea con los lentos crepúsculos.
Pero la noche llega y comienza a cantarme.
La luna hace girar su rodaje de sueño.
Me miran con tus ojos las estrellas más grandes.
Y como yo te amo, los pinos en el viento, quieren cantar tu nombre con sus hojas de alambre.
Pablo Neruda (1904-1973)
http://bllate.org/book/12442/1107930
