Глава 60. Довольно жестокий.
Стоило Нин Чжиюаню произнести это «болван», как Цэнь Чжисэнь почти сразу всё понял, и улыбка тронула его глаза. Отведя взгляд, он сперва пожал руку Куан Яотину. Они уже не раз общались по видеосвязи, так что были знакомы, хотя сейчас оба держались довольно сдержанно и без лишнего радушия.
Куан Яотин хотел было представить Нин Чжиюаня этому влиятельному господину, но Цэнь Чжисэнь его опередил.
— Седьмой господин*, это Чжиюань, мой младший брат, я вам раньше про него уже рассказывал.
Примечание переводчика:
* Здесь «Седьмой господин» — 七爷 (qī yé) — это уважительное обращение к старшему, влиятельному человеку, причём «Седьмой» (爷), скорее всего, указывает на порядок в семье или среди братьев, а «爷» подчёркивает статус и уважение, примерно как «господин». Но также 七爷 в мифологии и народных верованиях может обозначать одного из дуэта 黑白无常 (Хэй и Бай Учан) — духов-проводников в подземный мир. Там их зовут «七爷八爷» (Седьмой господин и Восьмой господин). Конкретно «七爷» это 白无常, белый дух, забирающий души в царство мёртвых, а «八爷» — чёрный. Поэтому это может быть прозвище, которым называют этого магната, а может быть просто уважительное обращение.
Этот важный человек, которого все звали «Седьмой господин», проявил уважение: услышав, что Нин Чжиюань занимается венчурными инвестициями, он с широкой улыбкой и сильным кантонским акцентом, сказал:
— Молодой человек, у вас явно есть способности.
Нин Чжиюань ничуть не смутился и спокойно поблагодарил его.
Они сели за стол, и Цэнь Чжисэнь естественно занял место рядом с Нин Чжиюанем. Куан Яотин незаметно окинул их взглядом, потом отвёл глаза и заговорил с Седьмым господином о сегодняшних скачках.
Нин Чжиюань наклонил голову и тихо спросил Цэнь Чжисэня:
— А ты зачем сюда пришёл?
— Обсудить дела, заодно посмотреть проекты, — коротко ответил тот без дальнейших объяснений.
На стол подали новые блюда, чай и закуски. Куан Яотин спросил Нин Чжиюаня, хочет ли он сначала просто понаблюдать за первой гонкой или сразу сделает ставку. Нин Чжиюань подумал и сказал:
— Сразу сделаю ставку, я ведь всё равно дилетант. Буду я смотреть или нет — разницы никакой.
Нин Чжиюань сделал самую простую ставку «на победу» и ограничился минимальной суммой — всего лишь десять юаней. Даже пробой пера это назвать было нельзя, чисто ради развлечения.
Цэнь Чжисэнь наклонил голову и спросил:
— Разве ты не говорил, что хочешь испытать азарт? И только одна ставка?
— Ставка есть ставка, — ответил Нин Чжиюань. — Размер не имеет значения.
Он выбрал лошадь с не слишком высоким, но и не слишком низким коэффициентом. Куан Яотин предупредил его, что эта лошадь раньше была фаворитом, но из-за травмы недавно показывала слабые результаты, и шансов у неё немного.
— Всё равно, — безразлично сказал Нин Чжиюань. — Пусть будет она.
— Ты уверен? — уточнил Куан Яотин.
— Конечно, — кивнул Нин Чжиюань. — У этого коня золотистая шерсть, он красивый и величественный, сразу мне приглянулся. Имя тоже интересное — «Цитянь Дашэн»*. Дашэн ведь был конюшим**, то есть все лошади были в его подчинении, а он главный. Значит, и в этой гонке тоже должен победить именно он. Если же проиграет, считай, что я пожертвовал на благотворительность.
Примечание переводчика:
* 齐天大圣 (Qítiān Dàshèng) — «Великий Мудрец, Равный Небу». Это титул Сунь Укуна, главного героя популярного романа «Путешествие на Запад».
** Его должность называется «Бимавэнь» — 弼马温 (Bìmǎwēn) — должность конюшего, данная Сунь Укуну на небесах; буквально «чиновник, заведующий конюшнями».
Седьмой господин, услышав это, рассмеялся. Похоже, ему понравился характер Нин Чжиюаня.
— Молодой человек, ты первый, кто, услышав это имя, сразу подумал именно так. Очень неплохо! Мой самый любимый персонаж как раз Дашэн. Хоть должность бимавэня для него и была некоторым принижением его таланта, но выглядел он тогда очень внушительно. У этого коня золотистая шерсть, прямо как у Дашэна, потому и назвали его «Цитянь Дашэн».
Нин Чжиюань был слегка удивлён и невольно посмотрел на Цэнь Чжисэня. Тот кивнул.
— Этот конь «Цитянь Дашэн» принадлежит Седьмому господину. Ты действительно проницательный.
Куан Яотин тоже улыбнулся.
— Я ведь не договорил, — продолжил он. — Хоть раньше его результаты и были средними, но сегодня, говорят, он в отличной форме. Так что шанс есть.
— Тогда я в предвкушении, — повеселел Нин Чжиюань.
— Вот увидишь, мой любимец сегодня точно возьмёт первое место, — уверенно сказал Седьмой господин.
— Ну, поживём — увидим, — ответил Нин Чжиюань.
Он и правда не знал, что это скакун Седьмого господина, и вовсе не собирался льстить. Но тот остался доволен. У богатых людей в Гонконге страсть к лошадям была почти фанатичной, и победа собственной лошади в скачках приносила радости куда больше, чем деньги. Даже если призовых зачастую не хватало на содержание лошади, деньги для них были вовсе не главными.
— Я тоже сделаю ставку, — сказал Цэнь Чжисэнь. — И тоже на «Цитянь Дашэн».
— А если он проиграет? — спросил Нин Чжиюань.
— Тогда тоже будем считать это благотворительностью, — сказал Цэнь Чжисэнь.
Они обменялись улыбками, и Куан Яотин, сидевший напротив, заметил это и приподнял бровь.
Прозвучал выстрел, и двенадцать лошадей сорвались с места. «Цитянь Дашэн» вышел из ворот вторым и всю первую половину дистанции держался так же на втором месте. Нин Чжиюань с пристальным вниманием наблюдал за ним в бинокль. На последних двухстах метрах величественный «Цитянь Дашэн» пошёл в атаку, догоняя фаворита. К моменту финиша две лошади практически шли ноздря в ноздрю. Итог оказался в пользу «Цитянь Дашэн», он выиграл, опередив соперника всего лишь на нос.
Победа в первой же гонке! Седьмой господин сиял от радости. Нин Чжиюань тоже был доволен, хоть они и выиграли с Цэнь Чжисэнем всего лишь по несколько сотен юаней.
— Вот это удача. Продолжите в следующем забеге? — спросил Куан Яотин.
Нин Чжиюань как раз просматривал лошадей следующего забега, и тут Седьмой господин напомнил ему:
— Видишь всех этих людей снаружи? Сегодня в призовом фонде «3Т» восемьдесят миллионов. Все они пришли сюда за богатством. Разве тебе не хочется попробовать?
Так называемая игра «3Т» заключалась в том, чтобы угадать трёх первых призёров в четвёртом, пятом и шестом забегах. Порядок не имел значения. Если в этот день не было ни одного победителя, то фонд переходил на следующий день соревнований. Правила просты, а огромные призовые манили, поэтому участников всегда было море.
Нин Чжиюань посмотрел вниз, за стеклянную стену. Открытые трибуны были заполнены людьми до отказа. Кто-то надеялся разбогатеть в одночасье, кто-то пришёл просто из любопытства — в любом случае сегодняшний день обещал стать всеобщим праздником. У него проснулся азарт.
— Хорошо, куплю и я одну ставку.
— Давай вместе, купим одну общую, — предложил Цэнь Чжисэнь.
— Как скажешь, — кивнул Нин Чжиюань.
Лошадей выбирал снова Нин Чжиюань, и, конечно, не наугад. Уроки верховой езды он начал посещать ещё ребёнком и в целом умел отличить хорошую лошадь от плохой. Разумеется, на результат скачек влияли и многие другие факторы, но вдаваться в них он не хотел, поэтому просто смотрел на животных. Понравилась — значит, пускай будет. Остальное решит удача.
В первых двух забегах он выбрал трёх лошадей из числа фаворитов и сильных участников. В последнем же заезде у нескольких лошадей коэффициенты были почти одинаковые, и он всё ещё колебался, когда Куан Яотин продолжил:
— Бери шестую.
Шестая была лошадью самого Куан Яотина, одной из фаворитов, не раз входившей в тройку лучших. Но практически в тот же момент Цэнь Чжисэнь сказал:
— Бери пятую.
— Если не можешь выбрать, бери обоих, — шутливо заметил Седьмой господин.
Но Нин Чжиюань доверился собственной интуиции.
— Я уже остановился на восьмой и одиннадцатой, менять не хочу.
— У пятой коэффициент выше, — убеждал его Цэнь Чжисэнь. — Хотя на самом деле он лишь немного выше, чем у шестой. Но ставящих на пятую, скорее всего, меньше. А значит, если вероятность победы примерно одинаковая, то в случае выигрыша наша доля в призовом фонде может оказаться значительно больше.
— Господин Цэнь уверен в себе, — усмехнулся Куан Яотин. — Редко кто, играя в «3Т», говорит так, будто точно победит, и при этом так тщательно подсчитывает размер возможного выигрыша.
Цэнь Чжисэнь бросил на него безразличный взгляд и ничего не ответил. Зато Седьмой господин рассмеялся:
— Вот это правильно, ведь азарт на скачках и держится на уверенности.
Нин Чжиюань подумал и признал, что в словах Цэнь Чжисэня есть смысл. А может, дело было в том, что тот слишком хорошо его знал и понимал его характер. Он авантюрист, но авантюрист расчётливый. А значит, действительно выбрал бы пятую.
— Простите, господин Куан, в другой раз поддержу вашу лошадь, — наконец сделал выбор Нин Чжиюань.
Куан Яотин лишь пожал плечами: ну, пусть так.
Они продолжали есть, болтать и смотреть скачки от полудня до самого вечера.
За это время Нин Чжиюань нашёл возможность подробно поговорить с Седьмым господином о своей инвестиционной компании «Чжиюань». Хотя их фирма пока была небольшой и никому не известной, собеседник проявил явный интерес, расспросил о многом, словно и правда собирался вложиться.
Сегодня Нин Чжиюаню явно везло. В четвёртом и пятом заездах его случайные ставки неожиданно сыграли, и у него действительно появился шанс разделить те самые восемьдесят миллионов. Все оживились. Денег у них хватало, но вот такая удача выпадала далеко не каждому.
Перед началом шестого заезда Седьмой господин предложил выйти на балкон, и Нин Чжиюань тоже об этом подумал, так что они вышли из комнаты и остановились на террасе, глядя на беговую дорожку ипподрома.
Наступала кульминация гонки. На трибунах народу собралось ещё больше, чем раньше. Цэнь Чжисэнь, держа в руке бокал шампанского, оглядел шумную толпу и вдруг улыбнулся.
— На чем ты смеёшься? — спросил Нин Чжиюань.
— Если вдруг и правда выиграем восемьдесят миллионов, что будешь делать? — поинтересовался Цэнь Чжисэнь.
— Во-первых, ещё надо выиграть. Во-вторых, выигрыш придётся делить с остальными победителями. Может выйти все восемьдесят миллионов, а может лишь несколько сотен или даже десятков тысяч. Возможно, этого даже не хватит, чтобы открыть бутылку вина, — ответил Нин Чжиюань, а потом добавил: — А если всё-таки это будут все восемьдесят миллионов, первым делом перепишу на тебя те активы.
— До сих пор думаешь об этом? — спросил Цэнь Чжисэнь.
— Одно другому не мешает, — спокойно сказал Нин Чжиюань.
Началась гонка, и на этом разговор прервался. Крики и возгласы заполнили ипподром. Лица всех присутствующих, независимо от статуса и положения, отражали одинаковое волнение.
Прогремел выстрел, и на миг воцарилась тишина, а потом гул голосов обрушился с новой силой. Толпа буквально взорвалась.
Гонка длилась меньше двух минут. Первой пересекла финишную прямую лошадь под номером одиннадцать, следом — восьмая. А затем под оглушительный гул почти одновременно к линии пришли пятая и шестая.
В тот момент даже Нин Чжиюань, что бывало с ним нечасто, ощутил волнение. Но на экране перед ним высветились результаты: победил пятый номер.
Вокруг зааплодировали, раздались радостные возгласы. Цэнь Чжисэнь положил ладонь ему на плечо, наклонился ближе и, смеясь, прошептал:
— И правда выиграли.
Нин Чжиюань с трудом верил в происходящее. Вероятность была ничтожна мала, а он оказался в числе победителей?
Правда, поскольку в этих трёх заездах не было неожиданных «тёмных лошадок», выигравших оказалось довольно много. В общей сложности больше семидесяти ставок, и на каждую приходилось чуть больше миллиона. Не слишком много и не слишком мало, но на пару бутылок хорошего вина вполне хватало. А так как билет они купили вместе, Нин Чжиюань и Цэнь Чжисэнь без лишних раздумий велели подать вино прямо на месте.
Позже вся компания спустилась вниз, чтобы сфотографироваться с победившими скакунами, поднять бокалы и разделить этот редкий счастливый момент.
Лошадь Куан Яотина сегодня выступила неудачно и не попала в тройку, но сам он держался с большим достоинством и искренне поздравил Цэнь Чжисэня и Нин Чжиюаня. Но главным образом, конечно, Нин Чжиюаня.
Седьмой господин был в ещё лучшем расположении духа, ему нравились люди с денежной удачей, и интерес к Нин Чжиюаню у него только возрос. Он велел своему личному секретарю оставить для него контакт.
Когда стемнело и они распрощались с остальными, Нин Чжиюань сел в машину Цэнь Чжисэня, и они вместе отправились в отель.
Цэнь Чжисэнь приехал не один, с ним были ассистент и несколько подчинённых, так что он действительно был здесь по работе.
— Седьмой господин — человек, с которым отец раньше вёл дела, я познакомился с ним ещё тогда, когда приезжал сюда вместе с отцом. Не смотри, что он вроде как приветливый и дружелюбный, на самом деле он очень коварный и безжалостный. Но это ничего. Если есть возможность заработать вместе, этого достаточно. Сегодня утром, как только я прилетел, он попросил найти его прямо на ипподроме, так я и оказался здесь.
Выслушав всё это, Нин Чжиюань усмехнулся:
— Вот как. Значит, ты просто заодно приехал и ко мне. А почему же вчера об этом не сказал?
— Ты правда не знал? — переспросил Цэнь Чжисэнь. — Разве господин Куан ничего тебе не говорил? Он ведь знал, что я приеду. Мы договорились завтра посмотреть тот проект, что ты подписывал с ним в прошлом году. Я думал, он сообщил тебе.
— Да ты и сам ничего не сказал, — удивился Нин Чжиюань, — с чего бы другим говорить?
— Проект всё-таки подписывал ты, — заметил Цэнь Чжисэнь. — Я думал, он хотя бы упомянет об этом.
От этой интонации Нин Чжиюаню вдруг пришло в голову одно слово — уж слишком это было похоже на «чайность»*.
Примечание переводчика:
* Здесь употребляется выражение 茶里茶气 (chálǐcháqì), что значит «внешностью миловидный, а внутри коварный». Обычно так говорят про милых девушек, которые выглядят очень просто и добродушно, строят из себя невинность, но на самом деле могут быть очень хитрыми, умеют манипулировать, использовать стою «наивную простоту» как маску и получать желаемое.
Он сдержал улыбку, отвернулся к окну и решил больше не продолжать разговор.
Они остановились в одном и том же отеле, и когда вошли в холл, Нин Чжиюань небрежно спросил:
— Это совпадение?
— Нет, — спокойно ответил Цэнь Чжисэнь. — Вчера на видео я заметил логотип твоего отеля на полотенце и специально велел поменять бронирование.
Нин Чжиюаню нечего было на это ответить. Ну ладно.
Цэнь Чжисэнь завёл его к себе в номер. Закрыв за собой дверь, он тут же прижал Нин Чжиюаня к стене и наклонился ближе.
— Что это за запах?
Нин Чжиюань чуть отстранился и посмотрел на него.
— Сигара, — с ленцой в голосе ответил он.
— Воняет. — Цэнь Чжисэнь нахмурился. — Больше не кури.
Сигару утром ему дал Куан Яотин. Нин Чжиюань пробовал такое редко, да и не понравилось почти, но запах всё ещё оставался.
— Впредь, чтобы никакого чужого запаха на тебе, — сказал Цэнь Чжисэнь.
— Что значит «чужой запах»? — усмехнулся Нин Чжиюань.
Дыхание Цэнь Чжисэня ощущалось слишком близко. Нин Чжиюань отвернулся и мысленно отсчитал: три, два, один… Раздался звонок в дверь. Он рассмеялся и упёрся ладонью в плечо Цэнь Чжисэня.
— Иди открой.
Цэнь Чжисэнь пристально смотрел на него пару секунд, а затем резко распахнул дверь.
Ассистент, стоявший за ней, от неожиданности вздрогнул. Увидев, как Цэнь Чжисэнь медленно отходит в сторону от Нин Чжиюаня, прижатого к стене, он на миг даже забыл, что должен был сохранить лицо.
Внутри комнаты взгляды Цэнь Чжисэня и Нин Чжиюаня на миг сцепились, словно им было всё равно, что за ними наблюдают. Лишь после этого Цэнь Чжисэнь повернулся к ассистенту.
— Что-то случилось?
Нин Чжиюань краем глаза заметил помощника ещё когда они с Цэнь Чжисэнем заходили в номер. Пришёл он очень вовремя — и в то же время совсем некстати.
В итоге Нин Чжиюань первым прошёл внутрь.
Ассистент слегка замялся. Он пришёл доложить о работе, но похоже, оказался не вовремя. В конце концов Цэнь Чжисэнь впустил его.
— Если есть что сказать, говори.
Пришлось войти и, собравшись с духом, начать: утром, после того, как прибыли сюда, они осмотрели несколько проектов «Ценьань» в этом регионе, среди них особенно выделялась «Дэшэн Тэхнолоджи», купленная в прошлом году Нин Чжиюанем.
— Тогда директор Сяо Цэнь сменил весь их совет директоров. Новый состав притирался какое-то время, но в итоге показал хорошие результаты. За этот год прибыль выросла почти на триста процентов…
Ассистент рассказал ещё много о компании. В прошлом году именно он сопровождал Нин Чжиюаня в этой поездке и помогал вести переговоры по этому проекту. Теперь, видя результат, он был очень доволен.
Цэнь Чжисэнь обернулся к сидевшему рядом Нин Чжиюаню, уткнувшемуся в телефон. Когда-то тот доставлял ему столько головной боли, и он не знал, как с ним быть, а теперь этот человек спокойно сидел рядом. Такой близкий и такой родной.
Когда ассистент ушёл, Нин Чжиюань поднял голову и небрежно заметил:
— В конце концов они неплохо справились. Значит, я тогда не ошибся.
— Да, — утвердительно сказал Цэнь Чжисэнь. — У тебя всегда был глаз намётан.
Нин Чжиюань усмехнулся.
— Цэнь Чжисэнь, — сказал он, глядя прямо на него, — в прошлом году я успешно завершил здесь сделку по «Дэшэн Тэхнолоджи», подписал соглашение о совместной разработке «Умного порта», а рекомендованные мною люди вот-вот должны войти в совет директоров «Ценьань». Даже отец похвалил меня за хорошо проделанную работу. Тогда я вместе с другими пил вино стоимостью один миллион двести тысяч гонконгских долларов, праздновал, был горд собой. Я надеялся, что наконец смогу стоять с тобой на одном уровне. Но кто бы мог подумать, что, вернувшись домой, меня встретят три твоих отчёта ДНК-экспертизы.
Губы Цэнь Чжисэня дрогнули, словно он хотел что-то сказать, но Нин Чжиюань слегка покачал головой.
— Гэ, ты иногда бываешь довольно жесток.
Цэнь Чжисэнь не стал спорить. Он несколько секунд смотрел на него, а потом перевёл взгляд на сияющие огни города за окнами террасы.
— Хочешь прокатиться на Пик Виктория?
То же приглашение, что и вчера, но произнесённое уже другим человеком. Нарастающие эмоции будто достигли вершины, но легко стихли благодаря этим мягким словам.
Нин Чжиюань посмотрел на него. Вчера вечером он отказался, но теперь, услышав от Цэнь Чжисэня тот же самый вопрос, немного помолчал, а затем тихо усмехнулся:
— Давай прокатимся.
Примечание переводчика для самых любознательных:
В главе упоминается имя скакуна Седьмого господина — «Цитянь Дашэн». Это титул Сунь Укуна, главного героя классического романа XVI века «Путешествие на Запад» (西游记).
Сунь Укун — 孙悟空 (sūn wùkōng) — один из самых известных персонажей китайской мифологии и литературы. Он «Царь обезьян». Сунь Укун родился из камня, владел невероятной силой и множеством магических приёмов: он мог превращаться в животных и предметы, управлять облаками, делать клонов из собственных волос.
На небесах ему дали унизительную должность смотрителя конюшен — бимавэнь, 弼马温 (bìmǎwēn). В знак протеста он сам назвал себя «Цитянь Дашэн» 齐天大圣 (qítiān dàshèng) — «Великий мудрец, равный Небу». В китайской культуре этот титул прочно закрепился за ним. Чаще всего Сунь Укуна изображают в золотых доспехах, с посохом-жезлом, который может менять размер и вес.
http://bllate.org/book/12442/1107928
