Глава 59. Сплетни.
После свадьбы Тан Шуцзе неожиданно поползли слухи: будто бы Нин Чжиюань, этот фальшивый наследник «Ценьань», завёл роман с молодой госпожой Тан и, будучи изгнанным из семьи Цэнь, теперь собирался стать «зятем оседлавшим дракона»* в доме Тан.
Примечание переводчика:
* 乘龙快婿 (chénglóngkuàixù) — хороший, преуспевающий зять. Дословно: зять, оседлавший дракона. То есть очень удачная кандидатура.
Слухи ходили уже какое-то время, но Нин Чжиюань узнал об этом позже, и первой его реакцией был смех.
— Тан Шици? С чего это вдруг меня связали именно с ней? Разве похоже, что между нами что-то есть?
А Тан Шици была готова взорваться от ярости, она позвонила и выругалась:
— Цэнь Чжиюань, ты, сволочь! Ты встречаешься со своим братом, а меня зачем в качестве прикрытия подставляешь? Ты меня угробить решил?!
А началось всё с той самой свадьбы Тан Шуцзе. Тогда Нин Чжиюань, болтая с мисс Тянь, обронил небрежно два слова: «друзья детства», а та потом рассказала это своей подруге. В их кругу Нин Чжиюань был довольно известен, многим девушкам он нравился, и весть о том, что у него есть девушка, быстро разнеслась. А уж если вспомнить, с кем он был близок с детства, тут все без труда сообразили, что, конечно же, с Тан Шици. Эта новость распространилась, как лесной пожар, а в устах любителей поязвить она превратилось в историю о том, что Нин Чжиюань хочет влезть в семью Тан.
Нин Чжиюань на чужие пересуды внимания не обращал, он и так редко общался с этой золотой молодёжью. Позже мисс Тянь даже специально взяла у кого-то его контакт и принесла извинения, но для него это и правда не было чем-то серьёзным.
А вот Тан Шици действительно не повезло. Её семья устроила ей настоящий допрос, и в итоге той пришлось признаться, что у неё давно есть парень, который был её же телохранителем. После этого признания в доме Тан начался такой переполох, что Нин Чжиюань лишь посочувствовал, но помочь ничем не мог.
Что до него самого, то Цэнь Шэнли однажды спросил, правда ли это, он ответил, что нет, и на этом разговор был исчерпан.
— Я только что был у отца, — позвонил Цэнь Чжисэнь. И тоже об этом заговорил: — Он спрашивал, есть ли у тебя что-то с Тан Шици.
— Я же уже говорил, что нет, — рассмеялся Нин Чжиюань.— Отец и мне не поверил? А ты что ответил?
— Что это всё неправда. Я сказал, что я и есть твой парень.
— Цэнь Чжисэнь, — одёрнул его Нин Чжиюань, — говори серьёзно.
— Я серьёзно. Так и сказал.
Нин Чжиюань как раз садился в машину. Услышав это, он чуть склонил голову, замялся на пару секунд, а в голосе прозвучало сомнение:
— Ты правда так сказал?
— А если правда? — спросил Цэнь Чжисэнь.
— Значит, нет, — Нин Чжиюань уже понял, что тот его нарочно дразнит.
— Ты так не хочешь, чтобы я это обнародовал? — продолжил тот.
— Да нет, не в этом дело, — Нин Чжиюань медленно покрутил рукой, разминая запястье. — Просто у отца плохое здоровье, боюсь, он не выдержит таких новостей. Если получится, то лучше пока не сообщать об этом.
— М-м, — коротко отозвался Цэнь Чжисэнь, и было непонятно, согласен он или нет. — Сегодня вечером сможешь приехать?
— Нет, — сразу же отказался Нин Чжиюань.
— Правда не придёшь?
— Не могу, — сказал он. — Я в командировке.
— Ты опять куда-то уехал? — Цэнь Чжисэнь, похоже, не очень в это верил. — Раньше я об этом ничего не слышал.
— Гэ, мы уже несколько дней не виделись. Ты ведь не ждёшь, что я буду докладывать тебе каждый свой шаг? — сказал Нин Чжиюань и тут же, не задумываясь, сфотографировал город за окном машины и отправил ему.
— Смотри сам, я в Гонконге.
— Зачем ты поехал в Гонконг? — удивился Цэнь Чжисэнь.
— Друг пригласил посмотреть скачки, — ответил Нин Чжиюань. — Редко удаётся вот так выбраться и отдохнуть.
— Ты поехал в Гонконг, чтобы посмотреть скачки? — переспросил Цэнь Чжисэнь. — Какой друг? Куан Яотин?
Он имел в виду владельца компании «Хуэйчжань Шиппинг». Нин Чжиюань не стал отрицать:
— Да, он.
— Он позвал тебя на скачки и ты поехал?
— А почему нет?
— Чжиюань, — голос Цэнь Чжисэня прозвучал глухо, — скажи правду.
— Ладно, — признался Нин Чжиюань, — я ведь сказал уже, что уехал в командировку. И я не один, со мной Лю Лу и ещё несколько человек. На самом деле мы собираемся основать ещё один долларовый фонд и приехали сюда для привлечения капитала. Господин Куан сказал, что может познакомить меня с инвесторами из семейных офисов*. Должны быть неплохие результаты.
Он говорил даже не о руководителях офисов, а о стоящих за ними реальных инвесторах.
Примечание переводчика:
* Family office (семейный офис) — это частная структура, которая управляет состоянием очень богатой семьи: занимается инвестициями, налогами, наследованием, благотворительными фондами и другими финансовыми делами. По сути, это «личная инвестиционная компания семьи».
— Ну что ж, удачи, — понял наконец Цэнь Чжисэнь. — Когда вернёшься?
— Не знаю, пока нет никаких сроков, — ответил Нин Чжиюань напоследок, и на том разговор закончился.
Когда он повесил трубку, Лю Лу с любопытством спросила:
— Это был директор Цэнь?
— Да, это он, — улыбнувшись, кивнул Нин Чжиюань.
— У вас действительно очень хорошие отношения, — с чувством заметила Лю Лу, услышав это.
Раньше, в «Ценьань», этого было не заметно. Но уже тогда, когда Цэнь Чжисэнь вложился в их фонд, она вместе с Чжан Чжао сильно удивилась. Наверное, они все тогда ошибались в том, какие на самом деле отношения между этими братьями. А Нин Чжиюань лишь улыбнулся, не собираясь ничего объяснять.
Следующие несколько дней они провели в Гонконге. По рекомендации господина Куана из «Хуэйчжань Шиппинг» они встретились с несколькими местными крупными бизнесменами и подробно обсудили инвестиционный план с некоторыми семейными офисами. Действительно получилось очень полезно.
В последний вечер поездки Куан Яотин устроил для них ужин в дорогом китайском ресторане в районе Мид-Левелс. И гости и хозяин остались очень довольны этой встречей. Под конец Куан Яотин спросил Нин Чжиюаня:
— Не хочешь прокатиться на Пик Виктория?
Приглашал он только его одного. Нин Чжиюань поначалу не придал этому значения, но, уловив пристальный взгляд собеседника, он понял намёк и, подумав, решил отказался.
— Не стоит. За эти дни я сильно устал, хочу вернуться в отель и отдохнуть.
Куан Яотин любезно выразил понимание и попросил водителя отвезти их обратно. Но перед тем как Нин Чжиюань сел в машину, Куан Яотин напомнил, что завтра утром он заедет за ним, и они вместе отправятся на ипподром выпить утренний чай и заодно посмотреть скачки.
Нин Чжиюань поблагодарил его, ведь эта поездка прошла так гладко во многом благодаря господину Куану, который действительно оказал большую помощь.
Когда они вернулись в отель, было всего лишь чуть больше восьми. Нин Чжиюань первым делом пошёл в душ. В тот момент, когда позвонил Цэнь Чжисэнь, он как раз вытирал волосы полотенцем. Телефон лежал на раковине, и он, не задумываясь, включил громкую связь.
— Рабочая программа уже закончилась, — сказал Нин Чжиюань. — У Лю Лу и остальных ещё есть дела, поэтому завтра они вернутся первыми.
— А ты?
— Я же говорил, что поеду смотреть скачки. И уже пообещал приехать утром.
На том конце повисла короткая пауза, а затем Цэнь Чжисэнь заговорил:
— Чжиюань.
— М?
— Ты считаешь уместным идти смотреть скачки с другим мужчиной? — в голосе Цэнь Чжисэня послышалась нотка ревности.
— Ты ошибаешься, — поправил его Нин Чжиюань. — Это он идёт со мной. Скачки интересны именно мне.
— Тебе интересны скачки?
— Чувствую, что в последнее время удача на моей стороне. Хочу попробовать сыграть. Но садиться за игорный стол кажется было бы вульгарным, а вот ставки на лошадей куда интереснее, — оживлённо пояснил Нин Чжиюань.
— Смотри, не проиграйся так, что потом не восстановишься, — предупредил Цэнь Чжисэнь.
— До такого не дойдёт, — возразил Нин Чжиюань. — Я хоть и люблю азарт, но никогда не становлюсь игроком без меры. Что бы ни ставил на кон.
Цэнь Чжисэнь вспомнил несколько их прежних «пари» и усмехнулся.
— Ладно.
Нин Чжиюань всё так же, стоя перед зеркалом, вытирал волосы и наблюдал за каплями воды, стекавшими по шее.
— Сегодня, — сказал он неторопливо, — я встречался с людьми и стал свидетелем одной занятной семейной драмы.
— Хм? — откликнулся Цэнь Чжисэнь.
Нин Чжиюань назвал имя одного из самых известных крупных бизнесменов Гонконга.
— Мы встретились с ним на поле для гольфа, сыграли партию, а потом, когда сидели за чаем, вдруг влетела его жена и устроила скандал. Она возмущалась, что и так уже закрывала глаза на десяток его любовниц и кучу внебрачных детей, но не позволит, чтобы эти ублюдки вредили её ребёнку. Мы с господином Куаном поспешили под каким-то предлогом уйти, не хотелось лезть в чужие семейные дрязги. Но, похоже, та женщина, была сильно задета, и всего за несколько фраз вытащила все семейные скелеты наружу. Она сказала…
Нин Чжиюань выдержал паузу, словно нарочно подогревая интерес Цэнь Чжисэня, но тот неторопливо спросил:
— И что же?
— Сказала, что признанный мужем бастард совращал её сына, и она застукала их в постели, — в голосе Нин Чжиюаня звучало откровенное лукавство.
Цэнь Чжисэнь слегка удивился:
— Внебрачный сын и родной? Родные братья?
— Нет, — пояснил Нин Чжиюань. — Та жена призналась, что её сын на самом деле от другого мужчины, от чего муж тоже едва не сошёл с ума от злости.
— Чжиюань, к чему ты клонишь? — спросил Цэнь Чжисэнь.
— Просто разве это не любопытно? — заметил тот. — Если верить словам жены, оба брата прекрасно знали, что не являются родными, и кто там кого соблазнил ещё вопрос.
Нин Чжиюань сменил тему и вдруг спросил:
— Как думаешь, если отец узнает о нас, он решит, что это я соблазнил тебя, или ты меня?
Цэнь Чжисэнь затаил дыхание.
— А ты сам как считаешь?
— Знаешь… — Нин Чжиюань ненадолго задумался и сказал: — Думаю, мои родители тоже были бы совсем не рады. То, что их ребёнок оказался не родным, уже стало для них тяжёлым ударом. А если бы узнали, что этот родной сын, который вернулся в семью только во взрослом возрасте, сошёлся со своим приёмным старшим братом, то наверняка бы разочаровались. Хотя они вряд ли стали бы устраивать истерики, как та женщина. Может, просто сделали бы вид, что у них нет такого сына.
— Значит, ты сожалеешь? — спросил Цэнь Чжисэнь.
— Нет, — Нин Чжиюань всё так же смотрел в зеркало, глаза его оставались спокойными. — Гэ, я ведь уже говорил: только ты исключение.
Цэнь Чжисэнь понял. В тот вечер, в его кабинете, когда Нин Чжиюань сидел на столе напротив, глядя ему прямо в глаза он сказал, что всё может отдать другим, но только не его. Единственным человеком, который был действительно дорог Нин Чжиюаню, был он.
— Чжиюань, ты нарочно говоришь это, чтобы я любил тебя ещё сильнее?
— А ты станешь?
— Вот когда ты сам скажешь мне это, тогда я буду любить тебя ещё больше.
— Ха! — Нин Чжиюань громко рассмеялся.
Цэнь Чжисэнь, как и ожидалось, был поистине потрясающим, он додумался соблазнить его даже таким способом.
В трубке прозвучала лёгкая усмешка, а в голосе сквозило бессилие:
— Чжиюань, хватит смеяться.
Через некоторое время Нин Чжиюань всё же замолчал, выждал паузу и серьёзно произнёс:
— Гэ, подожди ещё немного. Этот день обязательно настанет.
— Хорошо, не спеши, — мягко ответил Цэнь Чжисэнь. — Всё не так страшно, как ты думаешь. Делай всё, что в твоих силах. Может статься, получишь и то и другое.
— Не хочу больше об этом, — резко сменил тон Нин Чжиюань. — Включи камеру.
Цэнь Чжисэнь не задумываясь переключил звонок на видеосвязь.
Первым в кадре появилось тело Нин Чжиюаня от подбородка до шеи и груди. Белая, упругая кожа, блестевшая от капель воды после душа… Даже через экран телефона чувствовалось исходящее от этого тела горячее, манящее тепло. Взгляд Цэнь Чжисэня медленно скользил по этому телу.
— Хочешь развлечься?
В камере показалось лицо Нин Чжиюаня, его улыбка была дьявольски обольстительной.
— Немного соскучился.
— По чему именно?
— Хочу сделать это с тобой.
Цэнь Чжисэнь опустил глаза и тихо рассмеялся:
— Знаешь, о чём я сейчас думаю?
— О чём же?
— О том, что хочу кончить тебе на лицо, — спокойно сказал он. — И глубоко внутрь тебя.
Когда дело доходило до откровенной пошлости, Цэнь Чжисэнь неизменно оказывался на шаг впереди. Нин Чжиюань признавал своё поражение. Но презерватив Цэнь Чжисэнь действительно использовал каждый раз, и две вещи, о которых он сейчас заговорил, они раньше не пробовали. Значит, Цэнь Чжисэнь, должно быть, вынашивал эти идеи давно.
В итоге они немного развлеклись по телефону, но полного удовлетворения это не принесло. Стоя у раковины и моя руки, Нин Чжиюань чувствовал, что жгучее желание внутри не утихло, а наоборот, разгорается всё сильнее.
— Цэнь Чжисэнь.
— Хочешь ещё? — спросил тот с экрана телефона.
— Послезавтра я вернусь, — изменил он своё прежнее «пока нет никаких сроков».
— Послезавтра и поговорим, — усмехнулся Цэнь Чжисэнь.
На следующий день, около десяти утра, Куан Яотин приехал в отель, и вместе с Нин Чжиюанем они отправились на ипподром.
Куан Яотин был старшим членом клуба и пользовался особыми привилегиями: стоило им приехать, как сотрудники встретили их и провели в VIP-ложу на верхнем этаже.
Первая гонка начиналась только после полудня, у них ещё было достаточно времени, чтобы неспешно выпить утренний чай. За чашкой чая Куан Яотин поделился с Нин Чжиюанем продолжением вчерашней скандальной истории.
— Госпожа Лю ещё до того как устроить вчера скандал, успела обратиться к адвокату. Они готовятся к разводу, но с разделом имущества всё будет непросто. Младший сын у неё действительно от другого мужчины. А тот внебрачный оказался весьма способным, иначе господин Лю не стал бы публично его признавать. Госпожа Лю нарочно устроила эту сцену при нас, чтобы вытащить все семейные скелеты наружу. Она пожертвовала младшим сыном, лишь бы столкнуть с пьедестала того бастарда и расчистить дорогу старшему.
Нин Чжиюань не удивился. Для такой богатой дамы из высшего общества, как госпожа Лю, вынести «сор из избы», конечно, не могло быть простым безумным порывом от потери рассудка.
— Хотя у них нет кровного родства, — продолжил Куан Яотин, — всё же они столько лет жили как братья. Как думаешь, уместно ли, чтобы младший сын госпожи Лю сошёлся с этим внебрачным ребенком?
Нин Чжиюань сохранял спокойствие. Он не понимал, прознал ли господин Куан о его отношениях с Цэнь Чжисэнем и не намекает ли на это. Хотя они ведь с ним даже никогда не встречались. Но подобные вопросы не могли вывести Нин Чжиюаня из равновесия. Он отпил чай и невозмутимо ответил:
— Раз эти двое не кровные родственники, то всё в порядке. Если они хотят быть вместе — это их дело.
Куан Яотин, казалось, на мгновение задумался, потом улыбнулся и не стал продолжать тему.
Когда до начала скачек оставалось совсем немного, ассистент сообщил ему, что сюда так же приехал один влиятельный господин, он назвал его шибо*. Куан Яотин кивнул и обернулся к Нин Чжиюаню:
— Не возражаешь, если к нам присоединятся ещё несколько человек?
Примечание переводчика:
* Шибо — 世伯 (shìbó) — это обращение. Буквально «старший брат отца». В речи часто используется как уважительное обращение к старшему другу отца или старшему по статусу.
Нин Чжиюань и приехал сюда ради новых знакомств, так что, разумеется, не возражал.
— Как тебе будет удобно.
Через несколько минут ассистент пригласил гостей. Когда дверь ложи открылась, Нин Чжиюань вместе с Куан Яотином поднялся им навстречу, чтобы поприветствовать, и тут в его взгляде мелькнуло редкое удивление. Вслед за влиятельным господином вошёл… Цэнь Чжисэнь. Он стоял рядом с тем шибо, с улыбкой на губах, изящный и учтивый, держался на шаг позади, но вовсе не в тени.
Их взгляды встретились. В этот миг Нин Чжиюань уже всё понял, он слегка приподнял брови и улыбнулся. А затем, едва заметно шевельнув губами, беззвучно произнёс:
— Болван.
http://bllate.org/book/12442/1107927
