Глава 55. Его модель.
В пять вечера Нин Чжиюань, вернувшись с деловой встречи, вошёл в офис.
Несколько сотрудников, столпившись вместе, болтали, смеялись и рассматривали журнал в руках одной из девушек. Даже Лю Лу, для которой работа обычно всегда была на первом месте, теперь тоже подошла и присоединилась к веселью. Нин Чжиюань остановился.
— Что это вы тут смотрите? — окликнул он.
Девушка с журналом тут же попыталась спрятать его под папкой с документами. Нин Чжиюань приподнял бровь, а Лю Лу усмехнулась:
— Да перестань, чего тут прятать.
Нин Чжиюань подошёл ближе, и ему передали журнал. Это были те самые рекламные фотографии, для которых он недавно позировал по просьбе Тан Шици. Снимки попали на разворот одного из ведущих мужских модных журналов страны.
Он небрежно пролистал страницы. Снимки вышли вполне достойными. Хотя Нин Чжиюань и не был профессиональной моделью, но фотограф оказался настоящим мастером своего дела, сумел выбрать выгодные ракурсы, и в итоге результат получился неожиданно хорошим.
Пару дней назад Тан Шици специально напомнила ему купить номер, но он, конечно, напрочь об этом забыл.
— Босс, с каких пор вы от нас скрываете, что потихоньку начали пробиваться в индустрию моды? Если бы тут не было вашего имени, мы бы и не узнали!
— Да-да, с такой внешностью вы и так уже выиграли в лотерею. Оставаться в нашей сфере — это же просто напрасная трата таланта.
— В интернете, кстати, тоже это обсуждают. Все только и говорят о том, что ваше место в шоу-бизнесе.
Коллеги один за другим сыпали шутками. Даже Лю Лу поддержала:
— Директор Сяо Цэнь, держать вас тут — это и правда неэффективное использование вашего потенциала.
Нин Чжиюань, досмотрев журнал, закрыл его и отдал обратно.
— Ну уж нет, — улыбнувшись, сказал он, — мне куда приятнее иметь дело с деньгами.
Он вернулся к себе в кабинет, и как только устроился в кресле, пришло сообщение от Цэнь Чжисэня:
[Ты сегодня придёшь?]
Нин Чжиюань откинулся на спинку кресла и написал:
[Ты уже вернулся?]
[Только что приземлился.] — ответил Цэнь Чжисэнь.
Они не виделись уже больше двух недель — оба были очень заняты, а Цэнь Чжисэнь последние дни был ещё и в командировке и только сегодня вернулся.
Нин Чжиюань написал:
[Сегодня не получится. У меня деловой ужин, мы заранее договорились.]
В этот момент Цэнь Чжисэнь в машине смотрел на разворот журнала, который лежал у него на коленях, и медленно набирал сообщение:
[Во сколько закончишь? Где будешь? Я заеду.]
Спустя полминуты пришёл ответ:
[Не знаю во сколько. Посмотрим. Если будет поздно, не надо за мной приезжать.]
[Ладно. Я буду дома. Приезжай пораньше.] — написал Цэнь Чжисэнь.
Казалось, он был совершенно уверен, что Нин Чжиюань придёт. Или, точнее, просто решил, что тот обязан прийти, не оставив ему ни малейшего шанса отказаться.
Одного взгляда на это сообщение было достаточно, чтобы Нин Чжиюань представил выражение лица Цэнь Чжисэня. Внешне тот явно выглядел предельно серьёзным, но внутри, скорее всего, уже выбирал, в какой позе займётся с ним сексом сегодня вечером.
Коротко усмехнувшись, он больше не стал ничего писать и просто выключил экран телефона.
Цэнь Чжисэнь всё ещё смотрел на тот самый разворот в журнале, который уже довольно давно лежал у него на коленях. На снимке Нин Чжиюань сидел на высоком барном стуле, одну ногу он опустил на пол, другую небрежно поставил на подставку, правая рука была чуть приподнята, а пальцами он ухватился за вторую пуговицу рубашки. Томный взгляд, направленный прямо в объектив, сквозил едва уловимым оттенком соблазна.
Раньше Цэнь Чжисэню не особо нравилось, когда Нин Чжиюань выглядел вот так. Но если тем, кого хотел дразнить Нин Чжиюань был он, тогда это вызывало уже совершенно иное чувство.
Цэнь Чжисэнь ещё какое-то время смотрел на фотографию, а потом вдруг провёл кончиками пальцев по странице. От лица и вдоль тела, очерчивая каждую линию.
Сидевший спереди помощник обернулся, чтобы доложить кое-что по работе, но, заметив эту сцену, тут же прикусил язык. Он поспешно отвернулся и больше не решился прерывать молчание.
В девять вечера Нин Чжиюань вошёл в дом Цэнь Чжисэня.
Тот только что вышел из душа, на нём был лишь банный халат. Он возился с фотоаппаратом в гостиной, но, услышав шаги у входа, тут же его отложил, поднялся и пошёл встречать Нин Чжиюаня.
Но стоило тому переступить порог, как его тут же прижали к стене. Цэнь Чжисэнь наклонился ближе и вдохнул аромат его губ.
— Сколько ты выпил сегодня? И как добрался?
— Чжоу Хаочэн подвёз, — лениво отозвался Нин Чжиюань, прислонившись к стене. — Он ещё спрашивал, кто живёт в таком месте и сколько тут стоят квартиры. А я ответил, что это золотой дом, в котором я прячу своего возлюбленного*.
Примечание переводчика:
* 金屋藏娇 (jīn wū cáng jiāo) — это устойчивое выражение в китайском языке, которое дословно переводится как «золотой терем для наложницы», но образно означает «иметь/прятать любовницу». Это классическая идиома, связанная с историей из времён династии Хань. Будущий император Хань Уди в детстве пообещал, что, когда вырастет, построит золотую комнату, чтобы там прятать красавицу, которую он полюбил. С тех пор это выражение стало означать: содержать любимую женщину (любовницу), устраивать для неё шикарное жильё, прятать любимого человека в роскоши.
— И он поверил? — спросил Цэнь Чжисэнь.
— Поверил? Конечно, нет, — тихо усмехнулся Нин Чжиюань. — Я ведь уже не член семьи Цэнь, откуда бы у меня деньги на такую квартиру? Он, наверное, подумал, что здесь прячут как раз меня.
— Ты мог бы сказать ему правду, — предложил Цэнь Чжисэнь.
— Хочешь, чтобы я официально представил тебя своим друзьям? — безошибочно разгадал его мысли Нин Чжиюань. — Посмотрим.
Цэнь Чжисэнь прижал ладонь к его горячей шее и начал медленно её поглаживать.
— Чжиюань...
Нин Чжиюань от этого прикосновения почувствовал лёгкий зуд, он повернулся к нему лицом и сдался:
— Ладно, шучу. Я сказал, что это твой дом. Только он после этого ещё больше насторожился, мол, какого чёрта я посреди ночи заявляюсь к старшему брату ночевать. Такая китайская форма родственных чувств вообще чужда этому американцу, он просто не в состоянии этого понять.
Последние слова он выделил особенно выразительно, а в его взгляде мелькнула насмешка. Но Цэнь Чжисэнь вовсе не придал этому значения.
— Он просто не привык к такому, поэтому ему кажется это странным.
— Ага, — кивнул Нин Чжиюань, едва сдерживая смех.
— Только почему он трезвый, тебя подвёз, а ты — нет? Вы же вместе были на встрече?
— Нет, — объяснил Нин Чжиюань. — Он просто оказался неподалёку, вот я и попросил забрать меня из отеля и подбросить.
— А почему мне не позвонил? — спросил Цэнь Чжисэнь. — Я ведь сказал, что могу тебя забрать.
— Не хотел, чтобы ты приезжал. — Нин Чжиюань встретил его взгляд и понизил голос: — Цэнь Чжисэнь, мы полмесяца не виделись. Если бы ты приехал за мной, смог бы удержаться? Лучше уж встретиться сразу дома, правда?
Произнеся эти слова, улыбка так и не сошла с его губ.
Цэнь Чжисэнь не мог не признать: Нин Чжиюань слишком хорошо знает, как надо соблазнять. Порой ему достаточно одного-единственного предложения, чтобы заманить его в ловушку.
Губы прижались к губам. Такое знакомое ощущение. И Нин Чжиюань с жаром ответил на поцелуй. Оказывается, не мог удержаться тут не только Цэнь Чжисэнь.
Пиджак с Нин Чжиюаня был снят ещё у входа и просто отброшен в сторону. Цэнь Чжисэнь выдернул подол его рубашки из брюк, а затем стал расстегивать пуговицы одну за другой. Его руки бесцеремонно скользили по телу Нин Чжиюаня, не сдерживая желания. Цэнь Чжисэнь резко притянул его к себе, крепко прижал сквозь одежду, и от этого прикосновения по телу пробежала горячая волна жара.
Губы скользнули ниже, миновали подбородок и опустились к шее. Нин Чжиюань сдавленно застонал. После лёгкой, уже знакомой боли тут же последовала куда более сильная волна наслаждения. Он даже не сомневался, что на шее снова останется след.
Дальше — может быть, ванная, может, кровать. А может, и вовсе неважно где. Но, вопреки ожиданиям Нин Чжиюаня, Цэнь Чжисэнь отстранился. Всё ещё тяжело дыша, но сделал шаг назад.
— Чжиюань, ты же позировал для других, попозируй теперь и для меня?
Его голос прозвучал хрипло и низко, почти у самого уха.
— Стать твоей моделью? — Нин Чжиюань был озадачен.
— Ага. Хочу сделать пару снимков. Сейчас в «Ценьань» проходит фотоконкурс, я тоже подал заявку, чтобы показать пример. Но решил сначала немного потренироваться, — спокойно объяснил Цэнь Чжисэнь.
— Тебе всё ещё нужно тренироваться?
— Я давно не занимался фотографией по-настоящему, подрастерял навык.
Нин Чжиюань всё понял. Его старший брат отлично умел найти предлог.
— Разве это не я должен был тебя снимать? Почему теперь всё обернулось иначе?
— Да какая разница.
— И как ты это себе представляешь?
— Для начала сходи в душ. — Цэнь Чжисэнь слегка похлопал его по талии. — Я подожду.
— Ладно.
Нин Чжиюань ушёл в ванную и включил воду. А примерно через двадцать минут он уже вышел, просто накинув халат на влажное тело и небрежно завязав пояс. Он подошёл к зеркалу и взглянул на своё отражение.
Кожа ещё хранила жар и влагу после душа. Нин Чжиюань коснулся того самого следа от укуса на шее, оставленного Цэнь Чжисэнем, и взял флакон духов, стоявший на краю раковины. Это был тот самый парфюм, которым обычно пользовался Цэнь Чжисэнь. Закрыв глаза Нин Чжиюань распылил пару раз перед собой. Сквозь тёплый пар и влажность начала проступать холодная свежесть аромата. От него теперь пахло так же.
Очень приятно.
Когда он вернулся в гостиную, Цэнь Чжисэнь всё ещё возился с фотоаппаратом. Услышав шаги, он поднял глаза и увидел Нин Чжиюаня, стоявшего прямо перед ним. Волосы у него ещё были влажными, тело тоже, как и халат, который сидел на нём свободно и слегка небрежно.
Цэнь Чжисэнь поднял камеру. Нин Чжиюань прищурился и посмотрел прямо в объектив. А точнее на того, кто был по ту сторону. Он позволил Цэнь Чжисэню запечатлеть этот момент.
Цэнь Чжисэнь взглянул на только что сделанный снимок. Пожалуй, вышло неплохо. Но...
— Чего-то не хватает, — сказал он.
Нин Чжиюань подошёл поближе, тоже взглянул на экран и оценил:
— Ничего особенного.
Цэнь Чжисэнь тихо рассмеялся, повернул голову и уловил на нём аромат своих духов.
— Чжиюань.
— М? — Нин Чжиюань всё так же смотрел на экран фотоаппарата в его руках.
— Сними халат, — сказал Цэнь Чжисэнь. В его приглушённом голосе звучали нотки соблазна.
Нин Чжиюань поднял глаза и уловил лёгкое волнение в его взгляде.
— Цэнь Чжисэнь, у тебя такой тон, будто ты пытаешься обманом соблазнить несовершеннолетнего мальчика.
— Только со спины.
Они молча смотрели друг на друга пару секунд, после чего Нин Чжиюань развязал пояс халата. На самом деле ему было всё равно, даже если бы Цэнь Чжисэнь захотел снять его в анфас, он и это бы позволил. Через полминуты он уже сидел совершенно обнажённый на белоснежном ковре в гостиной, боком прислонившись к дивану.
На спинке Нин Чжиюань увидел небрежно брошенный галстук, который оставил там Цэнь Чжисэнь. Он потянулся, взял его и обмотал несколько раз вокруг запястья правой руки, прикрывая едва заметный след от ожога.
Цэнь Чжисэнь опустился позади него на колени и нацелил объектив.
Нин Чжиюань полулёжа облокотился на диван одной рукой. Вся линия его тела от верхней части спины до бёдер оставалась на весу, он удерживал равновесие за счёт бедра, которым он опирался на ковёр, в таком положении талия уходила в плавный и свободный изгиб. Эта поза подчёркивала его изящную фигуру. Широкие плечи сходились к узкой талии, после чего она снова расширялась к бёдрам, образуя выразительный и сексуальный силуэт.
Спина тоже была необычайно красива. По линиям мышц всё ещё стекали капли воды и поднимался пар, выступающие лопатки образовывали идеальную дугу, а позвоночная впадина уходила вниз и терялась между двумя округлыми, упругими ягодицами.
Дальше — длинные ноги, сложенные одна на другую. Нижняя была согнута и плотно прилегала к шерстяному ковру, а верхняя небрежно лежала поверх. Напряжённые бедра были полны силы, в них чувствовалась мощь. Очень соблазнительно.
Вторая рука лежала на ягодице, на запястье всё ещё был повязан тот самый галстук. Один его конец свободно свисал вниз, немного прикрывая тело. Это была единственная вещь на Нин Чжиюане.
Сквозь стеклянную стену в комнату пробился луч света и скользнул по его телу. В тот миг Цэнь Чжисэнь затаил дыхание и нажал на спуск затвора.
Нин Чжиюань, всё ещё сидя на полу, тут же взял фотоаппарат и стал разглядывать фотографию. Полюбовавшись какое-то время, он кивнул:
— Этот снимок неплох.
— Да, не хуже того, что был снят на Гавайях. — Цэнь Чжисэнь тоже был явно удовлетворён.
Уголки губ Нин Чжиюаня приподнялись. Он сразу понял, что Цэнь Чжисэнь говорил о той самой фотографии, сделанной в машине, в первую их ночь под дождём, когда он кончил прямо у него на коленях.
— Я думал, тот тебе больше по вкусу.
— У каждого своё очарование, — ответил Цэнь Чжисэнь.
На снимке с Гавайев была страсть и безудержность, на этом — тайна и соблазнение. Обе фотографии по-своему нравились Цэнь Чжисэню.
— Директор Цэнь собирается участвовать с такой фотографией в конкурсе «Ценьань»? — усмехнулся Нин Чжиюань. Ему будто было всё равно, что на фото он сам.
— Нет, — покачал головой Цэнь Чжисэнь. — Эта не подходит.
— М-м, ну и ладно, — отозвался Нин Чжиюань.
Цэнь Чжисэнь уловил в его голосе нотку разочарования.
— Ты что, правда хочешь, чтобы я показал всем такую фотографию?
— Это твоё дело, — сказал Нин Чжиюань.
Он и правда не придавал этому значения. Возможно, слово «безумие» было заложено в его ДНК. Даже если бы Цэнь Чжисэнь взял такую фотографию и отправил на конкурс, и даже если бы кто-то узнал, кто именно изображён на снимке, Нин Чжиюань бы не смутился. Напротив, внутри вспыхнуло бы тайное возбуждение, потому что именно Цэнь Чжисэнь сделал этот снимок.
Но Цэнь Чжисэнь, конечно, не стал бы так поступать. Впрочем, раз Нин Чжиюань не возражал, то можно было не сдерживаться и снимать больше подобных кадров. И не только таких. Некоторые из его фантазий были куда более непристойными, и он намеревался воплотить их в жизнь одну за другой.
Взгляд Цэнь Чжисэня снова скользнул по телу Нин Чжиюаня. Тот по-прежнему был обнажён, лишь небрежно накинул на плечи халат. Он всё ещё рассматривал фотографию, как голос Цэнь Чжисэня раздался совсем близко:
— Хочешь выпить?
Нин Чжиюань искоса взглянул на него.
— Как скажешь.
Цэнь Чжисэнь пошёл за вином, а когда вернулся, увидел, как Нин Чжиюань с фотоаппаратом в руках сделал несколько кадров ночного вида за стеклянной стеной.
Цэнь Чжисэнь протянул ему бокал, тот поднёс его к губам и, слегка запрокинув голову, позволил вину скользнуть в рот. Сам Цэнь Чжисэнь пить не стал, он лишь наблюдал за каждым движением Нин Чжиюаня, держа свой бокал в руке.
— А ты почему не пьёшь? — спросил Нин Чжиюань, отставив бокал.
— Я предпочитаю по-другому, — ответил Цэнь Чжисэнь.
Их взгляды переплелись. Нин Чжиюань снова набрал немного вина в рот, поставил бокал на столик и, обхватив ладонями голову Цэнь Чжисэня, потянулся и поцеловал его.
Сладкое и терпкое вино перетекло ему в рот. Между языками и губами, в тесном сплетении, они словно передавали его между собой, пока наконец не проглотили каждый свою порцию. Когда дыхание сбилось, они чуть отстранились, но губы всё ещё касались друг друга. Цэнь Чжисэнь тихо рассмеялся, а голос его звучал хрипло:
— Чжиюань, я ведь не это имел в виду.
Нин Чжиюань вскинул брови.
В следующее мгновение его прижали к ковру лицом вниз, и на спину хлынуло холодное вино. Он не успел толком ничего почувствовать, как Цэнь Чжисэнь придавил его сверху своим телом. Кончик языка коснулся кожи, он опускался всё ниже, слизывая по пути вино, которое успело впитать в себя тепло его тела. И так, пока не добрался до самого основания позвоночника.
Слишком возбуждающе! Он никогда раньше такого не испытывал.
Нин Чжиюань возбудился до такой степени, что даже ступни напряглись, а дыхание сбилось.
— Цэнь Чжисэнь, где ты нахватался этих пошлых трюков? И на ком уже успел попробовать?
Цэнь Чжисэнь наконец приподнялся, но тут же снова наклонился и поцеловал Нин Чжиюаня. Прежде, чем их губы и языки слились, он прошептал:
— Только на тебе.
http://bllate.org/book/12442/1107923
