Глава 37. Его мир.
В девять утра вся компания отправилась в море.
Однако, прямо перед тем как подняться на яхту, Нин Чжиюань внезапно передумал: решил, что плыть на сноркелинг с этими барышнями неинтересно, и предложил Цэнь Чжисэню отправиться подальше, на глубоководное погружение.
Цэнь Чжисэню на самом деле тоже не слишком хотелось плыть с остальными, так что идея ему пришлась по душе.
— Поехали, — согласился он.
Но тут Тан Шици оттащила Нин Чжиюаня в сторону и, понизив голос, с мольбой прошептала:
— Сделай одолжение… Возьми брата с собой и поезжайте с нами, ну пожалуйста!
Нин Чжиюань покосился на неё.
— Что за причина?
Та кивнула на одну из своих подружек поодаль.
— Подыграй немного, дай ей шанс. Ну, ты же понимаешь о чём я...
Нин Чжиюань перевёл взгляд: девушка и правда стояла рядом с Цэнь Чжисэнем, стараясь завести разговор. Цэнь Чжисэнь не то чтобы её игнорировал, но особого интереса тоже не проявлял.
— У твоей подружки вкуса ноль, — хмыкнул Нин Чжиюань. — На что она рассчитывала, положив глаз на Цэнь Чжисэня?
— А что, по-твоему, она должна была на тебя глаз положить? — Тан Шици возмущённо округлила глаза. — Ты посмотри на свою шею... Да с твоими нравственными качествами кому ты вообще сдался!
Хотя Цэнь Чжисэнь в обществе вёл себя немного холодно и отстранённо, и, кроме того, держался подальше от женщин, но у такой отстранённости тоже есть свои нюансы — всегда найдутся те, кто захочет бросить вызов и покорить эту трудную вершину.
Нин Чжиюань вырвал руку из хватки Тан Шици.
— Бесполезно. Передай своей подруге, пусть оставит эту затею. Это для её же блага.
— Почему? — не унималась та.
— Без всяких «почему», — с губ Нин Чжиюаня исчезла улыбка. — Даже не вздумайте строить планы на Цэнь Чжисэня. Никому нельзя.
— Эй! — возмутилась Тан Шици.
Но Нин Чжиюань её уже не слушал. Он подошёл к Цэнь Чжисэню и позвал:
— Пошли.
И, не оборачиваясь, направился к другой яхте, пришвартованной рядом. Цэнь Чжисэнь слегка кивнул девушке, всё ещё пытавшейся с ним заговорить, и пошёл следом.
Когда яхта тронулась, Нин Чжиюань устроился на палубе, откинувшись назад и оперевшись руками позади себя. Он сидел в расслабленной позе, подняв лицо к слепящему солнцу.
— Погода сегодня хорошая.
Цэнь Чжисэнь стоял рядом, облокотившись на релинг и глядя на море.
— Да, вполне.
Нин Чжиюань перевёл на него взгляд. Цэнь Чжисэнь, словно почувствовав это, обернулся, и их взгляды встретились.
— Что?
— С кем это ты только что говорил, директор Цэнь? — спросил Нин Чжиюань.
— Да так… Мы просто перекинулись парой фраз, — ответил Цэнь Чжисэнь и на полуслове запнулся. — А тебе так любопытно?
— Ну, допустим, — не стал отрицать Нин Чжиюань.
— Не забивай себе этим голову, — Цэнь Чжисэнь вновь перевёл взгляд на линию горизонта, где небо сливалось с морем, будто ему было всё равно. — Сейчас меня интересуешь только ты.
Нин Чжиюань откинулся ещё сильнее, палящее солнце ласкало его лицо. Он медленно закрыл глаза и просто улыбнулся, ничего не сказав.
Спустя чуть более двадцати минут они прибыли на место.
Оба имели соответствующие сертификаты и могли погружаться на глубину до сорока метров, так что в инструкторе не было нужды. Персонал помог им надеть гидрокостюмы и прочее снаряжение, а сам остался на яхте дожидаться их возвращения.
Перед тем как погрузиться, Нин Чжиюань сказал:
— С тех пор как я получил сертификат, всегда ныряю один.
Он встретил взгляд Цэнь Чжисэня и усмехнулся:
— Ни разу не звал никого с собой.
— А почему бы не найти напарника? Вдвоём ведь безопаснее, — спросил Цэнь Чжисэнь.
— Привычка, — ответил Нин Чжиюань, уже надев маску. — Мне больше нравится в одиночку погружаться в глубины моря.
В маске очертания его глаз стали ещё отчётливее, изогнутые вверх уголки особенно выделялись. Когда он говорил всё это, не отводя взгляда, в его облике сквозила отчуждённость, будто он держал других на расстоянии в тысячу ли.
Цэнь Чжисэню это не понравилось.
— Тогда в этот раз я составлю тебе компанию.
— Хорошо. — В глазах Нин Чжиюаня тут же отразилась улыбка.
Когда все приготовления были завершены, они переглянулись, на мгновение задержали взгляд друг на друге и вместе погрузились в холодные глубины моря.
Погружение длилось недолго, но Нин Чжиюаню вдруг показалось, будто этот процесс особенно затянулся. Для компенсации давления в ушах* ему пришлось несколько раз поднимать голову вверх. Свет над головой постепенно становился всё более тусклым, отдалённым, недосягаемым. Цвета перед глазами медленно менялись от светлых к тёмным, как будто он погружался в нечто неизведанное. И всё это время рядом ощущалась невидимая сила другого человека, которая поддерживала, дарила редкое ощущение покоя.
* То, о чём идёт речь — это уравнивание давления в среднем ухе при погружении, чтобы избежать баротравмы барабанной перепонки. Поднятие головы вверх не является отдельным методом для выравнивания давления, но часто используется в комбинации с методом Вальсальвы или методом Френзеля, чтобы улучшить проходимость евстахиевых труб.
Мир, в который Нин Чжиюань всегда предпочитал погружаться в одиночку, он впервые разделил с кем-то ещё.
Они наконец достигли морского дна. Глубиномер показывал чуть больше тридцати восьми метров, а вокруг простирался подводный каньон.
Тёмно-синяя вода казалась загадочной и непостижимой. А морское дно было окрашено в насыщенно-зелёный цвет. Извилистые каменные выступы поросли водорослями и морскими микроорганизмами. Всюду виднелись морские ежи. Время от времени мимо неспешно проползали крупные морские черепахи. Периодически можно было заметить морской веер, а ещё — полупрозрачных, опасных в своей красоте светящихся медуз, которые иногда проплывали мимо.
И, конечно, везде были кораллы и актинии всех форм и оттенков, от жёлтых до белых и фиолетовых. А в свете их подводных фонарей они раскрывались в диковинных формах и оттенках. Всё это напоминало сложное переплетение ветвей или пышные цветы, распустившиеся прямо в глубине.
Глаза Нин Чжиюаня засветились восторгом. Он хлопнул Цэнь Чжисэня по плечу и метнулся вперёд, легко и неспешно проскользнув в коралловые заросли, наслаждаясь каждым мгновением.
Он увидел большую колонию флуоресцентно-жёлтого цвета. Издали она напоминала золотую ленту, плывущую по течению. Но стоило подплыть ближе, как коралловые щупальца внезапно расправились в стороны и задрожали, выпуская из укрытия целый косяк ярких тропических рыб, которые тут же устремились к нему.
Тело Нин Чжиюаня тоже вытянулось, он словно доверился течению, позволяя рыбам обступить себя и поднять выше. Одну ладонь он протянул вперёд и разжал пальцы. Покрытые радужной чешуёй рыбки тут же подплыли ближе, мягко касаясь кончиков его руки.
Цэнь Чжисэнь находился совсем рядом, немного позади, и всё это время снимал происходящее. Его профессиональная подводная камера отлично справлялась даже на такой глубине.
Он обернулся и увидел Нин Чжиюаня. Цэнь Чжисэнь навёл на него объектив и запечатлел этот миг: морская вода, кораллы, яркие рыбы и в самом центре кадра человек, полностью растворившийся в этом мгновении.
В эту самую секунду Цэнь Чжисэнь вдруг будто понял, что имел в виду Нин Чжиюань, когда говорил о наслаждении от погружения в одиночку.
Тайна и жизненная энергия, глубина и чистота — это заставляло забыть обо всём. Все тревоги и одиночество мира, что остались там, наверху, здесь становились абсолютно незначительными.
Нин Чжиюань наслаждался этой стихией. И в то же время был в ней словно заперт. Он был единственным, кто пытался прорваться внутрь этой картины.
Нин Чжиюань уплыл за коралловые заросли и Цэнь Чжисэнь, не задумываясь, последовал за ним. Но эти заросли были слишком густыми, они заслоняли обзор, и вскоре Нин Чжиюань исчез из виду.
В душе Цэнь Чжисэня внезапно поднялось беспокойство. Он с тревогой огляделся по сторонам, и лишь когда силуэт Нин Чжиюаня снова появился в поле зрения, он немного расслабился.
Они смотрели друг на друга сквозь переплетение кораллов. В этом беззвучном, погружённом во мрак подводном мире, где не видно света с поверхности, каждый из них всё равно смог разглядеть другого, задержаться в глазах человека напротив.
Нин Чжиюань словно почувствовал волнение Цэнь Чжисэня. Он поднёс руку к уху, указав жестом: «Прислушайся».
Издалека донёсся плач китов.
Самих китов они не увидели, но звук был отчётливым — тоскливый и пронзительный, будто скорбь. Он проникал в самое сердце, невольно заставляя откликнуться на этот зов, словно в самом его звучании таилось утешение.
Цэнь Чжисэнь постепенно успокоился и жестом предложил Нин Чжиюаню осмотреться ещё где-нибудь. А тот сегодня, похоже, был особенно счастлив — так увлёкся, что даже забыл обо всём на свете.
И потому ни один из них не заметил приближающуюся опасность.
В итоге Нин Чжиюань почувствовал что-то неладное. Взглянув на манометр, он наконец понял: воздух в его баллоне почти закончился.
Нин Чжиюань не был беспечным человеком, и тем более не стал бы рисковать собственной безопасностью. Если бы он нырял в одиночку, наверняка был бы внимательнее. Но сегодня рядом с ним был Цэнь Чжисэнь, и он невольно расслабился. Кроме того, расход воздуха в этом баллоне оказался выше, чем он ожидал.
В любом случае, размышлять о причинах было уже некогда. К счастью, Цэнь Чжисэнь был совсем рядом. Нин Чжиюань тут же коснулся его предплечья и, когда Цэнь Чжисэнь обернулся, быстро несколько раз провёл ладонью себе по горлу. Жест был предельно ясным.
П/п: Этот жест в дайверской системе сигналов означает «нет воздуха».
Зрачки Цэнь Чжисэня резко сузились, он мгновенно понял, что происходит. Буквально только что он сам смотрел на свой манометр и как раз собирался напомнить Нин Чжиюаню, что пора возвращаться. Но он никак не предполагал, что у того случится такая неожиданная ситуация.
Нин Чжиюань указал на запасной регулятор дыхания, закреплённый на снаряжении Цэнь Чжисэня. Тот среагировал мгновенно, быстро снял его и протянул Нин Чжиюаню.
Даже в такой момент этот человек оставался спокойным и не стал поддаваться панике. Взяв регулятор, он вынул изо рта свой основной и вставил тот, что дал ему Цэнь Чжисэнь. В лёгкие снова поступил свежий воздух, а дыхание восстановилось.
Они больше не стали медлить, взялись за руки, приблизились вплотную, деля один баллон на двоих, и начали подъём с морского дна.
Всё это время Цэнь Чжисэнь не сводил глаз со своего манометра. Воздуха в его баллоне тоже оставалось немного, а теперь его должно было хватить на двоих.
Они действительно допустили промах: и Нин Чжиюань, и он сам слишком увлеклись этим совместным подводным приключением и забыли обо всём на свете.
Цэнь Чжисэнь чувствовал смутное сожаление, но всё это можно было обсудить только по возвращении на поверхность. Нин Чжиюань тоже всё время смотрел на манометр в его руке, и в какой-то момент они оба поняли, что расход воздуха был слишком быстрым. Даже с учётом того, что они дышали вдвоём, такого не должно было происходить.
Нужно было как можно скорее подниматься. Но и торопиться было нельзя — слишком резкий подъём мог негативно сказаться на организме из-за перепада давления. Когда они наконец достигли отметки в последние пять метров до поверхности, необходимо было сделать остановку и провести три минуты на этой глубине для декомпрессии.
Секунды тянулись медленно. Ни один из них не делал лишних движений, они по-прежнему держались за руки, стараясь сохранять равновесие и неподвижность. Языки у них были прижаты к нёбу, чтобы легче контролировать дыхание и сократить расход воздуха.
Но даже этого было недостаточно. Баллон опустошался слишком быстро. Нин Чжиюань хмурился, наблюдая, как стремительно падает значение на манометре. Даже несмотря на то, что до поверхности оставалось всего пять метров, воздуха могло не хватить для благополучного всплытия обоих. Хотя, возможно, именно то, что оставалось всего пять метров, и было их спасением.
Нин Чжиюань поднял голову и взглянул наверх. Дневной свет над головой уже был ясно виден. Когда положенные три минуты подошли к концу, он больше не колебался — решительным движением отбросил в сторону запасной регулятор, который дал ему Цэнь Чжисэнь, и начал всплывать первым.
Разумеется, он поднимался не бездумно: правая рука была поднята вверх, прикрывая голову, левая сжимала клапан подачи воздуха*. Пальцы лежали на кнопке сброса, чтобы при необходимости можно было стравить воздух и тем самым контролировать скорость подъёма. Он слегка запрокинул голову, изо рта непрерывно выходил воздух со звуком — Нин Чжиюань использовал стандартный метод экстренного всплытия, известный как CESA**.
Примечание переводчика:
* Речь идёт об инфляторе компенсатора плавучести (BCD) — это та самая «жилетка» дайвера. Шланг поддува подключается к нижнему (низкого давления) порту регулятора. Через него можно надувать или стравливать воздух из жилета, чтобы контролировать подъём/спуск.
** CESA (Controlled Emergency Swimming Ascent) это методика экстренного контролируемого всплытия при нехватке воздуха. Почему Нин Чжиюань всплывает со звуком? Это часть стандартной процедуры, и это позволяет контролировать дыхание. Медленный, непрерывный выдох через рот со звуком «а-а-а» или «у-у-у» помогает избежать задержки дыхания, которая при всплытии может привести к баротравме лёгких (разрыву лёгочной ткани из-за расширяющегося воздуха). Этому обучают на курсах дайвинга (например, PADI или SSI), где учат использовать звуковой выдох как часть осознанного контроля дыхания при CESA.
Через полминуты он наконец всплыл. Пока ртом надувал компенсатор плавучести, из воды вслед за ним поднялся и Цэнь Чжисэнь. Яхта, стоявшая неподалёку, уже направлялась к ним.
На борту Нин Чжиюань согнулся, навалившись на борт, и долго кашлял, с трудом выплёвывая морскую воду, которой наглотался при всплытии.
Немного не повезло. А может, он просто давно не нырял, подрастерял сноровку и расслабился. Когда он вынырнул, в голове снова и снова возникало выражение глаз Цэнь Чжисэня за стеклом маски. В тот момент, когда Нин Чжиюань отбросил запасной регулятор, в них отразился неподдельный страх. Именно тогда он ненадолго замешкался и в результате наглотался воды.
Цэнь Чжисэнь стоял впереди, что-то выясняя с сотрудниками дайвинг-компании. Нин Чжиюань всё ещё слегка был в рассеянном состоянии, он приподнял голову и увидел лишь его спину. Тот стоял на носу яхты с обнажённым торсом, вода ещё стекала по телу, волосы были насквозь мокрыми, и во всём его облике чувствовалась угроза. Цэнь Чжисэнь громко отчитывал кого-то по-английски и в конце концов даже выругался.
Но Нин Чжиюань даже в такой момент умудрился полюбоваться мышцами его спины. Их форма была исключительно красивой, будто выточена глубокими водами океана до идеальных очертаний и изгибов. Кожа здорового пшеничного оттенка, усыпанная каплями воды, казалось, светилась.
Ругательства Цэнь Чжисэня доносились до него фраза за фразой, и Нин Чжиюаню стало даже немного смешно. Это было действительно редкостью: раньше, что бы ни натворили подчинённые в компании, Цэнь Чжисэнь в худшем случае хмурился и делал выговор. Никогда прежде он не вёл себя вот так: скаля зубы и выпуская когти, как разъярённый лев, утратив привычную вежливость.
На этот раз он и правда вышел из себя.
Когда Цэнь Чжисэнь вернулся, Нин Чжиюань всё ещё стоял у борта, облокотившись на перила и рассеянно смотрел в одну точку.
Цэнь Чжисэнь протянул ему бутылку минеральной воды, и только тогда Нин Чжиюань поднял голову и слабо улыбнулся. Взяв её, он прополоскал рот и сделал пару неспешных глотков.
— Проверили. Оба баллона оказались с дефектами. Утечка воздуха, — мрачно сказал Цэнь Чжисэнь. — Они не обнаружили этого раньше. Когда мы спустились ко дну, давление стало слишком высоким, а утечка — критической.
— М-м, — протянул Нин Чжиюань.
Он, в целом, сам уже всё понял. В том была и их доля ответственности — следовало заметить это раньше. Оба действительно давно не погружались, расслабились и не обратили должного внимания на важные детали.
— Зачем ты отбросил запасной регулятор? — на лице Цэнь Чжисэня всё ещё можно было увидеть гнев, он с трудом сдерживался.
— Гэ, воздуха ведь правда не хватало. Это был твой баллон. Если бы ты оказался на моём месте, ты бы тоже выбрал всплыть.
— Мы могли вместе подняться ещё на метр-два, — сказал Цэнь Чжисэнь. — Тогда, даже если бы воздух полностью закончился, для нас обоих это было бы безопаснее.
— Это не имело особого значения, — Нин Чжиюань выглядел уставшим, он просто сел на палубу и покачал головой. — Три метра, четыре, или даже пять — разницы почти нет. Я пошёл на риск один, чтобы не втягивать в это нас обоих. К тому же, оставалось всего-то пять метров. Я решился только потому, что был уверен в своих силах.
— Ты упрямишься, — нахмурился Цэнь Чжисэнь. — Но ведь ты всё-таки нахлебался воды. А если бы поднялся чуть выше, всё бы обошлось.
Нин Чжиюань поднял голову и посмотрел на него.
— Да, хлебнул немного, я не спорю, это была моя оплошность. Неожиданно получилось. Но гэ… если бы мы тогда поменялись местами, ты бы сделал иначе? Разве бы ты не поступил так же? В тот момент я действительно не мог долго думать, просто решил, что всё будет в порядке, и пошёл на это. Мне не нужно было, чтобы ты рисковал вместе со мной. Это не бравада — это просто трезвый расчёт.
Нин Чжиюань и впрямь не важничал, не хорохорился. Но сделал это намеренно. И напоследок добавил:
— Гэ, я ведь не один из этих твоих мальчиков. За свои поступки я отвечаю сам. Мне не нужно, чтобы ты обо всём заботился.
Примечание переводчика:
Компенсатор плавучести (BCD)
http://bllate.org/book/12442/1107905
