Глава 29. В самом расцвете сил.
За ужином Цэнь Чжисэнь получил звонок от Тан Шуцзе, его слова заставили Цэнь Чжисэня нахмуриться:
— Сегодня вечером? Разве не завтра?
После короткого разговора он в итоге без особого энтузиазма согласился и повесил трубку.
— Что-то случилось? — продолжая есть, небрежно спросил Нин Чжиюань.
— Тан Шуцзе собирается устроить вечеринку по случаю помолвки на Гавайях и пригласил меня присоединиться. Полетим на его частном самолёте. Изначально вылет планировался на завтра, но внезапно перенесли на сегодняшний вечер. — Он взглянул на часы. — Вылетаем в одиннадцать.
— Ого, и на него нашлась желающая, — усмехнулся Нин Чжиюань. — Отсюда до Гавайев почти десять часов. Директор Цэнь, вы такой занятой человек, и всё же нашли время ради какой-то помолвки?
— Не совсем ради неё, — пояснил Цэнь Чжисэнь. — У меня есть одно дело: я веду переговоры о сделке по поглощению, нужно встретиться с инвестором из Нью-Йорка. И так уж сложилось, что он тоже сейчас отдыхает на Гавайях, так что заодно пересекусь с ним.
— Уже половина восьмого, тебе, наверное, пора выдвигаться? Ведь ещё нужно собрать вещи, — заметил Нин Чжиюань.
Цэнь Чжисэнь не стал торопиться и задумался на мгновение, а затем предложил:
— Не хочешь полететь со мной? Всё равно завтра суббота, проведём там четыре-пять дней, потом вместе вернёмся.
Нин Чжиюань приподнял бровь.
— Директор Цэнь, у меня, между прочим, тоже много дел.
— Сколько недель ты уже без выходных? — спросил тот.
Нин Чжиюань сначала задумался, но затем нехотя уступил:
— Ладно. Но на частном самолёте этого богатенького господина Тана точно найдётся ещё одно место?
— Это не проблема, — заверил Цэнь Чжисэнь. — Я договорюсь.
После ужина Нин Чжиюань сначала отвёз Цэнь Чжисэня домой, затем вернулся к себе, принял душ, переоделся и заодно собрал чемодан. В половине десятого около его дома остановилась машина Цэнь Чжисэня. Нин Чжиюань сел в неё и они вместе отправились в аэропорт.
Отправляясь на отдых, Цэнь Чжисэнь на удивление отказался от своего привычного делового стиля: вместо костюма на нём была свободная рубашка и повседневные брюки, а поверх — куртка.
Нин Чжиюань оглядел его с ног до головы и заметил:
— Директор Цэнь, в таком виде вы выглядите куда моложе.
— Ты хочешь сказать, что обычно я выгляжу старым?
— Тебе уже за тридцать, — усмехнулся Нин Чжиюань. — Средний возраст.
Цэнь Чжисэнь на секунду задержал взгляд на улыбке в уголках его губ и спокойно напомнил:
— Чжиюань, есть такое выражение — «в самом расцвете сил».
Хотя это были вполне обычные слова, из его уст они прозвучали как намёк на что-то большее.
Нин Чжиюань в ответ лишь молча усмехнулся.
На лице Цэнь Чжисэнь тоже мелькнула лёгкая улыбка. Он не стал продолжать эту тему, а просто жестом велел водителю трогаться.
К моменту их прибытия в аэропорт была уже половина одиннадцатого. Они приехали последними.
Когда Тан Шуцзе увидел, что Цэнь Чжисэнь привёз с собой именно Нин Чжиюаня, его глаза чуть не вылезли из орбит. Дождавшись момента, когда тот отошёл поздороваться с Тан Шици и её подругами, он тут же схватил Цэнь Чжисэня за рукав и понизил голос:
— Ты с ума сошёл? Какого чёрта ты притащил с собой этого фальшивого младшего брата?
— А в чём проблема? — спокойно ответил Цэнь Чжисэнь. — Я же говорил тебе, что возьму с собой ещё одного человека.
— Я думал… — Тан Шуцзе хотел было что-то возразить, но замялся.
Он был одним из немногих, кто знал о сексуальной ориентации Цэнь Чжисэня. Поэтому подумал, что тому внезапно взбрело в голову взять с собой какого-нибудь любовничка развлечься… но в итоге это оказался Нин Чжиюань?!
Тем временем, Тан Шици тоже не удержалась от вопроса, когда увидела Нин Чжиюаня:
— Ты серьёзно? Ты поехал развлекаться с Цэнь Чжисэнем? Цэнь Чжиюань, тебя что, подменили?
Тот пожал плечами, ничуть не смутившись.
— Во-первых, почему мне нельзя проводить с ним время? А во-вторых, я тебе уже говорил, что сменил фамилию.
— Ой, да какая разница, это просто фамилия, — Тан Шици тут же решила не обращать внимания на вторую часть фразы. — Ты же, вроде, терпеть не можешь своего брата. И вдруг решил поехать с ним?
— Кто сказал, что я его терпеть не могу? — Нин Чжиюань покачал головой. — Цэнь Чжисэнь сейчас мой главный спонсор. Мне остаётся только держаться за него покрепче и всячески угождать. Я просто сопровождаю его в поездке, это такая мелочь.
Тан Шици выразительно посмотрела на него:
— Ты что, ненормальный что ли?
Перекинувшись с ней ещё парой фраз, Нин Чжиюань обернулся и заметил, что Цэнь Чжисэнь разговаривал с кем-то неподалёку от них, но время от времени поглядывал в его сторону.
Интересно, он успел что-то расслышать из их разговора с Тан Шици? Но Нин Чжиюаня это ничуть не смутило, и он спокойно подошёл ближе.
Нин Чжиюань был знаком с некоторыми друзьями Цэнь Чжисэня и Тан Шуцзе, хотя и не близко. Он непринуждённо поздоровался с ними, а кто-то из компании тут же пошутил, что Цэнь Чжисэнь и в самом деле оправдывает свою репутацию человека, равнодушного к женскому полу, даже отправляясь на отдых, он взял с собой младшего брата.
— Я просто увязался с ним, чтобы бесплатно выпить и поесть, — невозмутимо ответил Нин Чжиюань.
А Цэнь Чжисэнь в этот момент положил руку ему на плечо и слегка сжал.
К ним подошёл сотрудник аэропорта и сообщил, что можно подниматься на борт. Нин Чжиюань и Цэнь Чжисэнь немного замедлили шаг и оказались позади остальных.
Цэнь Чжисэнь внезапно наклонился к самому уху Нин Чжиюаня и негромко спросил:
— Главный спонсор? Держаться покрепче? Всячески угождать и сопровождать в поездке?
Нин Чжиюань даже глазом не моргнул:
— Что-то не так?
— Пойдём, — Цэнь Чжисэнь усмехнулся, но не стал продолжать этот разговор.
Частный самолёт семьи Тан уже полностью подготовили к вылету. Борт был довольно большим и вмещал до тридцати пассажиров. В этот раз, так как это всего лишь вечеринка по случаю помолвки, пригласили только близких друзей. Среди них были приятели самого Тан Шуцзе, две подруги Тан Шици, а остальные гости — со стороны невесты. В общей сложности чуть больше двадцати человек.
Незадолго до посадки Нин Чжиюань заметил невесту Тан Шуцзе. Она тоже была дочерью из богатой семьи и, судя по всему, особого интереса к жениху не испытывала. Впрочем, сам Тан Шуцзе, кажется, тоже не слишком переживал: всего месяц назад Нин Чжиюань видел его в компании совсем другой девушки. Видимо, у каждого из них была своя жизнь.
Когда Нин Чжиюань уже устроился в кресле, к нему вдруг подошла какая-то молодая женщина и приветливо заговорила:
— Директор Сяо Цэнь, давно не виделись. Не ожидала встретить вас здесь.
Нин Чжиюань поднял глаза. Девушка показалась ему знакомой, но он не мог точно сказать, откуда её знает. А вот она улыбалась и смотрела на него с явным намёком, будто они определённо встречались раньше.
Кажется, она, наконец, догадалась, что он её не узнал, поэтому негромко произнесла название одного курорта. Только тогда Нин Чжиюань вспомнил : несколько лет назад он впервые за долгое время смог выбраться в отпуск и там провёл с ней бурную ночь. Но, честно говоря, он давно забыл об этом.
Цэнь Чжисэнь, сидевший рядом, тоже уловил подтекст. Он незаметно посмотрел на девушку, оценивающе скользнув взглядом по её фигуре. Высокая, красивая, с идеальными формами — как раз во вкусе Нин Чжиюаня.
Но уже в следующую секунду он отвёл взгляд и продолжил листать журнал, который только что взял в руки.
Нин Чжиюань вовсе не выглядел смущённым. Он обменялся парой фраз с девушкой, которая оказалась подругой невесты, после чего та вернулась на своё место.
Вскоре самолёт взлетел. Цэнь Чжисэнь всё так же продолжал листать журнал, а Нин Чжиюань, уже почти надев маску для сна, вдруг сказал:
— Три года назад, когда отец заставил меня взять отпуск, я поехал отдыхать на Фиджи и там встретил её.
Рука Цэнь Чжисэня, перелистывающая страницу журнала, вдруг замерла.
Три года назад Нин Чжиюань ещё был директором инвестиционного отдела «Цэньань». Его способности действительно были выдающимися, но всё же он был слишком молод. В двадцать три года, окончив магистратуру, он сразу вошёл в руководство среднего звена, а спустя два года занял пост директора. Однако среди высшего руководства компании звучало немало сомнений: даже несмотря на его успехи, его возраст вызывал вопросы.
В тот раз он настаивал на сделке по поглощению зарубежной компании, стоимость которой превышала два миллиарда долларов. Практически никто из совета директоров не поддержал его предложение, и только Цэнь Шэнли пошёл против мнения большинства и позволил ему взять инициативу в свои руки. Но всё пошло не так гладко, как ожидалось. В середине процесса из-за изменений в государственной политике сделка оказалась на грани срыва, а ранее вложенные средства оказались под угрозой. Под давлением совета директоров и акционеров Цэнь Шэнли отправил его в вынужденный отпуск, а сам взял весь удар на себя.
Однако, к удивлению всех, вернувшись через неделю, Нин Чжиюань сразу же погрузился в работу и нашёл обходной путь. В итоге он успешно довёл сделку до конца, а последующий эффект превзошёл все ожидания. Именно после этого случая он окончательно занял прочную позицию в компании.
— Тогда, если честно, у меня опустились руки, — продолжил Нин Чжиюань. — Мы пили с ней, болтали, и она сказала, что если я хочу избавиться от клейма «директора Сяо Цэня», мне нельзя просто так сдаться. Я подумал, что она права. Если бы я тогда сломался, то, наверное, так бы и остался этим «маленьким директором» до конца жизни.
— Ты так сильно переживал из-за этого прозвища? — посмотрел на него Цэнь Чжисэнь.
— Раньше — да, — небрежно ответил Нин Чжиюань, словно это была просто шутка. — Но теперь моя фамилия уже не Цэнь, так что если кто-то всё ещё называет меня «директором Сяо Цэнем», то это просто по привычке. И мне всё равно.
После короткой паузы он добавил:
— Несколько дней назад я говорил с отцом об этой истории. Оказалось, что тогда он сам не особо одобрял эту сделку, считал её слишком рискованной. Но его переубедил ты. Я этого не знал.
— Да, — спокойно признался Цэнь Чжисэнь. — Хотя я и сам не ожидал, что потом возникнут такие сложности. И уж точно не думал, что в итоге ты справишься.
— Цэнь Чжисэнь, — вдруг сказал Нин Чжиюань. — Спасибо тебе.
— За что? — улыбнулся Цэнь Чжисэнь. — Я всего-то уговорил отца, а всё остальное ты сделал сам.
— Нет, ты мне очень помог, — серьёзно ответил Нин Чжиюань. — Если бы отец тогда не поддержал этот проект, сделка бы даже не дошла до рассмотрения на совете директоров. Какая разница, насколько я хорош, если у меня не было бы ни единого шанса?
Цэнь Чжисэнь не видел в этом ничего особенного. Он действительно не считал, что сделал что-то значительное. Почему тогда он решил поддержать Нин Чжиюаня? Отчасти потому, что считал тот проект перспективным, но, помимо этого, в тот момент, когда Нин Чжиюань с жаром доказывал свою позицию перед отцом, его взгляд почему-то зацепил его.
Может быть, именно поэтому в дальнейшем, когда Нин Чжиюань принимал решения самостоятельно и действовал по-своему, он почти никогда не возражал.
Цэнь Чжисэнь всегда верил в его способности. Даже если внешне их отношения нельзя было назвать тёплыми, даже если в глазах окружающих они постоянно противостояли друг другу.
— Всё, хватит болтать, — сказал Цэнь Чжисэнь. — Отдохни немного.
Нин Чжиюань в конце концов надел маску для сна и тут же откинулся на спинку кресла, после чего почти сразу заснул. А Цэнь Чжисэнь повернулся к бортпроводнику, попросил плед и укрыл его.
Сон Нин Чжиюаня был поверхностным — он вообще не привык спать в самолётах. Через несколько часов, услышав приглушённый смех и голоса, он снова открыл глаза.
Рядом с ним никого не оказалось. Цэнь Чжисэнь сидел в кресле ближе к началу салона, играя в карты с Тан Шуцзе и остальными.
Нин Чжиюань не захотел вставать. Некоторое время он просто смотрел на него, а потом отвёл взгляд и поднял вверх шторку иллюминатора.
За бортом самолёта царила ночь, горизонт тонул во мраке.
Но вскоре случайно прорвавшийся сквозь тьму тонкий луч света становился всё ярче и шире, пока на краю неба он не превратился в бурлящее алое зарево рассвета. Их самолёт летел прямо навстречу новому дню. Он прорезал тьму, устремляясь к пробуждающемуся горизонту.
Когда Цэнь Чжисэнь вернулся, Нин Чжиюань уже некоторое время смотрел в окно. За бортом не осталось и следа ночи — небо полностью прояснилось.
— Проснулся?
Услышав голос Цэнь Чжисэня, Нин Чжиюань обернулся и встретился с его улыбающимся взглядом.
— Ещё рано, можешь поспать немного, — сказал Цэнь Чжисэнь, откинувшись на спинку кресла.
— Не хочу, — ответил Нин Чжиюань. — А ты не устал? Ты что, совсем не спал?
— Немного подремал, но всё равно не получилось уснуть, — Цэнь Чжисэнь сел и протянул бутылку воды. — Хочешь чего-нибудь поесть? Могу попросить, чтобы принесли.
— Не стоит, — отозвался Нин Чжиюань.
— Что ты там так долго разглядывал? — Цэнь Чжисэнь перевёл взгляд на пейзаж за окном.
— Вид, — спокойно ответил Нин Чжиюань. — Смена ночи и дня с борта самолёта выглядит совсем иначе.
— И как впечатления? — слегка наклонил голову Цэнь Чжисэнь.
Нин Чжиюань ненадолго задумался.
— Величественно. Это чудо природы.
Цэнь Чжисэнь вдруг заметил, как в самом кончике его брови запутался блик утреннего солнца, и невольно улыбнулся.
***
Когда самолёт приземлился, по местному времени было три часа дня. Они сразу направились на остров семьи Тан.
Хоть это был частный остров, расположенный на нём курорт был открыт для постояльцев, но ориентирован на премиальный сегмент, и цены в отеле были высокими, поэтому посторонних здесь было немного.
Номера Нин Чжиюаня и Цэнь Чжисэня располагались рядом, это были отдельные виллы, соединённые между собой деревянным настилом, утопающие в зелени тропического леса, с другой стороны которых простиралось лазурное море.
Едва войдя в номер, Нин Чжиюань тут же завалился в кровать и проспал больше двух часов. Проснувшись под вечер, он первым делом отправился к Цэнь Чжисэню.
Когда он вошёл, тот как раз переодевался. Увидев Нин Чжиюаня, Цэнь Чжисэнь на мгновение задержал взгляд.
Нин Чжиюань сменил одежду, теперь на нём была яркая рубашка с цветочным узором, свободные светлые укороченные брюки и простые шлёпанцы. Он выглядел расслабленно и непринуждённо.
Цэнь Чжисэнь почти никогда не видел его таким. Казалось, с возрастом Нин Чжиюань всё лучше научился скрывать свою истинную натуру, а после возвращения в Китай и работы в «Цэньань» его образ окончательно застыл в одном из двух вариантов: он был либо элегантным и безупречным, либо решительным, напористым и компетентным «директором Сяо Цэнем».
Хотя Цэнь Чжисэнь всегда знал, что его брат по своей натуре своенравный, распутный и даже немного легкомысленный, но он никогда не думал, что Нин Чжиюань может быть таким раскованным и непринуждённым.
Или же… сейчас Нин Чжиюань сам захотел показать эту свою сторону именно ему?
Впрочем, в этот момент Нин Чжиюань тоже его разглядывал.
Цэнь Чжисэнь только что снял рубашку, и теперь перед ним предстало мощное, рельефное тело. Линии мышц груди, пресса — всё это произвело слишком яркое впечатление на Нин Чжиюаня.
Он невольно вспомнил слова Цэнь Чжисэня сказанные накануне: «в самом расцвете сил».
Что ж, похоже, на деле тот действительно оправдывал это выражение, да и в постели наверняка он тоже был хорош.
Хотя, если уж на то пошло, сам Нин Чжиюань в этом плане явно не уступал. Интересно, если сравнить… у кого было бы преимущество?
Цэнь Чжисэнь, кажется, почувствовал на себе его взгляд. Он взял рубашку и стал неторопливо её надевать, всё это время не сводя глаз с Нин Чжиюаня.
Тот подошёл ближе и начал застёгивать ему пуговицы, совершенно не меняясь в лице, словно делал что-то обыденное.
Цэнь Чжисэнь позволил ему продолжить, даже слегка привалился спиной к стене, небрежно скрестив свои длинные ноги. Его поза выглядела максимально расслабленной, а сам он как бы невзначай наблюдал за его действиями.
Нин Чжиюань спокойно застёгивал рубашку, начиная с нижней пуговицы и постепенно продвигаясь вверх.
И тут Цэнь Чжисэнь вдруг спросил:
— Ты и правда цепляешься за меня, как за спонсора?
— Если тебе так кажется, ну что ж… — равнодушно ответил Нин Чжиюань, словно в шутку. — Ведь в конце концов, так оно и есть.
— Чжиюань, если хочешь угождать спонсору, одного сопровождения в поездках недостаточно, — спокойно напомнил Цэнь Чжисэнь.
— А что ещё? — Нин Чжиюань спросил это небрежно, кончиками пальцев будто невзначай коснувшись кожи под рубашкой. Движения его замедлились.
Цэнь Чжисэнь тут же почувствовал лёгкий зуд от этих случайных прикосновений, но сдержался, не подав вида.
— Сопровождать в поездках — это максимум просто «составлять компанию, есть и развлекаться вместе». А как же сопровождение в постели?
— Оу…
И оба тут же рассмеялись.
Ни один из них больше не произнёс ни слова. Они оставались так же близко друг к другу, а их дыхание едва уловимо смешивалось в воздухе.
Но эту атмосферу нарушил внезапно ворвавшийся голос Тан Шуцзе:
— Молодой господин Цэнь, какие у тебя планы на вечер? Может, после ужина пойдём выпить…
Но не успел он договорить, как вдруг резко замолк и замер на месте с выражением полного ошеломления, а затем выпалил:
— Ой, кажется, я ошибся номером!
И тут же пулей вылетел из комнаты, с силой захлопнув за собой дверь.
Цэнь Чжисэнь чуть наклонил голову и с нескрываемой иронией посмотрел на Нин Чжиюаня.
— Ну и что будем делать? Нас увидели.
— Это твои проблемы. Он твой друг, — спокойно ответил Нин Чжиюань и, не обращая на него внимания, продолжил медленно и неторопливо застёгивать последние пуговицы.
Прошло полминуты, прежде чем Тан Шуцзе снова постучал.
— Входи, — спокойно отозвался Цэнь Чжисэнь.
Дверь осторожно приоткрылась, и Тан Шуцзе шагнул внутрь. Нин Чжиюань отошёл от Цэнь Чжисэня, но ни на его лице, ни на лице самого Цэнь Чжисэня не было даже тени неловкости.
«Если я не чувствую неловкости, значит, неловко кому-то другому» — почему-то именно эта фраза пришла в голову Тан Шуцзе в данный момент. И тут он понял, что тот самый «кто-то другой» — это он сам.
— Ну что, вы закончили? Идёте есть?
Цэнь Чжисэнь вопросительно посмотрел на Нин Чжиюаня.
Тот, если честно, предпочёл бы ещё немного поспать, но из-за смены часовых поясов было не лучшей идеей затягивать с режимом. Поэтому он кивнул:
— Пойдём.
http://bllate.org/book/12442/1107897
