Глава 7. Решение сменить фамилию.
После того как Цэнь Чжиюань завершил дела в компании, он заехал домой, чтобы оставить вещи, а затем направился в резиденцию семьи Цэнь.
К тому времени, как он добрался туда, было уже почти семь вечера. Управляющий встретил его у входа. Узнав, что Цэнь Шэнли находится наверху в своей комнате, Цэнь Чжиюань сразу же направился к нему.
Когда он подходил к лестнице, сверху внезапно выскочил ребёнок и, словно петарда, помчался прямо на него.
Цэнь Чжиюань спокойно отступил на шаг, чуть развернувшись, чтобы избежать столкновения.
Маленькое пухлое тело мальчика грохнулось на пол, и тот тут же начал реветь во весь голос. Следом за ним девочка и управляющий поспешили вниз, подбежали и подняли мальчика, подхватив с двух сторон.
Цэнь Чжиюань уже собирался подниматься наверх, как вдруг мальчик с негодованием закричал:
— Ты специально! Я упал из-за тебя! Ты отвратительный тип! Ублюдок*! Уааааа!
* В оригинале мальчик использует грубое слово 野种 yězhǒng, что дословно переводится, как чужое семя (неодобр. о незаконнорождённом, внебрачном или приёмыше, продолжающем род).
Когда Цэнь Чжиюань бросил на него косой взгляд, перепуганная девочка мгновенно зажала мальчику рот рукой. Тот, однако, всё ещё кипел возмущением и сверлил его сердитым взглядом.
Оба ребёнка были от Сюй Лань. Мальчика звали Цэнь Цун, ему было пять лет, девочку — Цэнь Фэй, ей исполнилось семь.
Девочка, испуганно озираясь, начала извиняться:
— Диди* ещё несмышлёный, наговорил глупостей. Второй брат, пожалуйста, не сердись.
* Диди — младший брат.
Управляющий тоже принялся оправдывать мальчика, но Цэнь Чжиюань холодно отвёл взгляд и, не сказав ни слова, отправился наверх.
Цэнь Шэнли пару дней назад снова заболел. Сейчас он отдыхал полусидя, облокотившись на изголовье кровати. Глаза его были закрыты, а в комнате кроме него находилась только сиделка.
Когда Цэнь Чжиюань вошёл, сиделка ушла в соседнюю комнату и закрыла за собой дверь.
Цэнь Чжиюань присел у кровати, а Цэнь Шэнли приоткрыл глаза и повернул голову в его сторону.
— Ты пришёл, — его голос звучал хрипло.
Цэнь Чжиюань поправил ему одеяло и сразу же перешёл к делу: он пришёл сообщить, что собирается покинуть «Цэньань».
Выслушав его до конца, Цэнь Шэнли долго молчал. Наконец он тяжело вздохнул и с заметной усталостью в голосе сказал:
— Если ты всё для себя решил, поступай, как знаешь.
На первом этаже, в гостиной, Цэнь Цун и Цэнь Фэй стояли рядышком перед диваном, боясь даже дышать. Особенно это касалось Цэнь Цуна: ещё недавно он выглядел высокомерно, но теперь его плечи были опущены, а голова поникла. Мальчишка стоял тише воды, ниже травы, будто перепуганный цыплёнок.
Напротив, откинувшись на спинку дивана, сидел Цэнь Чжисэнь, непринуждённо закинув ногу на ногу. Одного лишь его взгляда было достаточно, чтобы эти брат и сестра даже и думать не смели о какой-либо дерзости.
Управляющий тоже не решался ничего сказать, просто стоял неподалёку и наблюдал.
— Ну что, расскажите, кто вас научил слову «ублюдок»? — заговорил Цэнь Чжисэнь. Его голос звучал совсем не строго, но от этого оба ребёнка только сильнее втянули головы в плечи.
Он зашёл в дом сразу вслед за Цэнь Чжиюанем: хотел проведать больного Цэнь Шэнли и заодно обсудить дела компании. Но не успел он переступить порог, как стал свидетелем отвратительного поведения Цэнь Цуна.
Дети часто говорят не подумав, они, возможно, ещё неразумны, но такие слова вряд ли приходят им на ум сами собой. Обычно это результат того, что они слышат от взрослых.
Цэнь Фэй яростно замотала головой.
— Н-никто! Диди услышал это в телевизоре…
Цэнь Чжисэнь перевёл взгляд на Цэнь Цуна.
— Расскажи сам.
Голос Цэнь Цуна едва было можно различить:
— Я… я это по телевизору услышал.
— Хорошо, — кивнул Цэнь Чжисэнь. — Тогда объясни мне, что означает слово «ублюдок».
Цэнь Цун всё ещё был не согласен, поэтому невольно скривив рот, не удержался и выпалил:
— Он ведь не папин сын, правда? Просто ублюдок. Моя мама говорит, что он вообще не достоин быть частью нашей семьи.
Как только эти слова слетели с его языка, Цэнь Фэй испугалась. А вот сам Цэнь Цун, будучи ещё ребёнком, даже не осознал, что проговорился. Он продолжал бормотать что-то себе под нос, недовольно жалуясь.
— У твоей матери действительно язык без костей, — усмехнулся Цэнь Чжисэнь.
В это время наверху Цэнь Чжиюань продолжил:
— Кстати, папа, я решил сменить фамилию.
— Сменить фамилию? — замер Цэнь Шэнли.
Цэнь Чжиюань кивнул.
— На Нин.
На самом деле он не просто собирался это сделать — всё уже было готово. Сегодня днём он заехал в «Цэньань» в последний раз, а утро провёл, оформляя необходимые бумаги.
Вчера после возвращения из семьи Нин он уже окончательно всё для себя решил.
Когда до Цэнь Шэнли дошёл смысл сказанного, его глаза слегка покраснели.
— Неужели это обязательно?
Цэнь Чжиюань мягко улыбнулся и постарался его успокоить:
— Папа, не переживай. Ты ведь уже говорил, что всегда будешь считать меня своим сыном, и я чувствую то же самое — для меня ты навсегда останешься моим отцом. Я сменил фамилию и подал в отставку, потому что хочу немного покоя и больше не хочу ввязываться во все эти конфликты.
Цэнь Чжиюань был амбициозен, но понимал свои пределы. Если была возможность добиться чего-то, он выкладывался на полную. Но если что-то было ему недоступно по определению, он предпочитал вовремя отступить.
После этих слов настроение Цэнь Шэнли постепенно пришло в норму.
— А семья Нин знает?
— Пока нет, — ответил Цэнь Чжиюань. — Скажу им об этом позже.
Цэнь Шэнли хотел было ещё что-то добавить, но слова так и остались невысказанными, и больше он не стал его отговаривать.
— Если ты всё решил, поступай так, как считаешь нужным. Что подумают другие — неважно. Независимо от того, носишь ли ты фамилию Цэнь и связан ли с «Цэньань», ты всё равно мой сын.
— Спасибо, папа, — серьёзно ответил Цэнь Чжиюань.
Тем временем Сюй Лань только что вернулась. Зайдя в дом, она увидела, как Цэнь Чжисэнь отчитывает её детей. Сначала она удивилась, но, разобравшись, в чём дело, тут же побледнела. Она подошла к Цэнь Цуну и схватила его за ухо.
— Что за чушь ты несёшь? Как ты смеешь так говорить о своём старшем брате?
— Но я же не соврал… — оправдывался Цэнь Цун.
Однако, увидев грозный взгляд матери, этот маленький негодник сразу заткнулся и больше не смел произносить ни слова.
Удерживая сына в своей хватке, Сюй Лань обернулась и с заискивающей улыбкой обратилась к Цэнь Чжисэню:
— Чжисэнь, не сердись. Цунцун просто не умеет держать язык за зубами. Я потом поговорю с ним.
— Если он не умеет держать язык за зубами, значит, взрослые не научили, — холодно ответил Цэнь Чжисэнь, не проявив ни капли мягкости. — Дети не рождаются с такими словами в голове. Если ты не можешь его воспитать, я поговорю с отцом, чтобы кто-то другой занялся этим вопросом.
Улыбка застыла на лице Сюй Лань. Она не знала, что ответить.
Сюй Лань действительно боялась старшего сына Цэнь Шэнли. Когда-то, ещё в восемнадцать-девятнадцать лет, она была просто начинающей актрисой. Сначала она пыталась соблазнить именно Цэнь Чжисэня, используя всевозможные методы, но тот не поддавался. В итоге, по воле случая, она оказалась в постели с Цэнь Шэнли и, забеременев, смогла стать хозяйкой дома Цэнь.
Однако то было лишь внешнее благополучие. Сюй Лань прекрасно знала, что Цэнь Чжисэнь и Цэнь Чжиюань её презирают. Все эти годы вместе с остальными родственниками семьи Цэнь она сеяла раздор между братьями за их спиной. Узнав, что Цэнь Чжиюань оказался «ублюдком», она почувствовала себя на высоте. Однако тот факт, что Цэнь Чжисэнь знал о её прошлых проступках, вынуждал Сюй Лань вести себя осторожно и не позволять себе лишнего. Это вызывало у неё огромное раздражение.
— А что значит «ублюдок»? — тот же вопрос Цэнь Чжисэнь задал и Сюй Лань.
Её лицо налилось краской, и она начала запинаться, не зная, что ответить.
Цэнь Чжисэнь не стал с ней больше говорить, обратившись вместо этого к Цэнь Цуну и Цэнь Фэй:
— Ваш второй старший брат всего лишь был перепутан в больнице при рождении. Он не чужой человек. Его биологические родители — учителя государственной школы. У него есть имя, фамилия и достойное происхождение. Слово «ублюдок» вам больше не разрешается произносить.
— Поняла, — сразу закивала Цэнь Фэй.
Цэнь Цун, хоть и выглядел недовольным, но ослушаться Цэнь Чжисэня не осмелился.
— Ладно, я понял.
Сюй Лань хотела что-то добавить, но колебалась, а потом заметила, что на лестнице стоял Цэнь Чжиюань. Он незаметно спустился вниз и теперь молча наблюдал за происходящим, явно наслаждаясь этим зрелищем.
Цэнь Чжисэнь поднял глаза и на мгновение встретился со взглядом Цэнь Чжиюаня.
Тот сделал шаг вперёд и, остановившись, обратился к Сюй Лань и её детям:
— Сначала я думал, что это вас не касается. Но раз вам так интересно обсуждать меня за спиной, сообщу вам официально. Я уже подал заявление об увольнении отцу и Цэнь Чжисэню, а позже представлю его и совету директоров. Сегодня утром я также подал документы на смену фамилии. С этого момента я действительно больше не член семьи Цэнь. Папа уже в курсе и дал на это своё согласие.
Двое детей слушали, едва ли понимая происходящее, но сильнее всех отреагировала Сюй Лань. Она едва могла скрыть свою радость, но попыталась изобразить сочувствие:
— Зачем тебе менять фамилию? Это же ранит Шэнли, ему наверняка будет очень неприятно.
Цэнь Чжиюань не стал тратить на неё время. Он уже сказал всё, что было необходимо, и теперь собирался уходить.
Цэнь Чжисэнь, нахмурившись, окликнул его:
— Ты действительно решил сменить фамилию?
— Уже сменил, — будничным тоном ответил Цэнь Чжиюань.
— Давай поговорим, — остановил его Цэнь Чжисэнь.
Сюй Лань тут же увела детей наверх, проявив завидную сообразительность. Управляющий поинтересовался, останется ли Цэнь Чжиюань на ужин, но, получив отрицательный ответ, тоже ушёл, оставив братьев наедине.
Цэнь Чжиюань присел на подлокотник дивана и взглянул на Цэнь Чжисэня.
— О чём ты хотел поговорить?
— Тебе обязательно так резко разрывать связи? Даже на ужин не останешься?
— А с кем мне здесь ужинать? — иронично отозвался Цэнь Чжиюань. — Папа уснул, вряд ли он встанет. Оставаться за одним столом с этой троицей? Или, может быть, с тобой?
С первыми он не хотел иметь дела, а со вторым… Ну уж нет!
— Ты уверен, что это необходимо? Думаешь, сменив фамилию и уйдя из компании, сможешь окончательно оборвать все связи с семьёй? А как насчёт двадцати с лишним лет, что ты прожил здесь? Их ты тоже готов вычеркнуть? — упорно продолжал Цэнь Чжисэнь.
Цэнь Чжиюань слегка склонил голову набок, на губах заиграла странная усмешка.
— Гэ, ты неправильно понял. Я и не планировал полностью разрывать связи с семьёй Цэнь. Если тебе так проще, считай, что смена фамилии и увольнение — просто способ не лезть в чужие дела.
Он редко называл Цэнь Чжисэня «гэ». Обычно обращался к нему по имени или официально — директор Цэнь. А если вдруг и называл «гэ», то исключительно с язвительной интонацией.
Как сейчас.
Цэнь Чжиюаню всегда казалось, что это его обращение должно быть неприятно для Цэнь Чжисэня, ведь оно звучало наперекор их напряжённым отношениям. Это была своего рода мелкая шалость, но она доставляла Цэнь Чжиюаню искреннее удовольствие.
Цэнь Чжисэнь остался невозмутим, было видно, что он привык.
— Главное, чтобы ты понимал, что делаешь. Папа стареет, здоровье у него неважное. Постарайся почаще находить время, чтобы навещать его.
— Знаю, — ответил Цэнь Чжиюань, вставая. — Всё, я пошёл.
Он уже повернулся, чтобы уйти, но вдруг остановился и бросил через плечо:
— И кстати, спасибо.
Он не знал, что двигало Цэнь Чжисэнем, когда тот вступился за него. Возможно, он просто решил поставить на место младших. Цэнь Чжисэнь вообще не походил на человека, который мог бы быть хорошим старшим братом, особенно с ним.
Независимо от его мотивов Цэнь Чжиюань не хотел оставаться в долгу. Если есть за что поблагодарить — значит, надо поблагодарить.
Цэнь Чжисэнь, похоже, не придал этому значения.
— Мгм, — спокойно отозвался он.
Цэнь Чжиюань ушёл. Снаружи моросил мелкий дождь. Его машина стояла у дороги, он даже не стал парковаться в гараже. Просить у кого-то зонт ему не хотелось, и он быстро дошёл до машины.
Сев внутрь, он запустил пальцы в отросшие за несколько месяцев волосы. Капли дождя скатились с его мокрой чёлки, затем по подбородку и упали вниз.
Цэнь Чжисэнь наблюдал за ним через окно с сигаретой в зубах. Его взгляд казался непроницаемым, и он неподвижно простоял так несколько минут.
Только когда машина Цэнь Чжиюаня скрылась из виду, он опустил глаза, сделал глубокую затяжку, выдохнул дым и затушил сигарету в пепельнице.
http://bllate.org/book/12442/1107875
