Глава 1
Всё вокруг утопало во тьме. Рука, сжимавшая нож, мелко дрожала, а изо рта вырывался ледяной пар.
Джихан прятался за стеллажом в заброшенной части кухни. Вдалеке размеренно отдавались ЕГО шаги.
Рассудок этого зверя был парализован животной похотью, и он, обезумев, искал любую дырку, куда мог бы вылить своё кипящее желание. Попадись он ему — и это конец.
Джихану было страшно. Так страшно, что казалось, вот-вот хлынут слёзы. Но винить было некого. Ведь это он сам превратил его в это чудовище.
«Где и что пошло не так?»
Может, ошибка была в том, что я вообще послушал совета какой-то жалкой шаманки? Или зелье не подействовало как надо? А может, этот тупоголовый слуга всё испортил в последний момент?
«Дело в демоническом отваре. Нужно было точнее рассчитать дозу. Не стоило поручать такое важное дело этому невежественному мужлану!»
Джихан тронул то, чего касаться не следовало. Старая шаманка ясно предупреждала: Джихан — хрупкое весеннее деревце, а он — топор из сияющей стали. Тронь его не так — и получишь страшный ответный удар.
Но сейчас сожалеть было поздно. От зелья, что он ему дал, тот потерял рассудок. Бежать больше было некуда, а в этом огромном доме не было ни одной живой души, кто мог бы помочь, — ни то что человека, даже муравья.
И в этот момент...
Затихшее было присутствие снова дало о себе знать, звук послышался совсем рядом. Джихан так испугался, что едва не выронил нож.
«Умоляю».
Топ. Топ.
«Не подходи».
Скриииип.
Послышался звук медленно открывающейся низкой двери в старую кладовую — её петли давно проржавели от бездействия. Завывание ветра стало громче.
ОН вошёл.
Ледяным февральским рассветом игра в прятки со зверем возобновилась.
***
Прежде Джихан не знал, что такое ограничения. Его положение и статус этому способствовали. Единственный законный наследник семьи Чхве, чей авторитет был велик. Семья его отца из поколения в поколение занимала высокие посты, а семья матери была баснословно богата. Его будущее и впрямь было гладким, как главная улица, ведущая ко дворцу.
«С его появлением всё пошло наперекосяк. Моё безоблачное будущее превратилось в тонкий лёд, и всё из-за этого проклятого сироты».
Джихан не привык к такой нестабильности. До сих пор не было никого, кто мог бы угрожать его месту, и он был уверен, что и не будет. Тем более если речь шла о выходце из обедневшего дворянского рода.
«Поздоровайся. Этот мальчик будет жить в отдельном павильоне».
Когда Джихану было восемнадцать, господин Чхве привел в дом ребёнка, представив его сыном своего давнего друга. Ему, по его словам, было десять лет, и звали его Ким Соон. Ни о его происхождении, ни о связях больше ничего не было известно.
Отец Джихана, господин Чхве Мугём, коротко пояснил, что взял под опеку сына своего умершего от болезни друга детства. И хотя все вокруг согласно кивали, Джихан не поверил ни единому слову.
«Сын друга, как же».
Обычное дело. До сих пор отец не то что наложниц, даже на красавиц-кисэн ни разу не взглянул, но поздняя страсть, как известно, самая опасная.
«Наверняка незаконнорождённый от какой-нибудь деревенской шлюхи».
Джихан сощурился. Он уже собирался внимательнее рассмотреть лицо мальчика, выискивая сходство с отцом, как тот вдруг шагнул вперёд и поклонился.
«Здравствуйте, старший брат. Меня зовут Соон».
Даже взрослый оробел бы перед таким роскошным особняком, но мальчик, ничуть не смущаясь, светло улыбался. Джихана это раздражало ещё больше.
«Надо же, такой юный, а какой красавец, глаз не отвести. Уже сейчас такой статный и пригожий. Господин, идите-ка сюда. Дайте рассмотреть получше».
«Хоть ты и оказался в чужом краю в столь юном возрасте, чувствуй себя как дома и живи спокойно».
Старшая служанка, считавшая, что разбирается в лицах, притянула мальчика к себе и не переставала им восхищаться. Даже его мать, госпожа Син, встретила ребёнка с ласковой улыбкой. Джихану казалось, что только он один находит эту ситуацию абсурдной, и от этого он просто терял дар речи.
«Джихан, это несчастный ребёнок, так что обращайся с ним хорошо».
«...Да, отец. Не беспокойтесь».
Что же в нём было такого несчастного и трогательного? И хоть ответил он покорно, у Джихана не было и малейшего намерения привечать этого никчёмного приживалу.
Отец строго-настрого запретил слугам как-либо притеснять мальчика. Ему целиком отдали просторный гостевой павильон и даже приставили к нему сообразительного личного слугу. Глава дома так открыто выказывал ему свою благосклонность, что и челядь стала носиться с ним как с писаной торбой. Вскоре, среди слуг, Соона стали называть не иначе как «господин из бёльдана»*.
(*бёльдан — отдельный павильон или флигель.)
Стоял погожий весенний день. Джихан, сидя босиком на веранде и раскуривая длинную бамбуковую трубку, внезапно произнёс игривым тоном:
«Во внутренний двор забежал какой-то щенок».
Маленький Соон, в одиночестве трогавший сливовое дерево во внутреннем дворе малого гостевого дома, замер, услышав этот голос. Джихан нарочито стряхнул пепел, и, не отрывая взгляда от пепельницы, спросил:
«Знаешь, что это за дерево?»
«Да, разве это не слива?» — без промедления ответил Соон. Его тон всё так же не соответствовал возрасту.
«Это дерево моя мать посадила в день моего рождения. Стоял март, и слива была в полном цвету. В детстве оно было едва выше меня, а теперь переросло черепичную крышу. Каждый год ветви ломятся от плодов, и вкус у них просто отменный».
Как раз в этот миг налетевший ветерок донёс аромат только что распустившихся цветов. Соон на мгновение прикрыл глаза, наслаждаясь запахом, а затем провёл маленькой ладонью по прямому стволу дерева.
«Я и не знал, что аромат сливы может быть таким сладким. Когда она расцветёт полностью, будет ещё прекраснее. И, не знаю, известно ли вам, но от вас, старший брат, исходит похожий аромат».
В его голосе не было ни тени сомнения. Джихан едва не поперхнулся. Растерянно выпустив облако дыма, он разразился смешком.
«Сколько тебе в этом году?»
«Десять».
«В твоём возрасте уже пора бы знать, что говорить человеку о его аромате — значит заигрывать с ним, не так ли?»
Соон склонил голову набок. А затем дерзко переспросил:
«Разве я заигрывал с вами, старший брат?»
В голове у Джихана загудело. Если он согласится, то станет идиотом, с которым заигрывает десятилетний мальчишка, а если нет — ему придётся отказаться от собственных слов. Невероятно хитрый ребёнок.
Джихан расслабил хватку на трубке и стал медленно покачивать ею вверх-вниз.
«Подойди».
«...»
«Ближе».
«...»
«Протяни руку».
Подошедший вплотную Соон покорно протянул тыльную сторону ладони. Джихан, используя инерцию, хлестнул его по руке концом трубки.
«Называй меня “молодой господин”».
«...»
«Прислуга всегда так обращается к сыну хозяина. И ещё, нельзя без разрешения прикасаться к дереву, которым дорожит твой господин. Сейчас я учу тебя различать, где раб, а где хозяин, так что не обижайся».
Даже получив удар по ни в чём не повинной руке, Соон продолжал улыбаться. Той самой улыбкой, что вызывала у любого, кто её видел, лишь умиление.
«Вы хотите, чтобы я впредь вёл себя как раб, но кто это решил? Разве хозяин этого дома отдал такой приказ?»
Джихан онемел. Хозяином дома, разумеется, был не он, а его отец, господин Чхве. А господин Чхве велел всей семье заботливо опекать юного Соона.
«Так что я не обязан подчиняться твоему приказу, ведь ты не глава дома», — вот что говорил этот ребёнок. Лицо Джихана побагровело от гнева.
«Сопляк с крысиный хвост, а как язык подвешен».
Он поднёс дымящуюся трубку к руке Соона и перевернул её. Горячий пепел с тлеющими угольками посыпался на нежную кожу. Этот мальчик и вправду был не из обычных. Он не то что не закричал от боли — он даже глазом не моргнул, просто смотрел, как угольки вплавляются в его плоть.
«В этом доме ты никогда не будешь мне ровней. Ты должен запомнить три вещи. Не попадайся мне на глаза, не раздражай мой слух и не становись предметом моих разговоров. Знай своё место, вот что я хочу сказать. Нарушь хоть одно из них — и я любым способом вышвырну тебя отсюда. Ты понял?»
«Понимаю, молодой господин Джихан».
Соон, словно отступая на шаг, исправил обращение и снова мило улыбнулся. Джихан отвернулся, оставив позади эту дешёвую ухмылку, и резким движением одёрнул полы своего одеяния. Хоть он и поставил мальчишку на место, выражение его лица не смягчилось. Во рту остался неприятный привкус, словно он проглотил мерзкое насекомое.
С того дня Соон исправно выполнял его наказ. Он ни разу больше не назвал Джихана «старшим братом» и почти никогда не покидал пределов гостевого павильона. Глазами они сталкивались лишь изредка, на ежегодных празднествах, но неизменная улыбка на его лице всякий раз портила Джихану настроение.
Джихан думал, что за этой хитрой улыбкой может скрываться что угодно. Казалось, каждый раз, улыбаясь ему, тот прокручивал в голове какую-нибудь отвратительную шутку. Поэтому он избегал его ещё больше. Живя под одной крышей, они не обмолвились ни словом, пока мальчик не превратился в юношу.
Прошло около десяти лет. За это время отличавшаяся здоровьем госпожа Син заболела лихорадкой и покинула этот мир.
Внезапная потеря матери оставила в душе Джихана пустоту, и он надолго сбился с пути. Сдав предварительные экзамены и получив звание «чинса» (всего лишь звание кандидата в чиновники, но не сам чиновник), он с друзьями и кисэн пустился во все тяжкие, путешествуя по стране и предаваясь развлечениям. Он нередко тайком от отца брал векселя и просаживал всё на выпивку и азартные игры.
«Неужели тебе ни капли не стыдно?»
«Как у тебя кусок в горло лезет после провала на государственном экзамене?»
«Ты ведёшь себя так, потому что мать рано умерла?»
«Сколько ещё ты собираешься жить таким беспутным кутилой?!»
Отношение господина Чхве к Джихану в какой-то момент резко изменилось. Он не мог смотреть без осуждения на старшего сына, который забросил подготовку к высшим экзаменам ради разгульной жизни. И хотя Джихан делал вид, что садится за книги всякий раз, когда отец давил на него, этого хватало ненадолго.
«Пока ты не сдашь государственный экзамен, не будет тебе никакого наследства, и сыном я тебя считать не буду».
Лишь после этого сурового ультиматума отца, Джихан взялся за ум и погрузился в учёбу. Однако вновь разжечь угасший интерес к наукам было мучительно тяжело.
В то время, когда и господин Чхве, и Джихан уже выбились из сил…
«Первое место на экзамене!»
За стеной, в большом господском доме, внезапно стало шумно. Господин Чхве, который редко повышал голос, кричал так, что его зычный голос разносился по всему имению.
«Я не ослышался? Соон, ты и вправду занял первое место на внеочередном экзамене?»
Золотая жила открылась в самом неожиданном месте. Тот мальчишка, с которым обращались как с покойником, потому что он и жил тише воды, ниже травы, этот приживала, который только и делал, что проедал рис, словно бродячий кот, — в свои девятнадцать лет с лёгкостью сдал государственный экзамен.
Это был экзамен, который люди не могли сдать, даже посвятив этому всю жизнь. А он — с первого раза, да ещё и заняв первое место!
«Экзаменационная работа Соона была так хороша, что Его Величество лично вызвал его к себе, зачитал указ и пожаловал ему чарку вина со своего стола. И это не всё! Все министры, собравшиеся на утреннем докладе, передавали его работу из рук в руки, чтобы взглянуть!»
Отец, чья улыбка была до ушей, позабыв о приличиях, трубил об этом на каждом углу. Он устроил большой пир на всю деревню: раздавали рисовые лепёшки, варили вино, жарили оладьи. Старейшины рода и вся дальняя родня были приглашены в поместье, чтобы восславить это событие.
С того времени Джихан снова забросил кисть и книги и утонул в пьянстве.
Тот, кого он считал лишь на редкость паршивым щенком, оказался свирепым тигрёнком. Вспомнился его детский образ — как он, с обожжённой рукой, даже глазом не моргнул. Не было бы ничего удивительного, если бы этот зловредный ублюдок, запершись в уединённом павильоне, все эти годы оттачивал свои клыки, чтобы поглотить их семью.
«Жалкий ублюдок».
«...»
«Твой названый брат сдал экзамен, так ты должен был первым бежать и поздравлять его, а не запираться в своей комнате и глушить выпивку! Сколько ещё ты собираешься так впустую прожигать жизнь?!»
Отцовское ворчание выводило из себя. Хотелось вырвать себе уши. В комнате, заваленной пустыми бутылками и разорванными книгами, Джихан сидел, словно труп, а затем поднял голову. Его ввалившиеся глаза были пусты.
«Значит, мои догадки были верны».
«Догадки?»
«Сколько ни думал, это было слишком странно. То, как вы носились с этим ублюдком, в котором нет ни капли вашей крови, как с драгоценностью...»
«Что ты сказал?»
«Чего вы медлите в такой ситуации? Усыновите его. Этот Ким Соон, он ведь ваша плоть и кровь, не так ли? Не сын умершего друга детства, а бастард, рождённый от какой-нибудь бродячей потаскухи».
Хрясь!
Раздался звук, похожий на удар по коже, голова Джихана мотнулась в сторону, узел волос на макушке растрепался. Боль была не столько острой, сколько глухой и жгучей, она медленно растекалась по щеке.
«И такое ничтожество я зову сыном...» — пробормотал господин Чхве, глядя на свою руку, которой впервые ударил сына. Кончики пальцев мелко дрожали. Наблюдая за этим, кипящее сердце Джихана тяжело опустилось на дно, как песок в море. Казалось, всепоглощающая ярость сгустилась в плотный комок и канула куда-то вглубь груди.
Резко отдёрнув занавесь, он вышел во внутренний двор. Там, под сливовым деревом, стоял силуэт.
«...»
Когда он успел так вырасти? Крепкий, точёный подбородок. Телосложение, уже намного превосходящее его собственное. Шёлковый халат мягко ниспадал с изящной шеи и широких плеч.
Он, словно напоказ, поднял руку и коснулся сливового дерева, которым так дорожил Джихан. Несколько раз глубоко вздохнул, вбирая густой аромат, и провёл по стволу мужской рукой с проступившими венами. На этот раз Джихану казалось, что он точно понимает значение этой улыбки.
«Давно я не был в малом гостевом доме. За время моего отсутствия слива стала ещё пышнее и соблазнительнее».
«...»
«Вы были здоровы всё это время, старший брат?»
Когда он произнёс «старший брат», в уголках его губ застыла явная насмешка.
http://bllate.org/book/12425/1112407
