А-Чун закончил раньше тайца, разрисовывавшего Юэюэ, хотя нанес целых три узора вместо одного.
Помыв руки, он вернулся как раз в тот момент, когда Юэюэ с готовым рисунком подошла попить воды. Увидев обнажённого по пояс Нин Юя, раздумывавшего, можно ли уже надевать рубашку (тату располагались в местах, которые он не мог разглядеть сам, и он не знал, высохли ли краски), она сначала смутилась, но затем её глаза загорелись при виде узоров на его плечах.
— Эй, кто тебе это сделал? — воскликнула она. — Выглядит потрясающе! Как настоящая бабочка!
Нин Юй, так и не разглядевший рисунок, протянул ей телефон:
— Сфотографируй, пожалуйста. Сам я не вижу.
Пока делала снимок, Юэюэ не переставала восхищаться:
— Это должно было стоить бешеных денег, да? Боже, как можно было монохромом передать такую красоту? Мне бы такой же... А моя-то какая безвкусно яркая...
Взглянув на фотографию, Нин Юй и сам остолбенел.
Две янтры размером с детскую ладонь расходились по его спине, повторяя линии плеч. Несмотря на скорость, с которой работал А-Чун, узоры были выведены с ювелирной точностью — завораживающе красивые и невероятно выразительные. Но больше всего поражал «Король бабочек»: крылья насекомого были распахнуты, под ними вились строки текста, а весь образ дышал какой-то экзотичной, почти греховной красотой, которую невозможно было спутать ни с чем.
Тот самый таец, что делал тату Юэюэ, подошел забрать свои инструменты. Увидев узоры на плечах Нин Юя, он буквально вспыхнул от интереса и тут же попросил разрешения сфотографировать их.
Нин Юй смущенно кивнул. Пока мужчина делал снимок, Юэюэ снова пристала с вопросами:
— Сколько ты заплатил? Кто это нарисовал? Эта бабочка — просто бомба!
Подошел А-Чун, вытирая мокрые руки. Увидев, что Нин Юя окружили, он рассмеялся:
— Он не платил ни цента.
Нин Юй и не подозревал, что А-Чун настолько искусен — такая работа определенно стоила денег. Он достал кошелек, вынул две купюры по 1000 бат и одну в 50 бат, положив их сверху.
Когда он протянул деньги А-Чуну, тот рассмеялся:
— Ай-я, так щедро! Это что, чаевые?
— Нет-нет, — серьезно ответил Нин Юй. — Я с радостью заплачу за такую работу.
А-Чун, однако, не выглядел особо тронутым. Он взял только 50 бат, а остальные деньги отдал хозяину ресторана, с которым разговаривал ранее.
Вернувшись, А-Чун увидел вопросительный взгляд Нин Юя:
— Что ты у него купил?
— Дал ему 2000 бат и попросил пожертвовать в храм в следующий раз. Пусть это будет твоим подношением Будде, — объяснил А-Чун. — А теперь пойдем за кокосами! Угощаю.
Нин Юй, натягивая футболку, последовал за ним.
— Слушай, а он правда отнесет эти деньги в храм? Вдруг он...
— Не сомневайся в чужой вере, пожалуйста, — резко прервал его А-Чун. — Здесь все очень набожны.
Они вышли к берегу, песок хрустел под ногами. У двух лотков А-Чун купил два кокоса за те самые 50 бат и один протянул Нин Юю.
Тот взглянул на ценник, наспех написанный на пластиковом ящике: «Ароматный кокос — 50 бат» и ниже строчку на английском.
— Так это два по 50 бат, если покупаешь ты, да? — усмехнулся Нин Юй.
А-Чун, закончив перекинуться парой слов с тетушкой-продавщицей, лишь посмотрел на него:
— Ага. Она делает скидку симпатичным парням.
И как только у этого человека получалось говорить такое с абсолютно серьезным лицом?
— Ты даже не помнишь мое имя, да? — Нин Юй швырнул сандалии в сторону и опустился рядом с А-Чуном в тени дерева. Босые ступни утопали в теплом песке, который он перебирал пальцами ног. — Ты ни разу не назвал меня по имени.
А-Чун повернул к нему голову:
— Сделай официальное представление. Как тебя зовут? Помоги мне запомнить.
Так он действительно не помнил...
Нин Юй помолчал, прежде чем медленно произнести:
— Меня зовут Нин Юй.
— Этого недостаточно, чтобы запомнить. Я могу удержать имя в голове три-четыре дня, но через неделю забуду. Если человек хочет, чтобы его запомнили — он должен быть для меня уникальным, понимаешь? — А-Чун пожал плечами. — Каждый день я слышу десятки имен, но не все стоят того. Мне нужна 'метка' — чем человек занимается, как относится ко мне, какие у него особенности. Или...
Нин Юй вдруг понял его логику. Конечно, зачем гиду запоминать имя туриста, если их пути пересекутся всего на неделю? Мимолетное знакомство не стоит умственных усилий.
Это было рационально, но отчего-то казалось несправедливым. А-Чун забудет его через месяц, а он будет помнить этого человека годами. Достаточно подумать о Бангкоке, о Таиланде — и в памяти всплывет образ А-Чуна.
Мир устроен нечестно.
— Ты излучаешь какую-то магнетическую энергию, — сказал Нин Юй. — Я никогда не встречал таких, как ты.
— Каких 'таких'? — А-Чун рассмеялся. — Я всего лишь улыбчивый парень, разве нет?
Его шутка заставила Нин Юя улыбнуться, но он продолжил:
— У тебя такая... насыщенная жизнь. Ты пробуешь всё, выжимаешь из каждого дня максимум. Столько профессий, наверняка куча друзей — каждый день как приключение.
— Мне нравится играть, а оседлая жизнь — не для меня. — А-Чун все еще улыбался. — И я планирую так прожить всю жизнь — делать то, что хочется, зарабатывать ровно столько, сколько нужно, и получать удовольствие от каждого дня.
— Тогда почему ты заговорил со мной? — Нин Юй поднял голову, изучая выражение лица А-Чуна. — Я ведь, наверное, очень скучный.
— Ха-ха, ты выглядишь таким правильным, это забавно. Разговаривать с правильными людьми тоже интересно! — А-Чун подмигнул ему. — И ты симпатичный. Мне нравится болтать с симпатичными парнями — это поднимает настроение.
Каждое слово А-Чуна заставляло сердце Нин Юя то взлетать, то падать, вызывая странное щемящее ощущение в груди.
— Правда? — сказал Нин Юй. — Тогда... ты запомнишь меня, потому что я симпатичный?
— Я же сказал — я запоминаю только тех, кто этого стоит. Красота — это поверхностно. Она радует глаз, но стоит моему настроению измениться, и я забуду тебя моментально.
Его логика была одновременно простой и сложной, и при ближайшем рассмотрении в ней было полно дыр. Но Нин Юй не хотел копать глубже.
А-Чун, почувствовав, что стало жарко, снял футболку и бросил её на песок. Он растянулся на спине, подставив лицо морскому ветру.
— Что я могу сделать, чтобы ты запомнил меня?
Нин Юй смотрел на лицо А-Чуна и осознавал, что этот разговор пробуждает в нём желание.
Будто он лёг на раскалённую решётку. Воздух становился всё горячее, температура их слов поднималась, почти выходя из-под контроля.
— Я же сказал — представься так, чтобы я узнал о тебе что-то уникальное, — протянул А-Чун.
Нин Юй поднял глаза к горизонту.
— Я... такой, каким ты меня видишь. Мои увлечения скучные: читаю, иногда играю в игры. Не готовлю. Курю, но редко пью.
А-Чун фыркнул: Звучит как среднестатистический зануда. Не думаю, что запомню.
— Да, это так, — кивнул Нин Юй. — Но во мне есть кое-что... странное.
А-Чун рассмеялся: "Насколько странное?"
— Странное для меня самого. Я обнаружил это... когда мне было шестнадцать. И даже после поступления в университет не был уверен.
Нин Юй допил кокосовую воду.
— Тогда я чувствовал себя потерянным. Перепробовал кучу способов это доказать. А потом просто перестал задумываться. Занялся другими вещами, чтобы жизнь стала разнообразнее, погрузился в учёбу — и вскоре смог временно забыть. В конце концов, это не то, что обязательно нужно решать, ведь это не необходимость... А потом, совершенно случайно, я отправился в путешествие — и кажется, нашёл ответ на свой вопрос именно здесь.
А-Чун выслушал всё, не перебивая, затем повернулся, изучая профиль Нин Юя.
Здесь даже ветер был тёплым. Нин Юй чувствовал себя невесомым, будто готовым выдохнуть долгожданное облегчение.
— Какой ответ? — спросил А-Чун.
Нин Юй внезапно перевёл разговор:
— Ты можешь влюбиться в человека, которого знаешь всего несколько дней?
А-Чун ответил не задумываясь:
— Могу. Разве это не нормально? Чувства не зависят от времени. Я могу искренне любить несколько дней, а когда человек уедет — забыть.
— Забыть?
— Ага. Краткосрочные чувства — тоже чувства, разве нет? Стоит усложнить — и вся романтика пропадёт.
— А что потом?
— Потом? — А-Чун рассмеялся. — Ты же сказал «потом»? Вот и поговорим потом.
Он ловко сменил тему:
— Так о каком ответе ты говорил?
Нин Юй повернул голову, встретив его взгляд.
— Думаю, мне не нравятся девушки, — тихо произнёс он.
Брови А-Чуна едва заметно дрогнули.
— Если я скажу это... ты запомнишь меня?
Их взгляды скрестились. В глазах А-Чуна читалось удивление, но больше — любопытство, живой интерес.
Взгляды, слова... Всё вокруг будто застыло, превратившись в бесконечное перетягивание каната. И вот, наконец, фраза Нин Юя... Разрушила этот хрупкий баланс.
Было невыносимо жарко.
Нин Юй осознавал, что произнёс эти слова совершенно спокойно. Тело покрылось испариной, солнце палило нещадно, в висках стучало... Но эта мысль была кристально ясна, как неопровержимая математическая формула. Подставь их имена — и получишь именно этот результат.
Реакция А-Чуна оказалась ещё страннее.
Он не выглядел шокированным. Медленно, растягивая слова, он переспросил:
— Повтори. Как тебя зовут?
— ...Нин Юй. — Он написал своё имя на песке. — Н-И-Н-Ю-Й. Всё просто.
А-Чун склонился над буквами, затем поднял глаза. Медленная улыбка расползлась по его лицу.
— Теперь я тебя запомнил.
Примечание автора:
Читайте просто для развлечения! Если не нравится — просто закройте! Всё это может оказаться банальной чепухой!
http://bllate.org/book/12422/1106449
