Покинув Ко Самет, вечернюю программу продолжили прогулкой по Паттайе.
Нин Юй намеренно шёл медленнее, отставая от группы. А-Чун шагал впереди, размахивая маленьким флажком, периодически останавливаясь, чтобы пересчитать туристов.
Их следующей остановкой был квартал Красных фонарей. Несмотря на название, это место больше напоминало туристическую достопримечательность. Повсюду толпились экскурсионные группы, и большинство посетителей были китайцами. Кроме характерных красных вывесок, ничего непристойного здесь не наблюдалось.
Юэюэ и её подруга то и дело просили Нин Юя сфотографировать их. Он не любил снимать и делал это по-мужски прямолинейно — что вызывало недовольные морщинки у девушек. Тем временем А-Чун ловко помогал другим туристам с выбором ракурса, попутно поддразнивая одну из девушек:
— Ну что это за безобразие! Такая красавица — и фотографирует какие-то скучные дома! Лучше бы селфи сделала!
Его лёгкие комплименты звучали так естественно, что всем нравилось его слушать.
Нин Юй рассеянно поддакивал болтливой девушке, мысли его витали где-то далеко.
У входа в один из баров работницы в обтягивающих платьях танцевали под музыку, зазывая посетителей. Большинство членов группы прошли мимо без происшествий, но, когда Нин Юй, уткнувшийся в телефон, поравнялся с ними, одна из танцовщиц внезапно обвила его шею рукой и чмокнула в щёку. Не успев увернуться, он вдохнул густой коктейль запахов духов и пота — и лишь тогда разглядел, что стоящяя перед ним с улыбкой "девушка" с осиной талией, пышной грудью и соблазнительными формами... на самом деле ледибой!
Шокированный Нин Юй резко отпрянул, вытирая щёку. Группа, остановившаяся в ожидании, разразилась хохотом и подбадривающими возгласами.
Юэюэ, заметив его смущение, поспешила на помощь. "Ну что, красавчик, понравилось?" — со смехом сказала она, вытаскивая его из круга зевак. — "Видно, у них хороший вкус!"
По спине Нин Юя пробежали мурашки. Он лишь молча покачал головой, давая понять, что не хочет обсуждать этот инцидент.
Их отель находился неподалёку — достаточно было пересечь пляж и пройти одну улицу. Осмотрев квартал, группа единогласно отказалась от автобуса и попросила А-Чуна порекомендовать место для барбекю.
На следующий день перед группой стоял выбор между двумя вариантами. Первый предполагал самостоятельное исследование города без привязки к коллективу. Второй включал посещение кабаре-шоу с участием трансвеститов и сафари на слонах, но с обязательным заходом в два магазина.
Собрав всех, А-Чун провёл голосование. К его удовольствию, большинство выбрало отдых — туристы предпочли самостоятельно исследовать окрестности отеля, категорически отказавшись от шопинга.
— Отлично! — А-Чун радостно потирал руки. — Значит, завтра у меня выходной — не нужно никому ничего втюхивать и оправдываться за наценки! Спасибо за халяву, друзья!
Они собрались на перекрестке у входа в квартал Красных фонарей, обсуждая дальнейшие планы. Группа состояла в основном из молодых людей лет двадцати с небольшим. Не зная местного языка, они предпочитали держаться вместе даже во время обычного ужина или шопинга. Нин Юй слушал, как их планы менялись с барбекю на поход в бар, и наблюдал, как они пересчитывают желающих.
Инициативный парень, явно увлеченный ночной жизнью Таиланда, настойчиво уговаривал всех отправиться в бар.
Когда он спросил, кто еще хочет присоединиться, Нин Юй тихонько отступил на шаг назад.
— Нин Юй, ты идешь? — неожиданно громко спросила стоящая рядом Юэюэ.
Почему эта девушка такая громкая?.. Ее вопрос заставил всю группу, включая А-Чуна, обернуться в его сторону.
Он уже собирался отказаться, когда Юэюэ продолжила:
— Все идут! Ты же один, разве не будет скучно в отеле? Давай с нами! Ну же!
Группа подхватила, хором уговаривая его присоединиться — ведь веселее будет в большой компании. Нин Юй бросил взгляд на А-Чуна:
— А вы разве не идете, менеджер?
— А-Чун не идет, — ответила за него Юэюэ. — Он сказал, что встречается с друзьями.
Только тогда А-Чун добавил:
— Тебе стоит пойти с ними. Чем больше компания — тем веселее.
— Не, я ещё не оправился после простуды, — твердо стоял на своем Нин Юй, переводя взгляд на Юэюэ. — Пойду куплю лекарства и отдохну в отеле.
Проводив взглядом удаляющийся автобус с группой, он повернулся к А-Чуну, который как раз убирал свой флажок.
— А вы куда, менеджер?
А-Чун усмехнулся, доставая сигарету и протягивая одну Нин Юю.
— Раз плохо себя чувствуешь, может, сопроводить тебя до больницы?
— Лекарства я уже принял. Просто не хотел идти с ними, — Нин Юй прикурил, не отрывая глаз от А-Чуна. — Их слишком много. И слишком шумно.
— Не любишь групповые туры?
— Не люблю.
— Но все же записался.
Нин Юй помолчал, стряхивая пепел в пустую пластиковую бутылку.
— Да... Видимо, что-то во мне сломалось.
А-Чун рассмеялся.
Он потушил сигарету и неожиданно обнял Нин Юя за плечи — так естественно, будто они знакомы сто лет.
— Ну что, пойдем выпьем?
От этого прикосновения у Нин Юя перехватило дыхание. Впервые в жизни объятие человека одного с ним пола вызвало у него такое странное смущение.
Прогуливаясь по улицам с А-Чуном, Нин Юй наконец ощутил притягательность этого города.
Паттайя широко раскрыла свои объятия, жадно вдыхая витающие в воздухе желания и выдыхая горячий воздух, насыщенный смесью разнообразных ароматов. Порывы ветра шлепали по лицам прохожих, словно страстные поцелуи этого раскрепощенного города.
Здесь царила абсолютная свобода.
А-Чун тронул Нин Юя за локоть, указывая на проходящую мимо пару: "Она из тех, кого называют 'арендованными женами'".
Нин Юй мельком взглянул на них и отвел глаза.
Казалось, А-Чун читал его мысли. Он усмехнулся: "Это часть нашей местной культуры. Такова Паттайя".
— Я... не понимаю, - покачал головой Нин Юй.
— Оба согласны на это. Один покупает счастье за деньги, другой зарабатывает на жизнь, - пожал плечами А-Чун. — Обычная сделка купли-продажи.
Нин Юй промолчал.
А-Чун провел его глубже в квартал Красных фонарей. Минув две улицы и переулок, они оказались перед шумным пабом. Перед входом сотрудник попросил сдать телефоны на хранение. Передавая свой аппарат, Нин Юй подумал, что заведение, видимо, отличается особой раскрепощенной атмосферой.
Хотя Нин Юй заранее подготовился, увиденное внутри всё равно ошеломило его.
Танцовщица, стоявшая к ним спиной, внезапно развернулась и начала обходить сцену. Это было...
Зрелище оказалось настолько шокирующим, что Нин Юй, мало знакомый с подобными вещами, буквально остолбенел.
А-Чуна позабавила его реакция.
— Ну как, нравится?
— Нет, — вырвалось у Нин Юя прежде, чем он успел подумать.
— Ха-ха, конечно, тут сразу видно, что они перенесли операции. Им и правда непросто, — А-Чун подвел его к стойке бара. — Перед выступлениями им приходится принимать специальные таблетки, что очень вредит здоровью.
Нин Юй лишь молча кивнул, стараясь не смотреть в сторону сцены.
— Хочешь выпить? — спросил А-Чун, перекрикивая музыку. — Я умею смешивать коктейли. Какой хочешь? Сделаю для тебя.
— И... коктейли тоже умеешь готовить? — Нин Юй мысленно добавил: "Ты что, во всем разбираешься?"
— Ага, мастер на все руки, — беззаботно ответил А-Чун. — Раньше часто тут выпивал, а владелец заведения — интересный тип. Подружились, вот он меня и научил. Так что заводи больше друзей — пригодится.
Нин Юй подумал: "Мы с тобой друзья, но чему я могу тебя научить?.. Разве что программированию?"
А-Чун подвел Нин Юя к стойке бара и представил своему другу, как раз смешивавшему коктейль. Блондин с голубыми глазами и атлетическим телосложением по имени Лукас, заметив Нин Юя, ухмыльнулся, встряхивая шейкер со льдом:
— А-Чун, опять привел друга!
Коротко перекинувшись с А-Чуном парой фраз, Лукас вернулся к приготовлению напитка. А-Чун, перекрывая грохочущую музыку, крикнул Нин Юю:
— Так что будешь пить?
— В чем ты особенно силен? — так же громко ответил Нин Юй.
Кричать было утомительно, поэтому А-Чун наклонился и прошептал ему на ухо, отчего по спине Нин Юя пробежали мурашки:
— Любые классические могу, но особенно хорошо получаются разноцветные коктейли. Все девчонки от них без ума!
Нин Юй попытался представить, как выглядит этот разноцветный коктейль. Если молодые девушки его обожают, значит, он должен быть очень красивым. Ему стало любопытно, насколько эффектным он может быть, и он сказал:
— Тогда сделай мне один из этих разноцветных.
Глаза А-Чуна прищурились, делая его улыбку особенно завораживающей. Глядя на эту мгновенную, почти мимолетную улыбку, Нин Юй едва не пошатнулся на месте.
Он не знал, что именно А-Чун положил в три шейкера для коктейлей. Бары он посещал редко и в тонкостях барного искусства не разбирался. Но что точно запомнилось Нин Юю — так это то, как А-Чун разбил яичный белок в каждый из шейкеров, а затем добавил туда по пружине. Заполнив их всеми необходимыми ингредиентами, он плотно закрыл крышки и взял по шейкеру в каждую руку, а третий зажал между локтями. Затем начал трясти.
Эта поза уже казалась Нин Юю невероятно профессиональной, но А-Чун удерживал ее еще очень, очень долго. Нин Юй даже взглянул на время: в первый раз он тряс шейкеры около пяти минут.
В середине процесса А-Чун ненадолго остановился — видимо, руки затекли. Он попросил Лукаса дать ему воды, но тот вместо этого достал из-под стойки бутылку темного пива и сунул ему в рот. А-Чун все еще держал шейкеры и не мог оттолкнуть бутылку. Он отвернулся, и пиво, которое не успел проглотить, потекла по уголкам его губ.
Когда он залпом опустошил бутылку, его подбородок, шея и ткань на груди были уже мокрыми.
Выпив бутылку пива, А-Чун отвернулся, глубоко вдохнул и воскликнул, обращаясь к Нин Юю:
— Ох, как же это здорово!
Нин Юю показалось, что глаза А-Чуна заблестели еще ярче. Он спросил:
— Тебе еще долго нужно трясти?
— Да, минут пятнадцать-двадцать, чтобы цвета получились красивыми. Ты же хотел разноцветный коктейль? — А-Чун рассмеялся. — Для этого нужны сильные руки... У вас в Китае это называют «руки цилиня», да? Это так утомительно!
С этими словами он снова принялся трясти шейкеры.
Нин Юю не на чем было задержать взгляд, и он просто смотрел, как А-Чун работает с коктейлями. Спустя какое-то время его глаза устали, а в голове закружилось.
Мысли путались, разбегались в разные стороны…
Он думал о строке кода, о презервативах, купленных сегодня утром и лежащих сейчас в его кармане. О 113-страничной книге корпоративных правил компании, в которую он должен был выйти на работу в следующем месяце. О том, как его жизнь всегда была упорядоченной и неподвижной.
Раньше бесформенные правила и нормы крепко держали его. Для всех он был послушным ребенком, примерным студентом и хорошим сыном.
А в будущем он станет хорошим отцом, образцовым сотрудником, примерным членом общества. Разве не так?
Он чувствовал, как кровь тяжелеет в жилах под действием гравитации.
А-Чун все еще тряс шейкеры. Изгибы его рук при этом были удивительно гармоничны. Нин Юю стало дурно от этого зрелища. В этот момент мимо прошла официантка в одном лишь нижнем белье, неся поднос с дыней, нарезанной в форме неприличных фигур. Она пристроилась рядом, взяла Нин Юя за руку и накормила его помидоркой черри.
Помидорка оказалась кисло-сладкой. Нин Юй отстранил официантку и дал ей чаевые, но та все равно умудрилась усесться к нему на колени. Тем временем А-Чун, кажется, закончил трясти. Он поставил шейкер, зажатый между локтей, а два других с грохотом опустил на стойку, произведя оглушительный шум.
Кажется, он даже бросил на девушку сердитый взгляд. Когда Нин Юй наконец освободился, он обернулся и увидел, что А-Чун снова улыбается.
А-Чун вытащил пружины из шейкеров и начал наливать содержимое в бокал. Сверху вниз коктейль разделился на пять слоёв — красный, жёлтый, фиолетовый, синий и зелёный. Верхний слой стекал по краям, образуя красивую пену, похожую на облако.
Рассмотрев разноцветный коктейль, Нин Юй спросил:
— У него есть название?
— Да, и довольно старомодное. «Радужный рай», — рассмеялся А-Чун, выходя из-за стойки. — Коктейли слишком дорогие. Давай возьмём ящик пива и выпьем наверху. Ты должен попробовать тайское пиво.
Они поднялись наверх. Нин Юй осторожно нёс бокал, но, проходя мимо танцпола, столкнулся с длинноволосой красавицей, которая так энергично двигалась, что едва не сбила его с ног.
Он устоял, но «Радужный рай» разбился о пол.
Девушка извинилась и скрылась в толпе. Трудно достижимая радуга рассыпалась у его ног.
Нин Юй застыл на месте, ошеломлённый. А-Чун подошёл, чтобы успокоить его:
— Это просто для красоты. На вкус он так себе. Всё в порядке.
Но никто и никогда не тратил двадцать минут, чтобы создать для него радугу в бокале.
А-Чуна это, кажется, не волновало. Он, как и говорил раньше, наслаждался процессом — главное, чтобы было весело, а результат не имел значения.
Он взял Нин Юя за руку. Они перешагнули через остатки «Радужного рая» и направились к маленькому столику.
На бутылках пива, которые нёс А-Чун, были изображены тигры. Он открыл одну, вторую, третью…
Бутылки опустошались одна за другой. Они пили, пока Нин Юй не забыл о разбитом коктейле, пока в голове не осталось ничего, кроме лёгкого головокружения, пока во рту не застыла лишь горечь охлаждённого пива.
Алкоголь затуманил сознание Нин Юя, и он смутно помнил, о чем говорил с А-Чуном за пивом. Когда бутылки опустели, А-Чун потянул его вниз по лестнице — и только тогда Нин Юй осознал, что на нем нет рубашки. Видимо, снял её, когда стало слишком жарко.
Выйдя из бара, А-Чун обнял его за плечи.
Нин Юй шатался, поэтому в ответ тоже обхватил А-Чуна. Влажный ветерок обдал их горячие тела — кожа горела, будто в лихорадке.
Два полуголых мужчины шли по улице, обнявшись, притягивая взгляды прохожих. Татуировки на плечах и шее Нин Юя только подогревали интерес.
На этой улице каждую минуту случались истории о сексе. Она существовала ради свободы — неважно, мужчина ты с мужчиной, женщина с женщиной или что-то между. Местные лишь улыбались, видя целующуюся пару, и тут же переводили взгляд на следующего прохожего — оценивая красивые лица, упругие ягодицы, пышную грудь или бледную кожу.
За те несколько минут, пока они шли по дороге к кварталу Красных фонарей, Нин Юй совершил, пожалуй, самый смелый поступок в своей жизни — для китайского парня двадцати с лишним лет, привыкшего подавлять себя.
Он был пьян в стельку, обнимал полуголого красавца, их лица находились в сантиметрах друг от друга.
Под розовыми фонарями высокий белый парень присвистнул, оценив его задницу. Нин Юй ухмыльнулся и показал ему средний палец:
— Пошёл нахуй!
А-Чун опустил его палец и сжал в своей ладони.
Нин Юй почувствовал, как губы А-Чуна приблизились — лёгкое, почти мимолётное прикосновение, больше похожее на случайность.
Перед тем как сесть в такси, А-Чун спросил:
— Ты сегодня один. Не заскучаешь?
Он произнёс это так же небрежно, как если бы предлагал сигарету.
Но его взгляд говорил о другом — в нём читалось странное, манящее обещание.
Вот оно.
Нин Юй не ответил. Он был погружен в свои мысли. Что-то должно было произойти в этот момент.
Они были пьяны, они были в Паттайе, и здесь всё могло случиться — без лишних вопросов, без объяснений. В голове у Нин Юя заиграл танцевальный трек, оглушительный и резкий. Удары барабанов били по барабанным перепонкам, и в этом навязчивом ритме он вдруг сказал А-Чуну:
— У тебя что-то в волосах.
С этими словами он протянул руку и дотронулся до его прядей.
А-Чун в пьяном состоянии стал еще более расслабленным. Медленно подняв взгляд, он увидел перед собой пальцы Нин Юя, сжимающие презерватив.
Перенеся взгляд на лицо Нин Юя, он рассмеялся:
— Уже мои фокусы повторяешь?
— Это не так сложно, — Нин Юй постарался, чтобы его голос звучал ровно, будто ему действительно было все равно. Он покрутил презерватив между пальцами. — Интересует?
http://bllate.org/book/12422/1106450
