<Эй, слышишь. Вставай>.
Я почувствовал, как чья-то рука коснулась моего плеча. Отмахнувшись, я повернулся набок.
Чёрт вас дери. Да я вчера почти десять часов за рулём провёл.
Я натянул на себя простыню, укрывшись с головой. Но незнакомая рука настойчиво дёрнула за неё. В конце концов, пришлось открыть глаза. Я сел, потирая тяжёлые ото сна веки. Передо мной возвышался незнакомец в ковбойской шляпе, облокотившись на перила двухъярусной кровати. Я поднял на него взгляд и нахмурился.
<Чего?>.
От жажды голос звучал хрипло:
<Дай ещё немного поспать>.
Ковбой сказал:
<Твой приятель. Тот рыжий парнишка. Он уехал… всё в порядке?>.
Похоже, Мэтт ушёл. Только меня это не волновало. По факту мы толком и не знали друг друга – я просто позвал его с собой в дорогу за компанию.
Для Мэтта, который не смог получить здесь работу, уйти как можно скорее было самым разумным решением. Так на кой чёрт меня будить ради этого? Я рассеянно кивнул и уткнулся лицом в подушку. Но следующие слова Ковбоя окончательно пробудили меня ото сна:
<Парниша и тачку забрал>.
Меня тут же охватило дурное предчувствие, сильнее, чем при слове «машина», и я тут же соскочил с постели. Вытащил свой вещмешок, который вчера закинул под кровать. Нехорошее чувство охватило меня ещё до того, как я расстегнул молнию на сумке. И не ошибся. Вся наличка, привезённая из Вирджинии, и аванс, полученный накануне – всё исчезло.
Просто смешно. Он вытащил из сумки всё, что представляло хоть какую-то ценность. Остались только пара изношенных трусов и несколько растянутых футболок.
Ах ты мелкий крысёныш.
Я с силой пнул пустой мешок. Все деньги, что были при мне, пропали. А в этой глуши не было даже банка. Всего пара забегаловок – не более. А до ближайшего города, где есть хоть какой-то банк – полдня дороги. И как вишенке на торте – у меня ещё и машину угнали. За те два года бродяжной жизни после демобилизации меня впервые вот так подставили. Напротив, после армии такого со мной ни разу не случалось. Я всё время держался настороже, опасаясь нарваться на мошенника. Видно, за это время совсем расслабился.
<… …>.
Вдруг я резко поднял голову – Ковбой всё ещё стоял чуть поодаль и молча смотрел в мою сторону. Мне стало неловко за свой приступ гнева, и я, уже спокойнее, спросил:
<Когда этот ублюдыш свалил?>.
<Примерно час назад>.
<Блять. Уже не и догнать его>.
Хотел вздохнуть, но в итоге просто с грохотом осел на пол. Между тем Ковбой коротко бросил:
<Раз уж проснулся, пошли пообедаем>.
На самом деле не хотелось даже шевелиться, не то что вставать с постели. Но я понимал, если останусь лежать, то только сильнее изведу себя мыслями о потерянных деньгах. И потому нехотя поднялся. Ковбой, беззаботно насвистывая, пошёл впереди.
Место, куда он меня привёл, было слишком громким словом для столовой. Просто огромный тент, натянутый рядом с жильём, служивший одновременно и кухней, и обеденной зоной. Под ним за кое-как расставленными пластиковыми столиками уже обедало около шести человек. Среди них – тот самый, с носом-картошкой, дежуривший этим утром. Мы с Ковбоем взяли рагу, хлеб и пиво, и сели вместе с остальными.
Оказалось, Ковбой вовсе не проходимец, а местный – из Лаберхэма, и все звали его <Лассо>. Он работал водителем грузовика и в основном доставлял стройматериалы, а потому не входил в число рабочих, живущих здесь в лагере. Лассо был на три года старше меня, но из-за густых усов казалось, что на все тринадцать. От шеи до плеч у него тянулась огромная татуировка – крокодил с широко распахнутой пастью. Судя по его сомнительному прозвищу, по татуировкам и многочисленным шрамам на теле он казался грубым типом, но, к удивлению, Лассо оказался мягким по характеру человеком, который время от времени отпускал неловкие шутки.
Он и сейчас бросил шутку мне – оставшемуся без гроша всего за одну ночь:
<Пусть тебя и обобрали, но яйца-то остались при тебе. Мужику и этого достаточно>.
<Ну и что толку от этих яиц? Если даже на шлюху не наскрести?>, – ехидно вставил Носатый.
Вместо ответа я положил побольше рагу на хлеб и сунул в рот.
<Да с чего бы ему платить шлюхе? Ты посмотри на него – ему даже напрягаться не надо. Уверен, женщины сами липнут>.
И на это не ответил, только пожал плечами, продолжая жевать. Тогда Лассо продолжил:
<Честно. Он куда привлекательнее, всех этих актёришек, что сюда понаехали>.
Благодаря Лассо разговор плавно перешёл на тему съёмок сериала, хотя в основном всё сводилось к пустым пересудам о внешности актёрского состава. Я не вмешивался и спокойно ел своё рагу.
Неожиданно оказалось, что отношения со съёмочной группой были вполне дружелюбными – и, как выяснилось позже, на то имелась веская причина. Недавно, когда у них вышел из строя водопровод, несколько рабочих вызвались помочь и всё починили. Члены съёмочной группы были более чем благодарны, ведь проблема, с которой они возились целый день – решилась всего за пару часов. Более того, заодно с ремонтом водопровода рабочие подлатали и жильё на съёмочной площадке. Так что не удивительно, что теперь они отлично ладили. С того момента рабочих стали регулярно приглашать на барбекю, которое там устраивалось практически каждый вечер.
<Ты тоже сходи присмотрись, может, что починить надо будет>.
Внезапно обратился ко мне Носатый, прерывая свой бурный рассказ.
<Глядишь, повезёт, прочистишь засор у какой-нибудь кинодивы, а там и до задницы её доберёшься>.
<Да ну, женская задница – дело обычное. Настоящая удача – трахнуть актёра>, – отозвался я, поднимая бутылку пива.
Все рассмеялись, но я только залпом осушил пиво.
После обеда прибыли двое новых рабочих. Совсем ещё мальчишки, которым едва стукнуло двадцать – они бросили работу на свиноферме в Небраске и перебрались в Мимес. Настолько зелёные, что под подбородками у них только начал пробиваться пушок. Один из них – низкорослый паренёк с огромной камерой Nikon – сразу после приезда куда-то исчез: сказал, что пошёл снимать актёров.
Я занял у Носатого – он же оказался нашим бригадиром – авансом двести баксов, и мы вместе спустились в деревню. От кемпинга до неё было не так уж далеко, но дорога шла в гору, и путь занял не меньше двадцати–тридцати минут. Там я купил себе блок сигарет, зубную щётку, мыло. А когда вернулся на территорию кемпинга, застал, как парни достали охотничьи ружья и устроили стрельбу по мишеням. Завидев меня, Лассо махнул рукой:
<Покажи нам класс, морпех>.
С раскрасневшимся лицом от жары он протянул мне своё ружьё. Вместо того чтобы взять её, я перевёл взгляд на мишени. На бревне стояло несколько банок из-под колы. Я отодвинул ствол и отказался.
<Я стреляю только в людей>.
На мой отказ рабочие засвистели и заулюлюкали в ответ. Продемонстрировав им средний палец, я пошёл к себе. Усталость от дороги давала о себе знать – и я проспал до самого вечера.
С наступлением темноты стало куда тише. Все, включая новичков, потянулись к съёмочной площадке.
В лагере остались только я да Носатый. Не то чтобы меня вовсе не интересовали съёмки, только вот всякий раз вспоминая Джулию, я чувствовал себя не в своей тарелке.
На самом деле, волноваться было не о чем. Джулии там точно не могло быть, ведь она – актриса кино, а не телевизионная. И даже столкнись я с кем-то из её круга, они вряд ли бы догадались связать меня с Джулией. Ни у кого в здравом уме не возникло бы мысли ассоциировать такого деревенщину, как я, прозябающего в глуши, с самой Джулией. К тому же раньше, в моей юности, мы действительно были очень похожи, но с возрастом это сходство сошло на нет. Мне просто не хотелось лезть в это неприятное общество, которое непрестанно напоминало о ней.
Вместо этого я поужинал с Носатым наедине. Он, хоть и проявлял интерес к съёмочной группе, особо с ними не общался. По его отрывистым комментариям в их адрес казалось, что он одновременно и завидовал городским, и втайне восхищался ими. Возможно, именно поэтому ему импонировало моё равнодушие к съёмкам. Он весь вечер вёл себя по-дружески, болтая без умолку, будто хотел доказать, что не из тех тупоголовых громил, что кичатся силой. Поскольку не видел вреда в том, чтобы произвести хорошее впечатление на начальника, я время от времени поддакивал, поддерживая разговор.
В ту ночь я лёг спать раньше всех – до того, как остальные вернулись.
***
На следующий день приехало ещё несколько рабочих. Около четырёх-пяти человек подтянулись один за другим. Когда усталость немного отступила, я решил осмотреться на территории кемпинга. Согласно первоначальному плану, кемпинг должен был быть построен уже давно. Однако, похоже, из-за финансовых трудностей или судебных разбирательств с природозащитниками строительство остановили. И только спустя несколько лет возобновили. Поэтому не территории лагеря то тут, то там стояли недостроенные бревенчатые срубы. На первый взгляд место казалось унылым, но после неспешной прогулки атмосфера уединения и спокойствия не выглядела такой уж и плохой. Это даже навеяло воспоминания о тех днях, когда я работал лесником в Вирджинии.
Лес, который собирались превратить в зону отдыха, был густым и простирался вглубь. А огромное озеро рядом с кемпингом по-настоящему поражало своей красотой. Высокие деревья покрывала зелёная листва, а сама вода была кристально чистой. Это место идеально подходило для отдыха, разве что мобильная связь в этой горной глуши почти не ловила.
Осмотрев кемпинг, я отправился к озеру, чтобы немного поплавать и освежиться. На берегу уже расположились несколько молодых рабочих: кто-то плескался в воде, кто-то загорал на солнце.
Строительные работы ещё не начались, так что не удивительно, что средь бела дня тут устраивали попойки. Иногда – стрельбу по мишеням, так что нередко я просыпался от звуков выстрелов посреди дневного сна. Порой я присоединялся к ребятам, выпивал и играл с ними в карты. Но на барбекю, которые устраивала съёмочная группа, ни разу не ходил. Так и прошла целая неделя, однообразно день за днём. Рабочих прибывало всё больше, и вскоре со мной в комнате ютилось ещё пять человек – теперь тут стоял густой запах пота и ног.
Но последний день перед началом работы немного отличался от обычных. После полудня в лагерь пришли люди со съёмочной площадки.
Измотанные жарой, они стекались к кемпингу, тут же скидывали с себя одежду и, один за другим, бросались в озеро. Я устроился в тени деревьев на складном стуле и наблюдал за купающимися. Остальные рабочие тоже лениво развалились в тени или же сидели на пирсе, общаясь с членами съёмочной группы. Женщины в основном были в бикини, но некоторые из них своей красотой особо привлекали внимание рабочих. Видимо, актрисы.
Я курил, глядя, как все пьют пиво и барахтаются в воде. Но в какой-то момент почувствовал себя не в своей тарелке и решил уйти. Я покинул шумный берег озера и вернулся на территорию относительно тихого кемпинга. Неторопливо шагая, заметил, как какой-то мужчина в плавках быстро проскочил через щель между сложенными брёвнами. Наши взгляды на мгновение пересеклись. И он тут же вернулся и громко спросил:
<Эй, не подскажете, где здесь туалет?>.
Похоже, ему очень приспичило.
На территории лагеря царил настоящий беспорядок: вскопанная земля, недостроенные срубы, вперемешку с нагромождением стройматериалов. Даже попытайся я объяснить ему дорогу, он всё равно бы не смог сориентироваться в этом хаосе. Я щёлкнул сигаретой, дотлевшей до фильтра, и ответил:
<Да справьте хоть где-нибудь. Всё равно не найдёте...>.
Но внезапно вспомнилось строгое предупреждение Носатого в мой первый день приезда. Не ссать где попало.... Вздохнув, я направился в сторону мужчины.
<Пойдём вместе. Мне всё равно по пути>.
Поравнявшись с ним, я понял, что передо мной один из актёрского состава. У него было красивое лоснящееся лицо [1]. Однако по его выражению сразу становилось ясно, что терпит из последних сил. Без лишних слов просто быстро пошёл вперёд, и мужчина сразу же двинулся следом. И как только мы добрались до туалета, он тут же юркнул в кабинку.
[п/п: в интервью автор новеллы указала, что персонаж темнокожий. Поскольку я ещё не встречала в тексте упоминания цвета его кожи, сделаю ссылку для достоверной визуализации]
Я же зашёл в импровизированную душевую, расположенную рядом с туалетом. Снял рубашку, повесил её на подоконник и, потянув лейку, окатил себя холодной водой. Хоть за пару лет жизни на Ближнем Востоке я привык к жаре, полуденный зной всё равно раскалял тело.
Я также намочил волосы и наспех вытер лицо всё той же рубашкой. В этот момент вернулся мужчина, уже заметно расслабленный.
<Спасибо, а то чуть штаны не обмочил>.
Без особого стеснения сказал он.
<Работаешь тут?>.
<В точку>, – ответил, накинув рубашку на плечи.
Он как-то странно посмотрел на меня. Окинул взглядом с ног до головы и снова спросил:
<Как тебя зовут?>.
<Рэймонд>.
<Спасибо. Рэймонд>.
Мужчина широко улыбнулся, попрощался и ушёл. Я проводил его взглядом. Пусть это и длилось всего мгновение, но я точно узнал этот взгляд, скользнувший по моему телу. Может, для Носатого слова про мужскую задницу прозвучали как шутка, но теперь казалось, что эта глупая шутка может стать реальностью.
Правда, с той лишь разницей, что трахнет задницу сам актёр, а не я.
Съёмочная группа оставалась в кемпинге до самого вечера. Тут же они решили устроить барбекю. Я по-прежнему не собирался сближаться с ними, так что держался в стороне. Взяв тарелку со стейком из свинины, отошёл подальше и, полулёжа за штабелями из высоко сложенных брёвен, ел в одиночестве. Потягивая пиво, бездумно слушал птичье щебетание, стрёкот насекомых и доносящийся из лагеря гомон голосов. В этот момент на край груды брёвен легла чья-то тень. Даже не оборачиваясь, я мог сказать наверняка кто это. Его скрытый, но настойчивый взгляд следовал за мной ещё во время барбекю и даже после, когда я скрылся за штабелями.
Я вытер губы, влажные от пива. Тень приблизилась. Я поднял голову. Передо мной стоял тот самый актёр, имя которого я так и не знал. В руке у него бутылка пива, на лице играла лукавая улыбка.
<Привет, Рэймонд>.
<Привет>.
<Ждал меня?>, – дразнясь спросил мужчина.
Я кивнул. Актёр негромко рассмеялся.
<Милашка. Хоть по тебе и не скажешь>.
Я молча запрокинул голову и посмотрел на него. Он, не говоря ни слова, шагнул вперёд. Его бёдра оказались прямо перед моим лицом. Я отложил в сторону бутылку пива и расстегнул молнию на брюках актёра. Мужчина не теряя времени запустил руку в мои волосы. Провёл пальцами по коротким волосам – мягко, чуть играючи, будто дразня. Я вытащил его член и взял его в рот. Мягкий пенис постепенно твердел и увеличивался в размерах. Тогда я раскрыл рот шире и заглотил его целиком. Актёр шумно выдохнул и погладил меня по затылку.
<А ты хорош>.
Пробормотал он и, сжимая затылок, мягко откинул мою голову. Прикосновение было почти ласковым. Тогда я послушно поднял на него взгляд, посасывая головку члена. Актёр коснулся моего уха, поглаживая его, и прошептал:
<Лицо у тебя тоже ничего. Есть в нём что-то вульгарное, но мне нравится>.
Хоть меня и задело слово "вульгарное", поскольку отчасти это было правдой, я без возражений продолжил работать ртом. Чего никак не ожидал, так это того, что мужчина поднимет ногу и наступит мне на промежность. От неожиданности я раскрыл рот, и член выскользнул наружу. Актёр надавил сильнее.
<У тебя встал. Я знал, что тебе понравится>.
Я так и не нашёлся что ответить. Актёр крепче сжал мой затылок и потёрся членом о лицо. И я машинально взял его снова в рот – над головой тут же послышался смех. Стоит отметить, что у него был довольно приятный голос, поэтому и смех звучал завораживающе.
Между тем мужчина спросил:
<Рэймонд, не хочешь зайти ко мне в трейлер?>.
Я покачал головой, ведь с завтрашнего дня начинались строительные работы. Хоть актёр и сказал, что ему жаль, но настаивать не стал. Вскоре он кончил. И между тем сильнее надавил ногой на мою промежность, продолжая проталкивать свой эякулирующий член мне в глотку. Меня до странного возбудило ощущение его ноги, прижимающей меня к земле, и я быстро эякулировал прямо в штаны. Дышать становилось всё труднее: его член всё ещё оставался у меня во рту.
Наконец, он вышел и, наклонившись, посмотрел на меня. Оказалось, у него очень красивые глаза. Тем временем мужчина произнёс:
<Извращенец>.
Вместо ответа я проглотил остатки спермы во рту.
Актёр, как ни в чём не бывало, попрощался и ушёл. Я остался один. Сидел, полоская рот пивом, и безучастно смотрел в пространство, погрузившись в свои мысли.
Извращенец. Извращенец значит.
Я и сам прекрасно знал, что мои предпочтения были несколько странными. Но как бы я ни старался избавиться от этой тяги и заняться нормальным сексом, всегда чувствовал, что что-то не так. И только в моменты, когда ощущал себя униженным, будто надо мной издеваются, казалось, что я делаю это <правильно>.
Я понимал, что это странно. Просто со временем это стало привычным. И никто не упрекал меня за такую странность. Потому что не находилось рядом тех, с кем я оставался достаточно долго, чтобы услышать упрёк. Я ни с кем не сближался настолько.
Раз уж я остаюсь работать в кемпинге, значит, встреч с тем актёром не избежать.
Сначала казалось, что всё произошедшее между нами было ошибкой, но потом подумал: какая разница? Это ведь всего лишь лето. Вполне возможно, актёр и вовсе уедет первым, как только закончит свою часть съёмок.
Я сплюнул и улёгся на бревно. Внизу было влажно. Штаны промокли настолько, что казалось не получится пробраться в хижину, пока все не уснут. В ту ночь я вернулся в комнату только на рассвете.
http://bllate.org/book/12384/1104567
