Хоть я и понимал, что Карлу немного не по себе, я продолжать сохранять молчание. Затем перевёл взгляд на часы и задумался. Прошло не так много времени с того момента, как я потерял сознание. Всего около тридцати минут. Если учесть время, затраченное на переход от библиотеки до студии, то я пролежал на диване меньше десяти минут. На часах только что перевалило за шесть вечера. Времени было достаточно.
Для начала я по-быстрому расчистил поверхность верстака. И один за другим по очереди выложил все предметы. Пачку фотографий. Заметки по моим предшественникам. Пакетик с препаратом от <Джорджа>. Ключ от комнаты B402, принадлежащей <Джерому>. И всю информацию, полученную от <Джорджа>, которую невозможно было физически выложить на стол. Теперь мне предстояло отделить правду ото лжи.
Фотографии были настоящими. Информация о предшественниках – ложью. Подлинность пакета с лекарством и ключа от 402-й комнаты оставалась под сомнением. Однако вероятность того, что это подделка, была крайне высока. Я не хотел больше допускать никаких исключений. Текущую ситуацию следовало определять исключительно в двух крайностях: в чёрно-белых тонах. Отложив пакет с порошком в сторону, я прицепил ключ к стопке фотографий и убрал их в сумку. Заметки о предшественниках оказались не более чем мусором. Поэтому я разорвал их в клочья.
Самое важное на данный момент – это <Джордж>. Мне следовало разобраться с ним. Ах, ну конечно, <Джордж>, чёрт его дери! Как же великолепно он обвёл меня вокруг пальца! Все его рассказы о предшественниках оказались нелепой ложью! <Джордж> явно был их сообщником!
Но так ли это? Неужели это правда? Разве <Джордж> не единственный предшественник, кто оказался ближе всех к соучастию?
<Джорджа> нельзя было так просто поделить на чёрное и белое. Поэтому я решил воспользоваться его наживкой. Это расширило бы круг возможных предположений. Я набрал в стакан воды из раковины мастерской. Высыпал туда весь препарат, который предназначался Джерому, и растворил его.
Затем повернулся к Карлу, который терпеливо ждал, за всё это время не произнеся ни слова. Он посмотрел на меня, по привычке крутя в руках нож для резьбы.
<Скажи, как ты хочешь поступить>, – покачивая в руках стакан, я продолжил: – <И что думаешь на этот счёт>.
Пока я приводил мысли в порядок, Карл, похоже, тоже успел мысленно собраться. В этот раз, в отличие от прежних колебаний, он решительно произнёс:
<Прежде всего, я хочу понять, что произошло. Но если ты не желаешь об этом говорить, то не стану настаивать>.
Он замолчал на мгновение. Я ничего не сказал в ответ. После короткой паузы Карл резко вскочил со стула.
<Ладно. Тогда пойдём заявим об этом в полицию>.
<… Если бы я был полицейским и ко мне обратился двадцатилетний парень, ростом под метр девяносто с заявлением, что его подвергли групповому изнасилованию – меня бы это, конечно, заинтриговало. Единственное доказательство, которым он располагает – фотографии порнографического характера. Причём один из подозреваемых – член королевской семьи. Как думаешь, подобное заинтересует? Мне, конечно, с радостью помогут. Но только в том, чтобы поспособствовать моей скорейшей отправке в психушку>.
Несмотря на саркастический тон, Карл не сдался. Он невозмутимо кивнул:
<Ты прав. Полиция вполне может заподозрить неладное. Но хотя бы тебя вытащат из этой школы>.
Парень продолжил всё тем же спокойным тоном:
<Я ничем не могу помочь, Рэймонд. Я всего лишь студент. Как и ты. Мы оба тут бессильны. Ты уже сделал всё, что мог, просто продержавшись до этого момента>.
<Это то, чего ты хочешь?>, – спросил я. – <Сообщить обо всём в полицию и вытащить меня из школы?>.
<Да>.
<Отказываюсь>.
<Рэймонд, подумай хорошенько. Нам не справиться с этим своими силами. Ты не одолеешь это в одиночку. Это преступление. Жестокое преступление. Никто не должен проходить через подобное. Тебе нужна помощь, Рэймонд. Нам всем нужна помощь...>.
<Ты прав. Мне нужна помощь. Я уже давно достиг своего предела>.
Честно признался я. Карл кивнул, его лицо выражало беспокойство. А я тем временем продолжил ровным голосом:
<Это даже не из-за <Джерома>. Всё началось ещё с тех пор, как умер мой отец>.
С этими словами я выпил воду с растворённым в ней порошком. А осушив стакан до последней капли, посмотрел на Карла. Тот не сводил тревожного взгляда с опустевшего стакана.
<Я понимаю, что ты хочешь, Карл. Но не могу всё объяснить. У тебя есть два пути. Первый: ты продолжаешь помогать мне, не задавая вопросов, не получая никаких объяснений и при этом подвергая себя опасности. Второй: ты собираешь свои вещи и немедленно покидаешь школу. Других вариантов нет. Если останешься здесь, то будет и дальше втянут в это дело. Если не хочешь мне помогать, тебе следует уехать. Мне жаль, что дошло до такого. Не стоило так сильно втягивать во всё это>.
<Рэймонд…>
<Как я уже упоминал, я не смогу всё рассказать тебе. Подумай об этом. Если решишь уехать, лучше начать сборы уже завтра утром. Честно предупреждаю: если ты решишь остаться в школе, с тобой может случиться то же, что и со мной>.
Говоря это монотонным голосом, я наблюдал за выражением лица Карла. Его исказило отчаяние.
<Подумай об этом>.
Закончив, я опустился в кресло. Если препарат, который дал мне <Джордж>, настоящий, то его эффект скоро должен наступить.
<С этого момента я собираюсь не спать всю ночь. Если я вдруг отключусь, как будто потерял сознание, разбуди меня. Если не сможешь разбудить – расскажи об этом утром. Если не получится сказать лично, буду признателен, если оставишь записку>.
Сказав это, я замолчал. Карл, как и ожидалось, не стал задавать лишних вопросов. Он просто посмотрел на меня и молча опустил голову.
… Не знаю, в какой именно момент я заснул. Но открыв глаза, снова увидел полустёртые фрески на неровном каменном потолке. А повернув голову, заметил Карла, который, расстелив одеяло, спал на полу рядом с диваном,.
“Всё-таки ты решил пойти со мной до самого конца”.
Я осторожно протянул руку и коснулся его щеки. Карл мгновенно открыл глаза. Он моргнул, посмотрел на меня, но, как только окончательно пришёл в себя, его лицо тут же омрачилось. Моя рука всё ещё лежала на его щеке.
Карл произнёс:
<Ты потерял сознание прошлой ночью, Рэймонд. Это не к добру, верно?>.
После вопроса Карл вздохнул и нахмурился.
<Я ведь могу спросить об этом?>.
Я улыбнулся в ответ.
<Можешь. И ответ, скажу тебе, Карл, на удивление радует>.
Препарат был настоящим.
<Джордж> действительно собирался убить <Джерома>. Из всего сказанного им только это не являлось ложью.
***
Несмотря на то что я ясно дал понять, что не собираюсь ничего объяснять, Карл продолжал задавать вопросы. Однако ни один из них не касался темы <Джерома> или пачки фотографий. Карл оставался верен обещанию <не спрашивать>, о котором мы говорили вчерашним вечером. И пока мы пересекали кампус, направляясь на завтрак, его вопросы звучали примерно так:
<Рэймонд, тебе нравится ванильное мороженое>?
Я невольно остановился и обернулся к Карлу. Он шёл на шаг позади и как раз в этот момент поднял голову. Я с недоумением спросил:
<К чему ты это>?
Но вместо ответа Карл лишь пожал плечами.
<...Не особо люблю мороженое>, – как только я ответил, Карл тут же оживился, и его глаза загорелись.
Тогда он вновь спросил с энтузиазмом:
<Тебе нравится лето или же зима?>.
Вместо ответа, я молча уставился на парня. Но даже под моим пристальным взглядом Карл только лукаво улыбнулся. И как ни в чём не бывало пошёл вперёд, так и не дождавшись от меня ответа. Я догнал его и, наконец, произнёс:
<Лето>.
<『1984』или『О дивный новый мир』>?
<Я ничего из этого не читал>.
<Тогда『Гордость и предубеждение』или『Грозовой перевал』>?
<Да к чему ты...>, – но вместо того, чтобы закончить предложение, я решил ответить на вопрос Карла. Ведь понимал, что этот парень всё равно проигнорирует мой вопрос. – <『Грозовой перевал』>.
<А мне больше нравится 『Гордость и предубеждение』>, – Карл бросил в мою сторону озорной взгляд. – <А кого больше любишь Джулию и Мэг>?
Я промолчал. Не было смысла объяснять, что Джулия – моя мать. Но Карла даже не смутило отсутствие ответа. Он продолжал задавать вопросы. Тебе нравится кофе или чай? Реал Мадрид или Барселона? Любишь собак? Или же кошек? Нет, не отвечай! Я угадаю сам.
Закатив глаза, Карл глубоко задумался, а затем внезапно воскликнул:
<Собаки! Определённо собаки. Верно?>.
Я просто молча посмотрел на него. Яркие лучи палящего утреннего солнца играли на его лице. А улыбка Карла было настолько сияющей, что ослепляла. Парень, не в состоянии скрыть своего озорства, ожидал моего ответа. Но на этот раз я сам его обогнал и только тогда ответил:
<Ни те, ни другие. Я люблю овец>.
Позади меня Карл задал свой последний вопрос:
<А что насчёт скульптуры?>
Его голос прозвучал намного тише и спокойнее.
<Рэймонд, тебя ведь на самом деле не интересует скульптура, да? Ты ведь пришёл за Джуди по другим причинам, верно?>
<Да>, – ответил я.
Но даже после прозвучавшего ответа на последний вопрос между нами по-прежнему царила мягкая, мирная атмосфера. Казалось, прошло достаточно много времени с тех пор, как я свободно общался с собеседником, не чувствуя какого-либо напряжения. В словах Карла не было никакого скрытого подтекста. Наш разговор казался полной противоположностью тем вопросам и ответам, которыми мы обменивались с <Джорджем>. Карл нахмурился, услышав мой ответ.
<Значит, и интерес к моей скульптуре был наигранным?>.
<М-м…>.
Я рассмеялся, увидев как Карл обиженно надул губы.
<Нет, я правда восхищался ею. Ты проделал удивительно потрясающую работу>.
<Да брось. Не верю>.
<Ну ведь правда же…>.
Притворившись обиженным, Карл убрал руку с моего плеча и первым вошёл в столовую. Я шёл вслед за ним, не переставая улыбаться. Но когда ухватил парня за воротник и сам дружески обнял за плечи, внезапно замер. Потому как встретился взглядом с <Саймоном>, который в одиночестве завтракал в дальнем углу столовой.
Он опустил ложку, которую так и не донёс до рта, и пристально уставился на меня. Нет, он смотрел не на меня. Его взгляд был прикован к Карлу.
Карл, ничего не замечая, весело напевал какую-то мелодию и изучал меню. Внезапно меня охватило гнетущее чувство вины. Карл ничего не знал. Через что мне пришлось пройти, во что он оказался втянут и кто наши враги. Возможно, это неведение могло принести ему короткий миг спокойствия, но я понимал, что именно это, в конце концов, и погубит его. Это предчувствие становилось всё сильнее. Под тяжестью взгляда <Саймона>, который не сводил с нас глаз.
Я старался не обращать внимания на происходящее и вместе с Карлом заказал себе завтрак. А когда мы сели за свободный стол, <Саймон> уже выходил из столовой. Я проводил его взглядом, пока тот не скрылся из виду, а затем переключил своё внимание на Карла. Он выглядел обеспокоенным, но, заметив, что я на него смотрю, неловко улыбнулся. По его лицу было видно, что он всё ещё волнуется за меня — должно быть, его тревожили вчерашний приступ и то, как я резко уснул, словно потерял сознание. Возможно, своими оживлёнными разговорами и нескончаемыми вопросами таким образом он пытался подбодрить меня.
Но это было лишним. Смотря на смущённое выражение лица Карла, я спросил:
<Карл. Ты действительно осознаёшь всю серьёзность ситуации?>.
<… Разумеется, я серьёзен>, – ответил он без тени улыбки.
<Я имею в виду, ты правильно меня понял? Карл, я правда ценю твоё желание помочь мне. Но, как и говорил вчера, ты можешь столкнуться с тем же, что и я. Ты понимаешь, о чём я? Тебя будут избивать, издеваться и даже насиловать>.
<Возможно, а может быть и нет>.
На удивление Карл ответил совершенно спокойно.
<Вчера, когда ты уснул, я много размышлял об этом. Я долго не мог уснуть… Да, Рэймонд. Ты прав. То, что произошло с тобой, может случиться и со мной. Но сейчас…>.
Карл вдруг замолчал и пристально посмотрел мне в глаза. И я видел в нём твёрдую и непоколебимую решимость. Карл спокойно заговорил, его ясный взгляд был полон уверенности:
<Теперь я не отступлю. Зная всё, что с тобой случилось, я не могу сбежать, закрыв на всё глаза. И дело не только в том, чтобы помочь тебе. Уверен, если сбегу и оставлю тебя одного, то чувство вины будет преследовать меня до конца моих дней. Я пытаюсь помочь не только для тебя, но и для себя>.
Затем он внезапно замолчал и замешкался. А потом медленно добавил фразу, которая окончательно укрепила моё доверие к нему:
<С этим уже ничего не поделать, Рэймонд. Пролитую воду назад не соберёшь>.
Наступила тишина. После того как принесли еду, мы больше не поднимали серьёзных тем. Спокойно и неторопливо продолжили трапезу, поскольку ни у кого из нас утром не было экзаменов. Разговор перешёл на повседневные темы.
Карл беззаботно говорил о тестах, казалось, он совсем забыл о нашем недавнем напряжённом диалоге. И пока я рассеянно слушал его болтовню, в голове продолжали звучать слова, сказанные им всего несколько минут назад.
Он сказал, что помогает мне ради самого себя. Эта фраза внушила доверие к Карлу, но в то же время оставила после себя гнетущее чувство. Рано или поздно Кал поймёт это. Что стоило бросить меня и бежать.
Я больше не нёс ответственность за выбор Карла. Он сам решил окунуться в этот хаос с головой, и теперь нам ничего не оставалось, кроме как пройти этот путь вместе до самого конца. Конечно, я не исключал и ту возможность, что Карл может оказаться таким же лицемером как и <Джордж>. Хотя, в любом случае, Карл внушал куда больше доверия, чем <Джордж>.
<Джордж>. Да, он отличался от него. Действия <Джорджа> казались нелогичными во многих моментах. Во-первых, были вещи, которые заставили меня поверить, что он один из моих предшественников.
1 У него имелась та же пачка фотографий, что и у меня.
2. Его насиловал <Хью>, пока <Джером> и <Саймон> наблюдали.
3. Препарат, предназначенный для убийства <Джерома>, оказался настоящим. Если он был настоящим, то велика вероятность, что и ключ был подлинным.
Тем не менее, некоторые события не оставляли сомнений в его соучастии:
1. Он солгал о шести предшественниках. Эти люди никогда не существовали.
2. Он позволил подвергнуть меня насилию, оставаясь безучастным свидетелем, и фактически участвовал в групповом изнасиловании.
3. Он солгал о четвёртом человеке на фотографиях.
<Джордж> был противоречивой фигурой.
Но благодаря этому я смог определить приоритетные задачи в своей цели. Я должен был раскрыть настоящую личность <Джорджа>. Чтобы бороться, необходимо знать, кто твой враг. Однако для этого, мне придётся сделать рискованный шаг и добровольно угодить в их ловушку. Я чувствовал, что наша игра приближается к финалу. Они хотели проверить мои пределы. В состоянии ли я вынести то насилие, что последует дальше? Я ведь уже пережил один приступ в библиотеке.
Если сломаюсь – всё будет кончено. На самом деле, они никогда не давали мне никакого <шанса>. Каждая их нападка была нацелена на то, чтобы сломить меня, но благодаря тому, что я всё преодолевал, я вновь и вновь дарил себе этот <шанс>. Стоит только подчиниться их жестокости и насилию, игра в охоту закончится. А когда игра закончится, они без колебаний вспорют живот и безжалостно выпотрошат своими острыми зубами.
<После окончания семестра я собираюсь во Францию>, – пока я был погружён в свои мысли, Карл продолжал болтать, – <Хочу посмотреть финал Кубка мира. Родители уже достали билеты. Поедем всей семьёй. А после чемпионата планирую провести остаток каникул на южном побережье. Благодаря Блюбеллу, меня теперь тошнит от холода>.
Тема, которую затронул Карл, вывела меня из задумчивости.
<Каникулы?>, – растерянно спросил я.
<Угу. На этой неделе заканчиваются все экзамены, а со следующей начнутся каникулы>.
<То есть... можно будет уехать из школы?>, – глупо переспросил я ещё раз.
Карл кивнул, и в его взгляде мелькнуло понимание.
<Точно. Если не хочешь обращаться в полицию, то нужно просто продержаться до конца этой недели. Каникулы… они будут недолгими из-за подготовки к поступлению в университет. Максимум месяц… Но ведь после них возвращаться совсем необязательно, верно?>.
Каникулы!
Я почувствовал себя так, будто меня ударили по затылку. Я растерянно моргал, словно полный идиот, глядя на серьёзное лицо Карла. Я даже не задумывался о каникулах. Из-за того, что последние пять лет, я не переступал порога школы, сам факт их существования полностью вылетел из головы.
Когда они начнутся, все разъедутся по домам. То же относятся к <Джерому> и тем троим. Возможно, мне придётся вернуться в Калифорнию, к Джулии. Если так, то передо мной внезапно откроется удивительно простой путь к бегству от шайки <Джерома>.
Внезапно вся эта ситуация показалась совершенно абсурдной. Я не нуждался в помощи полиции. Я почти месяц терпел издевательства со стороны <Джерома> и той троицы. И теперь мне оставалось продержаться всего одну неделю.
Всё напряжение разом покинуло моё тело, и я едва не соскользнул со стула. Потом растерянно посмотрел на Карла и разразился хохотом. Парень выглядел сбитым с толку. Это тоже показалось мне настолько забавным, что я не смог сдержать громкого смеха.
<Если нужно продержаться только неделю, то это сущий пустяк, Карл>, – мягко произнёс я, всё ещё улыбаясь. – <Я ведь хорошо держался всё это время>.
Хотя мы говорили о неделе, на самом деле была уже среда. Половина дня уже прошла. Оставалось продержаться всего пять дней, включая сегодняшний вечер. К тому же, можно и вовсе не дожидаться выходных в школе. Возможно, я мог бы уехать уже в пятницу.
От этой мысли на душе стало необыкновенно легко.
http://bllate.org/book/12384/1104552
