Глава 57. Проникновение (1)
Е Хуайжуй спал крепко, а когда открыл глаза, на часах было уже половина десятого утра.
Он приподнялся и обнаружил, что рука, служившая ему подушкой, онемела так, что не слушалась. Пришлось долго растирать её, пока не появилось покалывание, будто втыкают иглы.
— Не думал, что так получится… — он потер затёкшую шею, чувствуя, что заработал кривошеесть, и посмеялся над собой: — В постели глаз сомкнуть не мог, а тут спал без задних ног…
Лежать несколько часов, подложив руку под голову, было, конечно, мало приятного, и повторять этот опыт Е Хуайжуй точно не собирался.
Только что ему снился сон. В нём рядом будто был кто-то, склонялся к самому уху и тихо шептал низким, глубоким голосом с мягкими, успокаивающими интонациями… Слегка преувеличивая, можно было сказать, «так приятно, что уши могли бы забеременеть».
Почему-то во сне Е Хуайжуй знал, что это голос Инь Цзямина.
Этот парень, и без того выглядевший в точности так, как ему нравилось, умудрился сделать даже свой голос необыкновенно приятным.
Смутно помнилось, что он шептал у самого уха что-то вроде «я люблю тебя»…
—— Чёрт!
Подумав об этом, Е Хуайжуй шлёпнул себя по пылающей щеке.
—— Соберись, а? — сказал он себе.
В каком-то смысле это почти можно было счесть весенним сном.
А главным его героем оказался собственный друг, что уж тут, стыдоба несусветная.
Чем больше Е Хуайжуй об этом думал, тем сильнее его мучило чувство вины.
Помимо вины, закрались ещё и смятение с оттенком сожаления.
Пришлось признать: за эти дни, проведённые вместе, он сам не заметил, как в нём зародились какие-то непередаваемые чувства к Инь Цзямину, выходящие за рамки дружбы.
Он не мог с уверенностью сказать, было ли это то самое смутное, невыразимое чувство, но и заставить себя притвориться, будто его нет, Е Хуайжуй не мог.
—— Да, кажется, я всё-таки в него влюбился.
Е Хуайжуй тяжело вздохнул.
Осознав, что от собственных чувств не сбежать, он ощутил не только ломоту в шее, но и пульсирующую боль в висках.
Если бы Инь Цзямин был обычным человеком, случайно появившимся в его жизни, или даже просто незнакомцем, встреченным на светском приёме, возможно, Е Хуайжуй впервые в жизни решился бы сам сделать шаг навстречу, даже если этот человек казался гетеросексуальным.
Но Инь Цзямин был не таким.
Он был ошибочно обвинённым подозреваемым по нераскрытому делу тридцатидевятилетней давности. И если ничто не изменится, через месяц его подстрелят, он упадёт в море, и тело уже никогда не найдут.
При таком тяжёлом будущем Е Хуайжуй даже не смел задумываться о громадной разнице в возрасте между ними…
— Ну уж…
Чем больше он об этом думал, тем сильнее сжимало грудь, и в конце концов он просто решил отогнать эти мысли.
— Вместо этого лучше подумать, как снять с него обвинения…
Он уже вложил в это дело слишком много сил и эмоций, и Е Хуайжуй понимал, что теперь он не сможет отстраниться.
Сейчас он просто не имел права стоять в стороне и смотреть, как Инь Цзямин попадёт в беду.
Ради справедливости или ради самого Инь Цзямина он обязан был найти способ вычислить тех грабителей, особенно их главаря, Икса.
Раз удалось выйти на Се Тайпина, значит, можно будет найти и остальных.
Е Хуайжуй размял всё ещё затёкшие плечи и шею, вышел из тайной комнаты и поднялся по лестнице.
До того как сегодня начнётся дождь, нужно было успеть собрать как можно больше зацепок о Се Тайпине для Инь Цзямина.
***
15 августа, воскресенье, 22:45.
С того момента, как проснулся, Е Хуайжуй ждал дождя. И наконец в этот час за окном прогремел первый раскат грома.
В ту минуту он был на кухне первого этажа и собирался сварить себе кофе. Услышав гром, он тут же выключил плиту, бросил банку с кофейными зёрнами и стремглав выскочил из кухни.
Е Хуайжуй сломя голову помчался к входу в тайную комнату, но вдруг вспомнил, что телефон и найденные им материалы остались в кабинете. Он резко развернулся на месте и рывком взлетел на второй этаж, схватил всё необходимое и уже оттуда вернулся в гостиную, направляясь прямо в подвал.
Пока он бегал туда-сюда, с неба уже начали падать крупные капли дождя, в такт ветру выбивая узор по стёклам окон с наветренной стороны.
В это время Инь Цзямин сидел в тайной комнате, с нетерпением дожидаясь прихода своего а-Жуя.
То ли это была телепатия, то ли привычка, выработанная ожиданием, но он отчётливо чувствовал, что Е Хуайжуй вот-вот появится.
И правда, спустя несколько минут он услышал приближающиеся шаги, всё отчётливее и отчётливее.
Инь Цзямин тут же вскочил, словно охотничья собака, и уставился на вход в подвал.
[…Три, два, один.]
Он тихо досчитал.
И едва прозвучало «один», как у входа в подвал из ниоткуда показалась нога. В следующее мгновение фигура Е Хуайжуя будто прошла сквозь невидимую дверь и возникла прямо перед Инь Цзямином.
[А-Жуй!]
Инь Цзямин распахнул руки и кинулся обнимать вошедшего.
Е Хуайжуй:
— !!!
Опешив, он отшатнулся и одной ногой снова шагнул в невидимую зону.
—— Он никак не ожидал, что, едва слетев вниз по лестнице, задыхаясь и даже не успев перевести дух, нарвётся на бросок Инь Цзямина.
Удар по чувствам от того, что это красивое лицо вдруг оказалось так близко, был просто сокрушительным.
Е Хуайжуй лишь недавно осознал ту смутную симпатию, а может, и влюблённость, которую испытывал к одному человеку, и морально был к этому ещё совсем не готов. Потому столь внезапный порыв Инь Цзямина едва не выбил его из равновесия.
В панике он выставил руку, опираясь о стену, и лишь с трудом удержался на ногах, прогнувшись в не слишком изящном отклонении назад.
[Ты что творишь?]
Инь Цзямин с улыбкой вытянул руку и «поймал» его за талию, уходящую назад в этом движении. Пользуясь тем, что прикоснуться на самом деле не мог, он позволил себе немного нахальства и положил другую ладонь на стену, поверх руки Е Хуайжуя, тоже упиравшейся в неё.
Со стороны их поза сейчас напоминала кадр из классического бального танца: один наступает, другой отступает, один прогибается назад, другой тянется вперёд. Рука мужчины лежит на талии партнёра, левая ладонь Инь Цзямина держит правую руку Е Хуайжуя, и не хватало лишь захвата за плечо, чтобы картина стала полной.
[Так обрадовался, увидев меня, что чуть с ног не свалился?]
Е Хуайжуй:
— !!
Сказавший вовсе не вкладывал особого смысла, но услышанное задело. Уже терзаемый чувством вины, Е Хуайжуй вдруг оказался лицом к лицу с тем, кто, словно между делом, обнажил его настоящие чувства. Кровь мгновенно прилила к голове, и лицо в одно мгновение покраснело от лба до ушей, щёки пылали так, что на них можно было яичницу жарить.
— Не… не говори ерунды!
Чтобы скрыть смущение, а может просто чтобы поскорее отойти от близости с Инь Цзямином, Е Хуайжуй опустил голову и шагнул вперёд, пройдя прямо сквозь объёмную, почти осязаемую проекцию перед собой. С решительным видом он направился в центр кабинета, потом резко обернулся, поднял руку и ткнул пальцем в форточку, выкрикнув:
— Хватит тянуть время! А если дождь кончится, а мы так и не договорим?!
Е Хуайжуй считал, что выглядит грозно и внушительно, но для Инь Цзямина его раскрасневшееся лицо было просто-напросто «милым», особенно тёмные глаза, в которых будто горели две искры, светившиеся так ярко, что сердце начинало биться чаще.
Тук-тук-тук.
Инь Цзямин поднял руку к груди, ощущая, как в ней гулко стучит сердце.
[Хорошо.]
Он опустил взгляд, с трудом сглотнул и подавил нахлынувшее чувство. Стараясь говорить как можно спокойнее, он согласился с Е Хуайжуем:
[Ладно… тогда сначала закончим дело.]
***
— Смотри, вот тот самый «голубь», что твой второй брат оставил для тебя.
Зная, что Инь Цзямин не привык разглядывать что-то на телефоне, Е Хуайжуй днём распечатал сделанные снимки и теперь мог передавать их ему по одному.
— Я ещё расшифровал сообщение. Смотри…
Он быстро вырвал из блокнота листок, на котором было выведено: «Се Тайпин, Цзолунь № 8».
Он положил этот клочок перед Инь Цзямином, рядом с фотографией «Объявления о пропаже человека».
— Смотри, есть какие-то проблемы?
[Эй, а-Жуй.] — Инь Цзямин как ни в чём не бывало подался к Е Хуайжую и невинно моргнул. — [Ты сидишь слишком далеко. Не вижу всех слов на листке.]
Е Хуайжуй:
— …
Лицо у Инь Цзямина было предельно серьёзным и искренним, и Е Хуайжуй не смог уловить ни малейшей фальши, так что пришлось поверить.
Чтобы удобнее было обсуждать материалы, он придвинулся ещё на кулак ближе, так что их плечи почти полностью совпали.
— Теперь видно?
Он опустил голову, делая вид, что целиком поглощён разбором бумаг, но затылок под волосами снова предательски залился краской.
[Да.]
С довольным видом Инь Цзямин чуть откинулся назад, пропуская руку за спиной Е Хуайжуя, будто обнимая за талию.
[Думаю, ты расшифровал верно. Это должны быть эти слова.]
— Ладно, — откликнулся Е Хуайжуй.
Он достал ещё три фотографии и разложил их на полу.
— Давай посмотрим вот это.
Это были снимки Се Тайпина, которые Е Хуайжуй сумел добыть за последние два дня.
Одна была фотографией с удостоверения личности, а две другие — групповыми снимками в полный рост, и этого вполне хватало, чтобы у Инь Цзямина сложилось довольно чёткое представление о человеке.
— Се Тайпин раньше был доцентом в университете города Цзинь, преподавал инженерное дело. Ещё он был отличным проектировщиком, особенно в области канализационных систем, и участвовал в реконструкции и строительстве городской сети сточных вод, — вкратце представил Е Хуайжуй биографию Се Тайпина. — Думаю, грабители смогли использовать канализацию, чтобы пробраться в банк, именно благодаря профессиональным советам этого типа.
Инь Цзямин согласился с выводом Е Хуайжуя. Но его зацепила одна деталь:
[Ты сказал, что он раньше был доцентом в университете? … Значит, теперь уже нет?]
http://bllate.org/book/12364/1328674
