Глава 49. Раскопки (2)
Без перчаток у Инь Цзямина не оставалось иного выхода, кроме как взять себя в руки и дотронуться до пуговиц на рубашке Сыту Инсюна.
Прикосновение оказалось липким, скользким, влажным. Стоило чуть надавить, чтобы расстегнуть пуговицу, как вся ладонь ушла в отвратительно мягкую, гниющую плоть.
Температура и текстура… Инь Цзямин поклялся, что не хочет пережить нечто подобное больше никогда в жизни.
Он расстегнул рубашку, осторожно отделяя ткань от разложившегося тела, то срывая, то с усилием отлепляя её. Под ней показался внутренний карман, пропитанный какой-то неведомой жижей.
Карман вздулся, будто внутри действительно лежала пачка чего-то.
У Инь Цзямина бешено заколотилось сердце.
На этот раз дрожь в теле была не от отвращения, а от настоящего волнения.
Он просунул два пальца в карман и вытащил оттуда стопку влажных банкнот.
Инь Цзямин выбрался из ямы и устроился на более-менее ровном участке у края. Посветив фонариком, он начал осматривать находку.
Каждому знакомо: если бумага полностью промокает, она становится крайне хрупкой и легко рвётся. Чтобы внимательно изучить такие листы, лучше всего дождаться, когда они полностью высохнут.
Однако у Инь Цзямина не было такой роскоши.
Он мог только зажать фонарик в одной руке, а другой осторожно разъединять слипшиеся купюры одну за другой пока, наконец, не добрался до самого дна. Там лежал дважды сложенный лист белой бумаги.
— Фух...
Инь Цзямин с облегчением выдохнул.
В следующую секунду он снова задержал дыхание и с предельной осторожностью, будто разворачивал лепесток цветка, медленно раскрыл лист.
Это действительно была записка.
Благодаря тому, что её положили во внутренний карман рубашки и обернули несколькими слоями купюр, она почти не пострадала. Чернила шариковой ручки читались отчётливо, а в верхней части листа чётко виднелся маленький, ярко-красный штамп.
—— Это же герб Университета города Цзинь!
У Инь Цзямина от волнения расширились глаза.
В ту же секунду он понял, возможно, это важная зацепка, способная указать на личность убийцы.
—— И что мне теперь делать?
В голове тут же всплыла эта мысль.
Он мог, конечно, прямо сейчас уйти с этой запиской, доехать до ближайшего телефона-автомата, анонимно позвонить в полицию и сообщить, где искать тело Сыту Инсюна. Потом вложить записку в конверт и опустить его в почтовый ящик, отправив в участок.
Но, исходя из событий последних двух недель, Инь Цзямин не верил, что полиция всерьёз примется его оправдывать лишь на основании одного звонка.
Наоборот, он скорее ожидал, что те с радостью повесят на него смерть Сыту Инсюна, ещё крепче пришьют ему ограбление и убийство.
Кроме того, анонимное письмо с якобы «доказательствами» вполне могло стать одним из десятков, которые рабочая группа получала ежедневно. Воспримут ли его всерьёз и когда вообще начнут проверять от него уже не зависело.
Отдать улику означало отдать и всю надежду в руки тех самых португальских чиновников с полицейского участка…
Инь Цзямин яростно стиснул зубы.
«Нет! — сказал он себе. — Я не могу им это отдать!»
Вместо того чтобы отдавать эту с таким трудом добытую зацепку полиции, лучше уж сохранить всю надежду в собственных руках.
Приняв решение, Инь Цзямин начал размышлять, как дальше вести расследование.
На данный момент единственным человеком, кто мог ему помочь, оставался Е Хуайжуй.
Но а-Жуй был отделён от него целыми тридцатью девятью годами.
Такой срок — это вечность. За это время всё могло измениться. Даже если он решит перелопатить старые архивы и университетские летописи, далеко не факт, что найдёт всё, что нужно. А уж отследить, кто работал там в те годы и подавно.
—— Стоп. Он же ещё есть!
В сознании Инь Цзямина молнией мелькнул чей-то образ.
—— Если я передам записку ему, возможно, он сможет выяснить, кто её написал!
Он посветил фонариком на наручные часы.
2:35. Время ещё было.
Решившись действовать, Инь Цзямин твёрдо решил разыскать «того самого человека» до рассвета.
Но он не мог просто уйти, бросив вскрытую могилу и разложившийся труп.
Инь Цзямин аккуратно убрал промокшую записку, сложил банкноты и собирался вернуть их обратно в карман рубашки Сыту Инъсюна, чтобы потом закопать тело как было.
Так а-Жуй сможет найти этот скелет через тридцать девять лет и наткнётся на следы, оставленные на покойнике.
Но в следующую секунду Инь Цзямин вдруг понял, что записку-то он уже забрал. В таком случае Е Хуайжуй ведь даже не узнает о её существовании…
В те времена романы и фильмы про путешествия во времени ещё не были в моде, так что Инь Цзямин, конечно, не знал ни про «парадокс дедушки», ни про другие модные логические споры. Но это не мешало ему остро чувствовать, что тут кроется какое-то противоречие.
Если он вернёт записку обратно, то лишится доказательства. А полагаться только на собственные воспоминания слишком рискованно. Он боялся упустить важные детали.
— ……
Инь Цзямин нахмурился и погрузился в раздумья почти на полминуты.
— Чёрт побери! — Он резко хлопнул себя по бедру. — Ну и тупица же я!
Не обращая внимания на грязь на руках, он вытащил из кармана кошелёк и стал в нём рыться, пока не нащупал старый чек.
Это был чек из универмага, оставшийся после того как он купил отцу подарок накануне Нового года. По размеру он почти не отличался от записки, а в сложенном виде идеально вписывался в пачку купюр.
Инь Цзямин вспомнил, что Е Хуайжуй как-то упоминал: через тридцать девять лет бумага, найденная среди банкнот, уже полностью разложилась, так что в сущности, неважно, была ли это улика, указывающая на убийцу, или просто чек на банку индонезийского «ласточкиного гнезда». Разницы никакой.
Он засунул купюры вместе с чеком обратно во внутренний карман рубашки погибшего, сдерживая рвотный позыв от ужасающего запаха. Затем застегнул пуговицы, накрыл тело пластиковым тентом и постарался вернуть всё в то же состояние, в каком нашёл, когда только раскопал могилу.
— Фух… — Он тяжело выдохнул.
Теперь Инь Цзямин мог только надеяться, что останки Сыту Инсюна действительно пролежат в земле нетронутыми тридцать девять лет, и чек успеет полностью разложиться до того, как а-Жуй его найдёт.
Иначе чёткие дата, место и товар в чеке моментально сделают его главным подозреваемым, стоит только полиции начать проверку в универмаге. Тогда ему не отмыться, даже если он сам прыгнет в воды порта Хэнцин.
Инь Цзямин бормотал себе под нос, закидывая землю обратно в яму.
Засыпать было куда легче и быстрее, чем копать.
Вскоре тело Сыту Инсюна снова оказалось погребено под слоем земли.
Подумав о чеке, Инь Цзямин и представить не мог, что будет, если полиция найдёт этот труп раньше времени. Он с неожиданной ясностью понял чувства того, кто закапывал тело в тот день. Теперь ему были понятны его опасения.
Засыпав яму, он основательно утрамбовал рыхлую почву лопатой и только после этого почувствовал хоть какое-то облегчение.
Остальное зависело от неба. Оставалось надеяться, что тело действительно пролежит под землёй тридцать девять лет и к тому моменту превратится в кости.
К этому моменту было уже 3:15. Примерно через два часа начнёт светать.
Инь Цзямин не посмел медлить. Быстро собрал вещи и, несмотря на то, что был весь в грязи и смердел, как труп, поспешил покинуть задний склон горы деревни Фулань, направляясь к дому «того самого человека».
***
Летом в Цзиньчэне всегда рано светает.
11 августа, 5:15 утра. На востоке неба уже начала мерцать первая предрассветная полоска света.
В этом бледном утреннем свете, в районе вилл на восточной стороне Цзиньчэна, неподалёку от порта, из сада трёхэтажного дома внезапно донёсся резкий звук, будто что-то разбилось.
Хозяйка дома, услышав шум, села в постели, укутанная одеялом, и некоторое время прислушивалась. Ничего больше не раздалось, но на душе было неспокойно. Она протянула руку и разбудила мужа, спавшего рядом:
— Дорогой, во дворе что-то грохнуло. Сходи посмотри?
— Ерунда, наверное, ветром цветочный горшок опрокинуло…
Муж нехотя выбрался из постели, накинул халат, висевший у изножья, и, волоча тапки, поплёлся вниз.
Хозяйка дома тревожно подождала немного, прикинула, что времени прошло достаточно, затем открыла окно и выглянула в сад.
Она увидела, как её муж стоит во дворе, прижимая к себе распахнутый халат, повернувшись лицом к саду, и, кажется, чем-то там занят.
— Дорогой, что там такое? — Женщина тревожно высунулась из окна и окликнула супруга.
— Ничего, милая, — Муж поднял голову и улыбнулся ей. — Это просто колокольчик в саду упал. Ложись спать.
— Что? — Услышав это, женщина сразу загрустила: — Он разбился? Колокольчик сломался?
Это был один из её любимых сувениров из поездки. Она специально подождала, пока пройдёт тайфун, чтобы снова повесить его. И как же он мог упасть всего за один день!
— Да, треснул.
Он и правда поднял с земли сине-белый керамический осколок и слегка потряс им в сторону жены, выглядывавшей из окна второго этажа:
— Иди спать. Я потом в кабинете посмотрю, можно ли его починить.
Женщина вздохнула, отступила от окна и закрыла створку.
Муж тихо выдохнул.
— Пойдём в мой кабинет.
Не оглядываясь, он вполголоса произнёс в, казалось бы, пустой сад:
— Осторожнее. Только не дай невестке ничего заподозрить.
***
Щёлк.
Мужчина повернулся и тихо прикрыл за собой дверь в кабинет, затем даже запер её на замок.
— Ты…
Он обернулся с нахмуренным, серьёзным лицом:
— Что вообще с тобой происходит? Где ты пропадал всё это время? И что ты, чёрт возьми, такое делал, раз весь в грязи?
Инь Цзямин слегка растерялся от такого напора вопросов и даже не знал, с чего начать.
— Брат… — Он смог только тихо, жалобно вымолвить: — Это долгая история… Короче, я не грабил банк и уж точно никого не убивал!
Услышав это, мужчина невольно расслабился, глубокая складка на его лбу чуть разгладилась.
Он окинул Инь Цзямина взглядом с головы до ног, заметив грязь и пятна на его одежде и брюках, а в воздухе стоял тошнотворный, ни с чем не сравнимый запах. Лицо его скривилось от отвращения. Он повернулся и снял рубашку, висевшую на спинке кресла.
— Для начала переоденься, — сказал он. — А потом расскажешь мне всё, чем ты занимался эти дни.
http://bllate.org/book/12364/1328665
