Глава 38. Самостоятельное подвешивание (1)
Если бы у Е Хуайжуя был выбор, он бы очень не хотел позволять Инь Цзямину раскапывать тело Сыту Инсюна.
Потому что риск был просто огромен.
Если бы полиция застала его за этим делом, это стало бы неопровержимым доказательством, ведь и человек, и тело на месте. Даже если он его не убивал, выглядело бы это так, будто он его похоронил. Сможет ли он тогда сказать полиции, что ему сообщил кто-то из будущего, где искать труп?
В такой ситуации даже если бы у Инь Цзямина было сто ртов, он бы всё равно не сумел оправдаться. Очистить своё имя было бы практически невозможно.
Однако расследование зашло в тупик. И помимо того чтобы заставить Инь Цзямина рискнуть, раскопать тело Сыту Инсюна и попытаться ухватиться за мизерный шанс найти какую-нибудь «зацепку», других вариантов, казалось, не оставалось.
Хотя Инь Цзямин знал, что тело Сыту Инсюна закопано на задних холмах деревни Фулань, сами «задние холмы» занимали огромную площадь. Если бы он начал копать наугад, то, копай он до следующего года, всё равно ничего бы не нашёл.
Е Хуайжуй не хотел, чтобы Инь Цзямин действовал сгоряча и подвергал себя опасности.
К счастью, в их отчётах расследования всегда прилагался план местности.
План не только показывал расположение скелетных останков в природных условиях, но и их связь с окружающими ориентирами. А главное он указывал направление с севера на юг и пропорциональные размеры, соотносящие положение тела с реальными объектами.
Однако схемы были крайне техническими. Обычный человек, взглянув на расчерченные сеткой участки плана, попросту бы запутался. Более того, Е Хуайжуй никак не мог передать чертежи из 2021 года Инь Цзямину в 1982-й.
Поэтому Е Хуайжую пришлось прибегнуть к самому старомодному методу.
Он налил стакан воды, потом сел на пол и начал внимательно, дотошно сверять план расположения останков. С усердием студента, зубрящего к экзамену, он объяснял Инь Цзямину, как найти место, где лежит тело Сыту Инсюна.
Да, Е Хуайжуй обнаружил, что пока они находятся в одном и том же радиусе, пятна от воды, оставляемые им на полу, видны Инь Цзямину.
Но радиус этот был совсем невелик, примерно сорок сантиметров в длину и ширину. За пределами этого круга уже ничего нельзя было разглядеть.
Другого выхода не было. Чтобы использовать и без того крошечную зону видимости по максимуму, Е Хуайжуй и Инь Цзямину приходилось сидеть вплотную, плечом к плечу, рукой к руке.
К счастью, друг для друга они выглядели как трёхмерные проекции. Лишь силуэты в форме человека, безо всякой физической субстанции. Так что даже сидя вплотную, они не сталкивались и не мешали друг другу.
Несколько раз, когда Е Хуайжуй слишком размашисто двигал рукой, рисуя, или когда Инь Цзямин слишком сильно наклонялся, записывая заметки, их фигуры почти полностью накладывались одна на другую.
[…Да, понял, прямое расстояние — двенадцать метров.]
Инь Цзямин повторял данные, которые давал Е Хуайжуй, и параллельно чертил перьевой ручкой на полях рекламной страницы в журнале.
— !!
Е Хуайжуй вздрогнул.
Шёпот прозвучал так близко, что Е Хуайжую показалось, будто слова раздались прямо у него в ухе.
Он резко обернулся и только тогда осознал, на каком они расстоянии!
Он практически сидел у Инь Цзямина на коленях, а одна рука мужчины обвивала его сзади за талию, невероятно интимное положение.
Бедный патологоанатом Е, обычно такой сдержанный и чинный, почувствовал, как у него участилось сердцебиение, а самообладание чуть не дало трещину.
[Что-то случилось?] — Заметив, что Е Хуайжуй замолчал, Инь Цзямин с любопытством опустил взгляд на полупрозрачную тень, устроившуюся у него на коленях, — [Что ещё?]
Наверное, из-за того, что фигура в форме человека не имела материального тела, Инь Цзямин совсем не ощущал, что их нынешняя близость или поза хоть как-то неловки. Напротив, будто опасаясь, что Е Хуайжуй его плохо слышит, он наклонился ещё ближе и мягко переспросил:
[Ещё на что-то нужно обратить внимание?]
—— Ох, чёрт!
Е Хуайжуй едва сдержался, чтобы не зажать руками уши.
У него были особенно чувствительные мочки, да и сам он был человеком, остро воспринимающим и зрительные, и слуховые раздражители. Услышать такой низкий, хрипловатый голос симпатичного молодого человека, шепчущего прямо у уха, для него это было слишком!
— Вода закончилась, пойду налью ещё! — выпалил Е Хуайжуй, схватил кружку и вскочил на ноги, вырвавшись из кольца руки Инь Цзямина с такой скоростью, что это иначе как «бегством» не назовёшь. Он поспешил к столу.
—— Спокойно!
—— Не забивай себе голову! Не накручивай себя!
Наливая воду, он без конца твердил себе эти наставления.
—— Между тобой и Инь Цзямином только чисто товарищеские отношения! Никаких других чувств быть не может!
—— К тому же, на самом деле он почти на тридцать четыре года тебя старше!
Е Хуайжуй стиснул зубы и яростно подумал:
—— Не забивай себе голову, сосредоточься на расследовании!
***
Приведя мысли в порядок, Е Хуайжуй вернулся к стене и продолжил обсуждать с Инь Цзямином, как выкопать тело.
Сначала он велел молодому господину Инь тщательно записать все характерные признаки места захоронения, а потом спросил, когда и каким образом тот собирается действовать.
Раскапывать тело, разумеется, руками было невозможно. Инь Цзямину предстояло дождаться, когда Лэлэ снова придёт, и попросить её принести лопату.
Но сам Инь Цзямин прекрасно понимал, что сейчас его больше всего беспокоит как раз то, что Лэлэ появляется слишком часто. Это могло выдать их связь и подвергнуть девушку лишней опасности. Поэтому, по правде говоря, он не особенно хотел просить её об этом.
[Точно, может, я мог бы…]
Внезапно Инь Цзямин подумал о чём-то и тихо пробормотал вслух.
Е Хуайжуй услышал его шёпот и обернулся:
— Что ты сейчас сказал?
Инь Цзямин покачал головой:
[Ничего.]
Он и не собирался озвучивать это «может быть», что крутилось у него в голове, не хотел зря тревожить своего а-Жуя.
Е Хуайжуй тоже не стал заострять на этом внимание и продолжил дотошно напоминать ему о всех мерах предосторожности, особенно подчёркивая главный момент: прежде чем что-то предпринимать, нужно полностью подготовиться и обязательно предупредить его перед тем, как начать раскапывать тело.
Хотя патологоанатом Е прекрасно понимал, что это «предупреждение» по сути бессмысленно, ведь из будущего, с разницей в тридцать девять лет, он ничем не сможет помочь и останется только мучительно ждать, он всё равно боялся, что Инь Цзямин может решиться на всё в одиночку, не сказав ни слова.
Даже сама мысль о том, что с кем-то может случиться беда, а он не будет об этом знать, лишала Е Хуайжуя его привычной рассудительности. Ему так хотелось оказаться рядом, вернуться во времени и помочь…
……
…
Время пролетело незаметно, на дворе уже была полночь. Е Хуайжуй просидел в подвале целых шесть часов.
За это время Инь Цзямин успел съесть кусок хлеба, а Е Хуайжуй поднялся наверх и сварил себе лапшу быстрого приготовления. Их ужины были собраны на скорую руку.
Ни один из них даже не упомянул слово «отдых».
Они оба понимали, что этот тайфун с ливнем — редкая возможность, что, возможно, в будущем у них уже не будет столь долгого времени, чтобы побыть вместе. Поэтому они молча договорились провести всё это время рядом.
Их близость напоминала близость влюблённых, разлучённых расстоянием, которые наконец встретились и не хотят расставаться даже на секунду.
Однако в этот момент у Е Хуайжуя зазвонил телефон.
Е Хуайжуй взглянул на номер и сразу же провёл пальцем по экрану, принимая вызов.
Для молодого господина Инь телефон патологоанатома Е выглядел как небольшой светящийся прямоугольник. Он мог разглядеть лишь его размер и форму, но не детали.
Он увидел, как фигура рядом с ним поднесла светящийся прямоугольник к уху, и когда Е Хуайжуй заговорил снова, голос его стал серьёзным:
— Офицер Хуан, что случилось?
Человек на другом конце провода говорил на местном диалекте Цзиньчэна, причём довольно громко. Инь Цзямин улавливал отдельные слова, похоже, кто-то умер.
— Понял.
Когда офицер Хуан договорил, Е Хуайжуй ответил:
— Я сейчас же приеду.
С этими словами он повесил трубку, обернулся к Инь Цзямину:
— Появилось дело. Мне нужно идти.
Говоря это, он уже поднялся на ноги и направился к двери подвала.
[Подожди!] — Инь Цзямин инстинктивно протянул руку, чтобы схватить его за предплечье, но пальцы лишь прошли сквозь пустоту. — [Куда ты? Кто умер?]
— Ван Янь — дочь Сыту Инсюна! — выкрикнул Е Хуайжуй, замирая на полпути и оборачиваясь к Инь Цзямину. — Её нашли повешенной у себя дома. Спасти не удалось!
***
Дом Ван Янь находился в северной части Цзиньчэна, на улице Мэйхуа, дом 26.
Этот район состоял из старых жилых домов, построенных тридцать-сорок лет назад. Каждая квартира была крошечной, площадью всего около тридцати-сорока квадратных метров. Жители там были самые разные: рабочие с ближайших предприятий, молодые пары, только начавшие семейную жизнь, и, конечно, такие, как Ван Янь, — пожилые или средних лет люди, перебивавшиеся случайными заработками и пособиями.
Дом 26 на улице Мэйхуа представлял собой девятиэтажное здание.
Назвать его многоквартирным домом было бы чересчур лестно, скорее, это был обычный доходный дом.
Здание имело квадратную форму с внутренним двором, без лифта, с единственной лестницей посередине.
На каждом этаже располагалось шесть квартир: четыре большие и две малые. Площадь больших квартир составляла почти пятьдесят квадратных метров, а маленьких меньше тридцати.
Ван Янь жила в квартирке на самом верхнем, девятом этаже, в самом северном помещении №904.
Она вернулась в Китай семь лет назад и с тех пор несколько раз переезжала по Цзиньчэну: где-то задерживалась на год-два, где-то всего на несколько месяцев. Переезды были частыми. Лишь одиннадцать месяцев назад она наконец осела в квартире 904 дома 26 на улице Мэйхуа, разумеется, тоже на съёмной.
10 августа, 00:21.
Сквозь сильный ветер и проливной дождь Е Хуайжуй гнал машину прямо к месту происшествия.
Неожиданно, едва он собирался свернуть на улицу Мэйхуа, его остановил на перекрёстке дежуривший дорожный инспектор.
Оказалось, впереди из-за тайфуна рухнула магнолия, перегородив узкую улицу старого района. Пока городская служба благоустройства не расчистит завал, проезд был невозможен.
Не видя другого выхода, Е Хуайжуй припарковал машину в ближайшем месте, выбрался наружу, раскрыл зонт и шагнул под шквал ветра и дождя, направляясь к девятиэтажному доходному дому №26 на улице Мэйхуа.
Но под натиском тайфуна ни один зонт не выдержал бы проверки.
Патологоанатом Е успел сделать всего несколько шагов, как с хрустом переломились три спицы зонта. Тот оказался в таком жалком состоянии, что его уже невозможно было раскрыть.
—— Ну это уже чересчур!
Е Хуайжуй был одновременно и раздражён, и развеселён абсурдностью происходящего.
Промокнув насквозь, он решил не мучиться дальше, просто скомкал сломанный зонт и выбросил его в урну у дороги. А затем, совсем без укрытия, рванул вперёд, сквозь хлеставший по лицу дождь и пронизывающий ветер, прямо к месту назначения.
http://bllate.org/book/12364/1322574
