Если сам научрук не боится, то чего тогда колебаться Бай Лу? И правда, шизун уже больше двухсот лет в Сюаньшане, и что бы ни случилось, он первый примет на себя удар. Для этого научруки и нужны!
А новички из потока Бай Лу, услышав о внезапной полевой проверке, и вовсе напряглись. Особенно учитывая, что многие шисюны и шицзе еще не разошлись и, узнав о предстоящем зрелище, специально задержались. Зрителей собралось немало, не говоря уже о множестве шичжанов, от которых просто трясло.
Даже такой безбашенный, как Лян Маньгу, невольно вздрогнул и высказал общую мысль:
— Жуть какая. Сегодня состав еще внушительнее, чем когда мы поступали.
Но что поделать, раз уж начальство так решило…
Бо Лань-сяньцзюнь достал еще один маленький жетон и произнес:
— Тот, кто проявит себя наилучшим образом, сможет по этому жетону получить подарок на пике Кайян. Расслабьтесь все. Хорошо выступите или плохо — это все часть вашего пути. Покажите то, чему научились. Даже если отстаете от других, примите это как стимул. Если не обладаете и такой стойкостью духа, как достигнуть успеха в самосовершенствовании?
В этом был резон.
Бульон, сваренный главой секты, был что надо. Несколько однокашников слушали, едва сдерживая порыв немедленно выступить.
Даже Бай Лу почувствовал утешение от этого «бульона». Особенно когда увидел, что можно получить награду просто так. Сердце его дрогнуло. Но почему же он все еще на начальном этапе?! Черт возьми! Он невольно с завистью посмотрел на других однокашников…
Лян Маньгу, увидев это, подумал: «Плохо дело, опять метит на первое место».
Он прошептал Мэн Цайцин:
— Давай поспорим, кто первое место займет.
— Неинтересно, — вяло ответила Мэн Цайцин.
— Если проиграю, буду помогать тебе с работой…
— Правда?! — воскликнула Мэн Цайцин.
***
Обычно практика новичков делится на несколько основных частей: во-первых, методы сердца, привлечение ци для закладки основы; во-вторых, закалка тела, то есть отработка приемов; в-третьих, специализация школы, например, талисманы, алхимические котлы и прочее, с чего начинают.
Но они только поступили, и практической части их пока почти не учили. В основном у них сейчас шла теория или индивидуальный разбор, чтобы почувствовать специализацию. Например, Лян Маньгу, под руководством шисюна наковал множество кривых, убогих изделий.
Так что для выступлений оставались первые две части.
По приказу Бо Лань-сяньцзюня порядок выступлений определялся по пикам, и первой была террасса Лазурных Облаков.
Мэн Цайцин с длинным кнутом в руках уверенно поднялась на площадку, сложила руки в приветственном жесте и, собрав накопленную за это время духовную энергию, направила ее в кнут. Длинный кнут в ее руках извивался, словно змея. Легкими, порхающими шагами она выписывала серебряные молнии в воздухе. Хотя она еще не могла полностью насыщать оружие ци, шичжаны видели, как она управляет духовной энергией, как методы сердца и движения тела дополняют друг друга. Зрелище было восхитительным.
— Цзунчжу действительно обрел прекрасную ученицу. Судя по колебаниям ее ци, она, вероятно, скоро успешно заложит Фундамент, — похвалила Чунмин-юаньцзюнь. Люди с наметанным глазом это видели.
То, что трудно для неопытного, легко для опытного. Простые смертные могут закаливать ци десятилетиями, так и не найдя вход. Но в секте бессмертных Сюаньшань такие, как Мэн Цайцин, еще не пробыв и трех месяцев, уже показывают признаки скорого перехода к ступени закладки Фундамента.
Бо Лань-сяньцзюнь тоже удовлетворенно улыбнулся. Мэн Цайцин под высоким давлением, вынужденная одновременно заниматься внутренними делами и практиковать методы сердца, получила больше закалки, чем он рассчитывал.
Бо Лань-сяньцзюнь неторопливо изрек:
— Цайцин, ученица моя. Порывиста и легка, ци проходит единым потоком. Хорошо!
Мэн Цайцин задала высокую планку. Следующие однокашники выходили по очереди. Настала очередь Лян Маньгу.
Как ученик пика Тяньцюань, последователь школы оружейников-культиваторов, он особенно много внимания уделял закалке тела. Все-таки кузнечное дело — работа для сильных, особенно когда духовной силы еще мало и ее приходится компенсировать физической.
Старшие братья и сестры пика Тяньцюань выглядели изящно, но их руки, когда они закатывали рукава, были мускулистыми…
Лян Маньгу выбрал исполнение комплекса ударов. Получилось вполне бодро и мощно, вот только синяки под глазами не добавляли зрелищности. Застарелые темные круги не так-то просто убрать, и можно подумать, они врожденные. Хотя у него и была мазь для маскировки, котрую дал ему шисюн, но любой, кто долго учился, знает: лучше поспать лишний час, чем наносить полный макияж с утра.
Во время исполнения комплекса упражнений ци вокруг Лян Маньгу закрутилась воронкой, произошла трансформация, в области его Пурпурного Дворца возникло необычное явление, и в небо взметнулся столп пурпурного сияния. Он прямо на помосте вошел в ступень закладки Фундамента!
Наблюдавшие шисюны и шицзе издали восхищенные возгласы. Выглядит-то он так себе, а талант оказался будь здоров!
Лян Маньгу тут же сел в позу лотоса, чтобы стабилизировать свой новый уровень. Сходя с площадки, он самодовольно помахал всем рукой:
— Не стоит, не стоит похвалы!
Сюй Цзуйчань, который только что притворно ворчал на Лян Маньгу, видя, как ученик затмил всех, не смог сдержать легкой улыбки. «М-м, очень неплохо».
Глава секты покачал головой и дал оценку:
— Его аура обширна и глубока, сотрясает небо и землю.
Затем Дин Доухуа, Чэн-шиди и другие однокашники выступили чинно и благородно.
Вскоре очередь дошла до Бай Лу. Раз шизун готов взять на себя последствия, то и Бай Лу нечего было трусить. Стоило поверить в себя, а сомневаются в его успехах пусть другие!
Он вышел на площадку, но немного растерялся, что именно показывать, и взглянул на Хо Сюэсяна.
Тот, словно почувствовав взгляд, кивнул в его сторону:
— То, что у тебя лучше всего получается.
Бай Лу успокоил дыхание, вежливо поклонился и затем сделал глубокий вдох…
Все устремили взоры на единственного ученика сяньцзуна Небесного Меча. Ведь даже если сяньцзун Небесного Меча и не совершил истинного вознесения, это не мешает ему быть непревзойденным бойцом.
Что же, по разумению сяньцзуна, лучше всего получается у его ученика?
Первый ученик сяньцзуна принял стойку, взгляд его засветился, зеленые глаза сделались еще более загадочными, а в движениях, казалось, заструилась духовная сила!
Вот оно, начинается.
Бай Лу открыл рот и твердо, отчеканивая, произнес:
— …Тот, кто закаливает квинтэссенцию и превращает ее в ци, принимает небо и землю в Пурпурный Дворец!
Легкое замешательство.
Все присутствующие: «???»
«Что происходит, с какой стати тут поэтическая декламация?!»
И декламирует даже не какие-то глубокие методы сердца или заклинания, а самую распространенную, базовую и лишенную всякой таинственности систему методов сердца в секте Сюаньшань.
Бо Лань-сяньцзюнь озабоченно повернулся к другим чанлао:
— Мне померещилось, или это что, техника словесной магии?
— Но ведь ци не заструилась… Вообще есть там ци или нет?
— М-м… вроде бы есть, вроде бы нет…
— Как бы есть.
Бай Лу не запнулся ни разу, благополучно дочитал до конца, снова поклонился, завершая выступление, и скромно произнес:
— Спасибо всем. Сначала я немного волновался, но после вдохновляющей речи главы секты, а теперь после успешного выступления я чувствую себя воодушевленным. Я очень горжусь собой.
Бай Лу крупными шагами сошел с площадки, а зрители все еще пребывали в замешательстве.
После столь глубоких раздумий, они не ожидали, что Бай Лу действительно будет декламировать базовые методы сердца…
Хо Сюэсян поднял руки и начал аплодировать.
За ним последовали озадаченные главы пиков, а затем аплодисменты докатились и до стоящих ниже. Остальные ученики-зрители не обладали проницательностью старших и, даже хлопая, думали про себя:
«Хоть и выглядит странно, но, может, в этом и есть замысел сяньцзуна? Он создал какой-то метод, сложный для освоения новичками?»
С этой точки зрения все становилось гораздо логичнее. Ведь даже сливы у дома сяньцзуна способны постичь волю меча, так что поверить, будто в этой декламации нет никакого скрытого смысла, было очень сложно.
Лишь Бо Лань-сяньцзюнь не выдержал и тихо сказал:
— Шиди, а чему это ты его учишь-то?
Хо Сюэсян знал, что этот день неизбежен, и не считал нужным что-то объяснять. Он просто коротко ответил:
— Учу именно этому. Все еще закладываю азы.
Бо Лань-сяньцзюнь: «…»
«Вам, мечникам, что, нужно такую прочную основу закладывать? Это действительно необходимо? У тебя повреждена сама система методов сердца, а не просто потеряна часть устных формул».
Взгляд Бо Лань-сяньцзюня стал странным. Он-то советовал шиди не торопиться, но не до такой же степени.
— Ты думаешь, это хорошо? И ведь даже аплодировал…
Шиди достиг вершины в Пути Меча, но в преподавании… можно лишь сказать, что нет совершенных людей. Хо Сюэсян наконец-то открыл свое слабое место, в которое его можно атаковать!
― А разве я ошибся? ― вместо ответа спросил Хо Сюэсян.
― … Нет, совсем нет, ― ответил Бо Лань-сяньцзюнь.
― Тогда почему цзунчжу не дает свою оценку? ― спокойно продолжил Хо Сюэсян.
Бо Лань-сяньцзюнь «?»
«Значит, решил воспользоваться моей слабостью?»
В этот момент и Бай Лу спустился вниз, и оба они уставились на главу секты.
Бо Лань-сяньцзюнь криво улыбнулся и меланхолично произнес:
― … Стиль единственный в своем роде, удивительный и новый, за восемь тысяч лет первый подобный.
Бай Лу подумал: «Цзунчжу написал для меня целое эссе… принимаю! На несколько иероглифов больше, чем у других шиди и шимэй».
Хо Сюэсян, совершенно не обращая внимания на окружающие взгляды, наклонился и отпил чаю. А может, все происходящее было в его ожиданиях, поэтому он сохранял спокойствие. Весь свой шок от выступления Бай Лу он уже израсходовал, теперь осталось лишь безмятежное принятие.
Повернувшись, Бай Лу встретился с пристальным взглядом Лян Маньгу.
― Бай-сюн, что это ты на самом деле практикуешь? Неужели в конце концов достигнешь того, что стоит произнести одно заклинание, и меч вылетит прямо изо рта? Даже цзунчжу тебя похвалил, сказал — «удивительный и новый».
Бай Лу:
― … Ты слишком много думаешь.
Бай Лу упер руки в боки:
― Я правда только заучил устные формулы сердечного метода и научился направлять духовную силу. Я сейчас закладываю Фундамент! Только если основание прочное, строение будет крепким.
Лян Маньгу слушал, остолбенев. Но что же тогда глава секты хвалил как «удивительное и новое»?
Лишь спустя долгий миг он с чувством воскликнул:
― Мир изменчив и непостоянен, Бай-сюн, признаю свое поражение! Надеюсь, ты не унываешь. Мы с тобой еще будем будоражить ветра и облака над Сюаньшань!
Не зря говорят, что выбор важнее усилий. Будучи первым при выборе учителя, всего лишь из-за выбора таинственного, сокровенного пика Дианьмэй…
Мэн Цайцин, словно призрак, возникла рядом:
― А на кого ты со мной поспорил, кто победит?
Лян Маньгу вдруг издал душераздирающий вопль, вспомнив:
― Ааа!! Точно, я же думал, что победит Бай-сюн! А победителем оказался я сам!!
На лицо получившего награду Лян Маньгу не легло и тени радости, лишь невыразимая скорбь и негодование.
— Глядя на тебя, у меня на душе становится гораздо легче, — задумчиво произнес Бай Лу. Хотя у него и не было награды, но Лян Маньгу, получивший ее, выглядел тоже весьма несчастным.
— … Ладно, — Лян Маньгу схватился за голову. — Эх! У победителя есть награда, можно получить ее на пике Кайян. Пойдете со мной посмотреть? Хочу похвастаться.
Все присутствующие: «…»
— Я часто бываю на пике Кайян, идите сами, у меня дел полно.
Мэн Цайцин поспешила вернуться к самосовершенствованию. Лян Маньгу сегодня официально совершил прорыв и вступил на ступень закладки Фундамента, и уже по-настоящему может называться культиватором. Она тоже хотела приложить больше усилий.
Перед уходом она не забыла добавить:
— Ты же помнишь, что должен прийти поработать на меня?
Лян Маньгу:
— … Хорошо.
У большинства однокашников мысли были схожи с мыслями Мэн Цайцин. Практика сама по себе не давала никакого сравнения, но оказавшись вместе и сравненивая себя с одноклассниками, начавшими с той же ступени, это сравнение давало им направление для дальнейших усилий. Поздравив Лян Маньгу, они разошлись.
Лишь Бай Лу, взглянув на Цюсо, с праведной серьезностью заявил:
— Я обязательно должен увидеть, какую награду ты получишь, а потом, разозлившись, вернуться и с жаром погрузаться в учебу!
Взгляд Цюсо застыл, словно он анализировал, можно ли слова Бай Лу считать попыткой увильнуть от работы.
Бай Лу вздохнул с облегчением. Его не потащили обратно, значит, снова удалось найти лазейку в системе.
Цюсо был слишком строг, а в учебе ведь нужны и напряжение, и расслабление.
***
Бай Лу сопровождал Лян Маньгу на пик Кайян. Лян Маньгу нашел одного шисюна из управляющих и сообщил, что пришел за наградой.
Вообще, тому и говорить было не нужно, ибо сегодня этот шисюн тоже наблюдал за происходящим. Заодно он открыто, не стесняясь, окинул взглядом Бай Лу.
— Ладно, подожди, я принесу, — сказал он.
Бай Лу оглядывал это место. На пике Кайян лежала ответственность за управление канонами и хранение сокровищ. Здесь книжные стеллажи подобны деревьям, устремленным в небеса, даже вершины не видно. Всюду сновали ученики Сюаньшань, приходившие сюда изучать классические труды.
Хранилище же сокровищ располагалось в подземном склепе внизу. Две стойки по бокам управляли двумя видами деятельности.
Иными словами, здесь было многолюдно.
Бай Лу как размышлял про себя, как, используя магию, можно было бы создать подобную конструкцию, и вдруг рядом раздался голос:
— Ха-ха-ха-ха, смешно, прошло столько времени с поступления, а ты до сих пор не заложил Фундамент.
Вокруг, похоже, лишь Бай Лу один еще не достиг ступени закладки Фундамента. Это прозвучало как открытое издевательство.
Но еще больше Бай Лу поразило то, что эти слова… вылетели из уст Цюсо.
— Что? — Бай Лу уставился на него, усомнившись, правильно ли услышал. Но судя по такому же шокированному выражению лица Лян Маньгу рядом, услышал он верно.
— Это я про тебя, да-да. Золотая внешность, а внутри гнилая вата, хм-хм, — обычно бесстрастное лицо Цюсо теперь живо изображало усмешку, весь его облик словно изменился, торжествуя и злорадствуя.
«Беда, мой робот заговорил! Каждый день доводил его вопросами до зависания, и вот, реально сломался…»
«?»
Бай Лу:
— Переход в ручной режим управления…
Цюсо смотрел на него с недоумением, продолжая насмехаться:
— О чем это ты? С ума сошел от злости? Ха-ха, ребята, да вы просто днище.
Затем взглянул на Лян Маньгу и, задрав подбородок, заявил:
— На этот раз тебе просто повезло.
Лян Маньгу, неожиданно оказавшись в центре внимания, слегка засомневался:
— … И ко мне это относится?
Цюсо сказал:
— Ты самый подлый.
Лян Маньгу: «…»
Бай Лу смотрел на него с досадой:
— Ты кто вообще такой? Быстро выйди из нашего Цюсо.
Хотя он и не понимал, что происходит, но уже мог с уверенностью сказать: это определенно не Цюсо.
— … Не узнаешь меня? — «Цюсо» словно еще больше разозлился, шагнув вперед и схватившись за торчащий из воротника Бай Лу нефритовый кулон с облачной эссенцией, приподнял его. — Ты же точно… Давай, вспоминай!
Лян Маньгу, видя, что с слов тот перешел к действиям, тоже слегка изменился в лице. Сегодня, только что вступив на ступень закладки Фундамента, он пребывал в самом что ни на есть воодушевленном и уверенном состоянии. Он попытался отстранить руку деревянной марионетки:
— Дао-ю[1], говори, если есть что сказать, не надо…
Не успев договорить, он лишь мельком увидел, как «Цюсо» искоса бросил на него взгляд. Лян Маньгу ощутил, как могучая духовная сила обрушилась на него, отбросив назад. Со всего маху он с глухим стуком ударился о дверной косяк, схватился за спину и застонал от боли.
В конце концов, у деревянной марионетки был начальный уровень ступени закладки Фундамента!
От удара Лян Маньгу поднялся шум, привлекший внимание других. Бай Лу и Лян Маньгу и так были сегодня знаменитостями, пусть и по разным причинам, но их легко было узнать.
Окружающие, видя действия деревянной марионетки, пребывали в недоумении, не понимая ситуацию. Учитывая, что деревянные марионетки обычно не ранят людей без причины, они поначалу даже подумали, не нарушил ли Лян Маньгу каких-то запретов, и хмуро наблюдали за сценой со стороны.
Тем временем Бай Лу смотрел на ухватившую его деревянную марионетку.
Взгляд «Цюсо» дрогнул:
— Ч-что уставился?
Зеленые глаза были прямо перед глазами марионетки, в какой-то момент изменившись. Слегка округлая форма глаз вдруг стала узкой и продолговатой. Под длинными ресницами сверкал отсвет глаз хищника, даже наводящий на мысль о некоторой… опасности.
— Отпусти, хорошо? — вежливо улыбнулся Бай Лу.
Нравится глава? Ставь ♥️
[1] Дао-ю (道友) — традиционное обращение между культиваторами; досл. «товарищ по Дао / по Пути». Что-то среднее между «даосский друг» и вежливым «коллега по ремеслу».
http://bllate.org/book/12276/1226474
