Последняя четверть луны.
Бай Лу в шляпе с вуалью оседлал метлу.
Пробыв в мире культивации некоторое время, он усовершенствовал заклинание на своей вуали, сделав его более эффективным для сокрытия в этом мире. Теперь оно могло скрывать и духовную энергию его Пурпурного Дворца.
Сегодня настал час испытательного полета. Наконец-то он мог проверить, как работает его новая метла.
У новой метлы были плавные изгибы, инкрустированные кристаллами, которые Бай Лу с трудом собрал, и покрыта она была сложными рунами. Некоторые узоры были просто замысловатым орнаментом, чисто для красоты.
Бай Лу, сидя на метле, прыгнул с обрыва, его фигура исчезла на мгновение, а затем снова поднялась, покачиваясь. Он не собирал волосы в хвост, и они свободно развевались.
— Ух ты, полетели!
Бай Лу наклонился и несколько раз счастливо проделал пируэты в воздухе. Побрякушки на нем мелодично позвякивали. Он чувствовал, как его тело, метла и ветер становятся единым целым. Его метла наконец вернулась!
И, кажется, стала еще быстрее. Спасибо за дар, птицы Лоло!
Под покровом ночи и зачарованной вуали Бай Лу незаметно проделал несколько кругов в небе. Раньше ему приходилось клянчить место на летающем мече у шицзе или смотреть сверху с горных вершин.
С этого знакомого ракурса Бай Лу вновь окинул взглядом Сюаньшань, особенно вглядываясь в пик Дианьмэй. Хоть он и не был таким большим, как главные пики, он узнавал его с первого взгляда.
Полетев дальше, вглубь, Бай Лу понял, что горный хребет Сюаньшань настолько огромен, что за день не облететь и малой доли. Он попытался ощутить, где находятся птицы Лоло, чтобы слетать поболтать, но вдруг увидел в одном месте горного хребта странное блестящее отражение.
Бай Лу резко наклонил метлу и, приблизившись к земле, увидел, что на земле рассыпаны какие-то духовные и драгоценные камни. Таких он никогда не видел у Лоло, и они излучали невероятно мощную силу.
— Как так, просто валяются на земле? Не иначе как ловушка, — настороженно огляделся Бай Лу, внимательно прислушиваясь к ощущениям. И действительно почувствовал неладное.
За это время он стал лучше разбираться в духовной силе и смог определить, что неподалеку происходило большое скопление ци, но оно было крайне хаотичным и даже… яростным?
Бай Лу уже начал испытывать некоторую привязанность к секте бессмертных Сюаньшань, поэтому, подумав немного, полетел в ту сторону.
Перед ним предстала страшная картина: почти весь лес был снесен. Никакой ловушки не было, был лишь молодой культиватор в форме Сюаньшань с налитыми кровью глазами. Его красивое лицо было багровым от напряжения и искаженным. Сразу было видно, что с ним творится что-то не то…
Он, полуприсев на землю, истекая кровью, водил рукой по нефритовому диску в своей ладони и бормотал какую-то бессвязную тарабарщину на вэньяне. И хотя слов было не разобрать, но выглядел он точь-в-точь как человек, принявший какое-то не то снадобье.
Учитывая специфику секты бессмертных Сюаньшань, возможно… так оно и было?
Атмосфера здесь была слишком хаотичной, буйная духовная сила резала глаза. Бай Лу почувствовал опасность. Видя, что вокруг ни души, а этот человек, скорее всего, ученик той же школы, он осторожно обошел его и начал общаться с магическими элементами.
Столкнувшись с такой неупорядоченной силой, Бай Лу понял, что без инструмента будет сложно. «Пора делать магический посох», — подумал он. Он направил силу с помощью своего Ритуального Кинжала: — «Si ad bonum redeas, Aestus recedet, vincula solventur…»
Водные элементы быстро собрались, словно цепи, и мягко опутали культиватора, не давая ему применить силу. Прохладная вода омыла его тело, и даже его поднятая рука застыла.
— М-м? Это кто? — Подлетев ближе, Бай Лу разглядел, что лицо показалось знакомым. Просто его глаза были красны, и выражение лица совершенно не походило на прежнее.
Подумав, Бай Лу вспомнил: похоже, это тот самый однокашник, которого он видел в саду Шучуньюань. Как его звали? Пэй Чжаотин?
— Пэй Чжаотин? — тихо позвал его Бай Лу. — Ты меня слышишь?
Он достал магическое зелье, сваренное им в «кондитерской». Оно обладало эффектом прояснения сознания (Бай Лу варил его для общения с элементами) и теперь Бай Лу влил его в рот Пэй Чжаотину.
Звук, словно поток воды, просочился в его сознание. Вместе с прохладной струйкой зелья, стекающей по горлу, к Пэй Чжаотину вернулась крупица рассудка. Он почувствовал, как все тело мучается, и лишь журчащая вода немного смягчила жар. Но он все равно не смог сдержаться и дернулся:
— М-м…
Пэй Чжаотин вернул часть своего сознания и теперь мог слышать слова Бай Лу.
— Слушай, больше я сейчас ничем не могу тебе помочь. Дальше тебе нужно самому упорядочить свою силу, — серьезно сказал Бай Лу. Он не знал его методов культивации и не мог помочь ему своей скудной духовной силой. — Нельзя больше позволять себе распускаться. И никакой спешки.
Они практиковали разное, но некоторые принципы были общими.
В сознании Пэй Чжаотина шла ожесточенная борьба, но, чувствуя, что кто-то помогает, он перестал так паниковать. Под защитой этого человека Пэй Чжаотин закрыл глаза и начал понемногу упорядочивать бушующую духовную силу. Тот не произносил ни слова, но по прохладной силе было ясно, что он все еще здесь, твердо и надежно поддерживая его.
Именно в этот момент Бай Лу почувствовал, что кто-то приближается. Видя, что Пэй Чжаотину больше ничего не угрожает, Бай Лу снова оседлал метлу. Вспомнив о рассыпанных по земле материалах, которые, вероятно, тоже были связаны с Пэй Чжаотином, он подумал: «Магия почти на исходе, так что эти штуки я приберу себе, в счет оплаты за зелье».
Он сам завершил формальности за них обоих:
— Ты меня благодаришь, а я говорю «спасибо за заказ»! Пока!
Схватив камни, Бай Лу быстро растворился в ночном небе. Время было рассчитано идеально: едва он исчез, как появились товарищи Пэй Чжаотина по школе.
— Чжаотин, дитя мое! — увидев состояние ученика, с тревогой воскликнул глава пика Тяньцзи.
От других учеников он узнал, что Пэй Чжаотин решил испытать формацию в одиночку, и поспешил сюда. Увидев ученика в таком состоянии, как ему было не волноваться?
Пэй Чжаотин происходил из знатного рода, дружественного Сюаньшань, обладал превосходным духовным корнем и дарованием, и его отправили учиться сюда. Глава пика всегда баловал его. И Пэй Чжаотин, оправдывая свой талант, практиковался семимильными шагами.
Но порой Пэй Чжаотин был слишком гордым и строгим к себе. Такую опасную формацию он осмелился испытывать в одиночку!
— Шизун, шисюн, кажется, уже приходит в себя, — посмотрев на своего старшего брата по школе, последовавший за ним ученик заметил, что тот, услышав их голоса, открыл глаза, и взгляд его прояснился.
К тому же, заклинание, похожее на цепи на теле шисюна, явно было направлено на его спасение.
Глава пика Тяньцзи лишь на мгновение дал волю тревоге, а затем дистанционно передал поток духовной силы, чтобы окончательно прочистить меридианы Пэй Чжаотина. Когда сознание Пэй Чжаотина постепенно прояснилось, водяные цепи на его теле сами собой рассыпались, превратившись в обычную воду. Он несколько раз кашлянул.
— Шизун… я…
Он практиковал в горах свою новую формацию и не знал, что случилось, но, кажется, он вдруг потерял сознание, а потом его разбудил чей-то голос…
— Ты впал в одержимость! — вздохнул глава пика. — Впредь будь осторожнее. На этот раз, к счастью, кто-то вовремя помог тебе. — Он взглянул на водяные следы, несколько озадаченный. — Неизвестно, ученик какого пика спас тебя, но он уже ушел.
Пэй Чжаотин тоже смутно помнил произошедшее. Он пытался вспомнить голос и облик того человека, но у него ничего не выходило. Помнил лишь ощущение потока воды и… вроде бы… у того человека был кинжал?
— Я не видел его лица… Может, какой-нибудь старший, ушедший в затворничество?
Пэй Чжаотину было очень плохо, и он с тоской вспоминал прохладный поток воды. Оглядевшись, он с волнением сказал:
— Тот старший даже забрал предметы, которые я использовал для формации. Наверное, чтобы я не продолжил ее и не навредил себе еще больше.
Поистине могущественный культиватор, столь же мягкий и всеобъемлющий, как его искусство! Подумав о своей поспешности, Пэй Чжаотин погрузился в самоанализ.
Этот кризис заставил его о многом задуматься.
— Возможно. Это милость спасения жизни. Если узнаешь, кто это, обязательно поблагодари, — похлопал его по плечу глава пика. Хотя на лице Пэй Чжаотина не было особого уныния, знавшие его понимали, что он, несомненно, чувствовал себя не в своей тарелке.
— Сейчас лучше поскорее вернуться и отдохнуть. Завтра церемония возведения нового чжуфэна Тяньшу, тебе лучше не ходить. С практикой нельзя торопиться.
— …Да, шизун.
***
— Шао-чжу, пора вставать.
Цюсо вытащил Бай Лу из-под одеяла. На голове марионетки в черном красовалась заколка для волос в виде нежных листьев, связанная крючком, потому что Бай Лу говорил, что деревянной марионетке идет давать ростки. А в голову снежной марионетки снаружи он воткнул цветок.
Бай Лу повис на руке марионетки и зевнул.
— У тебя глюк что ли? Который сейчас час?
— Шао-чжу, что такое «глюк»? Сегодня церемония возведения на престол нового чжуфэна Тяньшу, Чунмин-юаньцзюнь. Нужно идти наблюдать за церемонией, — Цюсо стащил с кровати Бай Лу, ставшего похожим на жидкость. — Пора подниматься.
— Начальство повышают, а нам хлопать… — Бай Лу в полудреме поднялся, облачился в восточные церемониальные одежды с широкими рукавами, встряхнулся и бодро направился к месту празднества.
Везде, куда ни глянь, были шисюны и шицзе, все в форме одного цвета, похожие на переливающиеся волны соснового моря. По пути Бай Лу встретил двух своих однокашниц: Дин Доухуа, которая изучала формации под началом старейшины пика Тяньцзи, и Чэн-шиди, изучавшего талисманы.
— Шисюн! — уже привычно поздоровались все, поскольку часто собирались вместе.
В людском море многие обратили внимание на Бай Лу. Так вот он, первый ученик сяньцзуна Небесного Меча!
Не видевшие Бай Лу раньше вживую шицзе вытянули шеи:
— Это шиди с пика Дианьмэй?
Бай Лу кивнул.
— О-о! — восхитилась сестра, и подумала, что он очень похож на ученика, идущего путем демона-культиватора. Выглядит совсем невыспавшимся, так и хочется поправить ему волосы!
Но если даже чанлао не решались его просто так погладить, что уж говорить о шицзе.
Рука шицзе описала широкую дугу, и-иии… яростно потрепала волосы стоявшей рядом Дин Доухуа, исполненная упрямства «вор не должен уйти с пустыми руками».
Бай Лу: «…»
Дин Доухуа: «??»
«Это нормально вообще?»
Наконец пробившись через ряды учеников, Бай Лу нашел свою группу. Место было очень близко к трибуне и очень заметное. Он стоял позади Хо Сюэсяна, и, оглядевшись, понял, что именно на участке пика Дианьмэй было пустыннее всего: тут был лишь он один.
Даже выстраивать шеренгу не нужно, и не надо кричать «равняйсь!».
Рядом стоял Бо Лань-сяньцзюнь. Стоявшая за ним Мэн Цайцин обернулась, подмигнула Бай Лу и жестом показала в другую сторону, предлагая посмотреть.
Бай Лу посмотрел и увидел, как Лян Маньгу тащил его личный шисюн, периодически щипая за щеку. Он швырнул его в строй, рявкнув:
— И стой смирно!
Бай Лу догадался с полоборота: наверняка поймали, когда тот отправился устраивать очередное пари. Да уж, шисюнов с шицзе у него и правда было немыслимо много!
— Слушаюсь, девяносто восьмой шисюн, — безвольно выпрямился Лян Маньгу.
Его шифу, заместитель главы пика Тяньцюань Сюй Цзуйчань, с досадой посмотрел на него издали:
— И почему мне так не везет с этим маленьким исчадием ада?
— Цзуйчань, не прикидывайся, что тебе не повезло, когда ты сорвал куш, — невозмутимо произнес Чунмин-юаньцзюнь, новая глава пика Тяньшу, возводимая сегодня на престол. — У твоего ученика широкие меридианы, изобильная ци, дарование превосходное.
Сюй Цзуйчань фыркнул:
— Если бы не это…
Чунмин-юаньцзюнь, всегда отличавшаяся мягким нравом, повернулась к главе пика Тяньцзи:
— Цзунчжи, я слышала, прошлой ночью у тебя ученик впал в одержимость. Как он?
— Помощь подоспела вовремя, серьезных последствий нет, — ответил глава пика Тяньцзи Шан Цзунчжи. — Вот только неизвестно, кто именно оказал первую помощь. Я потом наводил справки, говорят, судя по стилю, это мог быть тот самый культиватор, что недавно шнырял во внешних горах. Он появляется и исчезает как призрак. Некоторые думают, что это ученик из нашей секты, скрывающий облик, чтобы пошалить.
Это объясняло, почему тот не решился показаться ему — боялся, что старшие поймают и отчитают.
— О? А на кого, по-твоему, это похоже? — заинтересовался Бо Лань-сяньцзюнь, указав на многоголовую толпу учеников.
— Возможно, я еще недостаточно хорошо знаю своих учеников. Не могу придумать, кто бы это мог быть, — честно признался Шан Цзунчжи.
— Ха-ха, а разве есть ученики, которых ты не знаешь? Вы, мастера формаций, умеете видеть общую картину и обладаете самой глубокой проницательностью. Наверное, только новичков ты еще не изучил как следует, — усмехнулся Бо Лань-сяньцзюнь.
Шан Цзунчжи лишь снисходительно улыбнулся, мысленно пробежавшись по новым ученикам. Хоть он их и не знал, но среди новичков еще не было ни одного, достигшего ступени закладки Фундамента, так что подозревать было некого.
— Ладно, не обязательно его выискивать, — снисходительно сказал Бо Лань-сяньцзюнь. В секте бессмертных Сюаньшань много талантов, а уж людей с характером и подавно.
К этому времени церемония уже началась. Как всегда, ее вела вечная рабочая лошадка, да-шицзе Нин.
Все было точно так же, как на множестве школьных мероприятий, через которые прошел Бай Лу: бесконечное гудение, и наконец все закончилось. Бай Лу уже изнемогающе повис на спинке стула Хо Сюэсяна, и лишь легкий шлепок учителя заставил его поспешно выпрямиться.
Когда церемония завершилась, заполонившие склоны ученики стали организованно расходиться. Бо Лань-сяньцзюнь тоже собирался уходить, но, взглянув на пустующую площадку для ритуалов, вдруг проникся настроением:
— Редко собираемся в таком составе, да и ученики все здесь. Почему бы не позвать новичков продемонстрировать свои умения, посмотрим, чему они научились.
— У цзунчжу прекрасное настроение! И идея отличная.
Бай Лу с «чувством ностальгии»: «…»
«Что, даже в мире культивации нужно устраивать родителям концерт художественной самодеятельности?»
— Ха-ха-ха-ха! — в этот момент Бо Лань-сяньцзюнь указал на Хо Сюэсяна и без обиняков заявил: — Шиди красив и благороден, а теперь еще и обрел первого ученика. Я хочу воспользоваться случаем и посмотреть, на что он способен как учитель.
Хо Сюэсян: «…»
Бай Лу: «…»
«Э-э? Это на меня покушаются?»
Но после таких слов Бо Лань-сяньцзюня интерес действительно возрос. Путь культивации Хо Сюэсяна, за исключением одного происшествия, всегда был безупречен. После того как он взял ученика, никто не слышал, чтобы он об этом говорил, и никто не знал, как идет обучение.
Все поддержали:
— Цзунчжу говорит верно!
Бай Лу, ухватившись за спинку стула учителя, прошептал:
— Цзунчжу говорит НЕВЕРНО!!!
«…» Хо Сюэсян безмолвно взглянул на Бай Лу, одной рукой помассировал лоб, но ничего не сказал.
Главным лицом сегодня должна была быть Чунмин-юаньцзюнь. Она в этот раз не выбирала личных учеников среди новичков, так что могла просто наслаждаться зрелищем. Она улыбнулась:
— Только не нужно смущать младших. Они ведь вступили в секту не так давно.
Все говорили и смотрели на Хо Сюэсяна, и только он еще не высказался.
Видя, что Бай Лу только что был в панике, Хо Сюэсян обернулся и тихо спросил:
— Бай Лу, ты не хочешь выходить?
Бай Лу никогда не был тем, кто боится сцены. Просто сейчас ситуация была совсем иной. Он колебался: не выступать — выглядеть трусом, выступать…
— Шизун, я бы хотел, но… если выступлю и опозорюсь, что тогда? — тоскливо произнес Бай Лу.
Ведь он поступил первым по списку, все им восхищаются… глупо было бы портить репутацию.
Хо Сюэсян спокойно утешил его:
— Не беспокойся. Наверное, это будет срывом репутации твоего недостойного учителя.
Бай Лу: «…»
Нравится глава? Ставь ♥️
http://bllate.org/book/12276/1226473
