Нин Яньху привела Бай Лу в сад Шучуньюань. Бай Лу с любопытством осматривал место, где ему предстояло учиться. То, что его окружало, было прекрасно: традиционная восточная архитектура.
Бай Лу хотел описать это, но, увы, это было за пределами его знаний вэнъянь, и в итоге он выдавил лишь:
— Кажется, это место можно внести в список Всемирного наследия ЮНЕСКО!
— Что ты там бормочешь?
Нин Яньху позвала Бай Лу в боковую комнату, чтобы он переоделся в более официальную одежду.
— Этот снежно-сиреневый[1] тебе тоже к лицу, кожа кажется светлее, да и благородства добавляет.
Бай Лу усомнился, правильно ли услышал:
— Разве это не фиолетовый?
Нин Яньху на мгновение задумалась, затем сказала:
— Да, именно. Снежно-сиреневый. Фиолетовый ведь бывает разных оттенков.
— Но снег белый, а синий — это зеленый… Почему же фиолетовый называют снежно-синим?[2]
Бай Лу немного запутался. Разве «светло-фиолетовый» не было бы понятнее?
— Эй, просто это так называется, быстрее собирайся!
Нин Яньху нужно было успеть к благоприятному часу. Она надела ему резную корону для волос, вплела в тонкую косицу нить бус, а синюю брошь-паука оставила. Она хорошо сочеталась с одеждой и символизировала «радость, свалившуюся с неба».
Бай Лу, уставившись на украшения, которые да-шицзе достала для него, потянулся к связке подвесок:
— А это можно надеть?..
— И так уже много! — Нин Яньху шлепнула Бай Лу по руке и подтолкнула его. — Пошли!
Бай Лу последовал за Нин Яньху к месту проведения церемонии посвящения. Там Бо Лань-сяньцзюнь, которого он видел лишь однажды, сложил пальцы в печать и легким движением применил технику. Комната, бывшая всего в несколько шагов шириной, мгновенно расширилась, став очень просторной. Теперь всем присутствующим хватало места с избытком.
В присутствии всех Бо Лань-сяньцзюнь провел для них церемонию: зажег благовония и свечи, выставил подношения, и почтительно известил Небо и Землю о происходящем.
Он зачитал послание о посвящении в ученики, вписал имя Бай Лу в родословные списки Сюаньшань, тем самым завершив двойное свидетельство Неба, Земли и секты, а затем приказал Бай Лу поднести чай Хо Сюэсяну.
Хо Сюэсян стоял, сложив руки за спиной, подобно морозному клинку, еще не вынутому из ножен, напоминая сливовую ветвь, покрытую снегом. Хотя глаза его были закрыты повязкой, его духовное сознание, казалось, материально легло на Бай Лу, ощущаясь более осязаемо, чем его реальный взгляд.
— Школа подобна кровной линии, впредь тебе следует почитать учителя и чтить путь… — Бо Лань-сяньцзюнь тут запнулся, потому что обычно далее следовало «усердно практиковаться, дабы достичь Вознесения», ободряя ученика. Но всем известна ситуация с Хо Сюэсяном.
Тут Хо Сюэсян поднял руку и принял чашу, спокойно продолжив:
— Вступив под мою опеку, ты становишься свободен от всех запретов. Я практикую технику Девяти Воплощений Морозного Колеса, но техника еще не достигла совершенства, поэтому я не смогу научить тебя, как достигнуть бессмертия. Лишь укажу тебе путь девяти ступеней: обходи небеса, ступай по луне, возвращайся к духу в мирской пыли. Когда познаешь мир смертных, возможно, сам обретешь понимание, куда идти.
Это было совершенно иначе, чем у других глав пиков, принимающих учеников, но цзун-цзун и не был обычным человеком.
Бо Лань-сяньцзюнь кивнул. Люди не желали становиться учениками шиди лишь потому что его стремления противоречили мирским, что приводило к неполноте его метода совершенствования.
Но теперь он принял этого необычного ученика. И шиди прав: став его учеником, разве нельзя обрести свой собственный путь? Что, если бы он мог самостоятельно завершить свой метод совершенствования?
Вероятно, услышав это, ученик будет тронут…
Бай Лу: «Понял где-то на тридцать семь целых шесть десятых процента».
Но ничего страшного! На стольких церемониях открытия учебного года до попадания сюда он тоже не слушал каждое слово ректора. В такие моменты нужно просто громко скандировать лозунги:
— Хорошо, шизун! Я обязательно буду усердно учиться и серьезно постигать бессмертие!
Хо Сюэсян поставил чашу и вручил Бай Лу длинный меч, символизируя завершение обряда.
Только тогда остальные хором поздравили:
— Поздравляем Владыку Небесного Меча с обретением любимого ученика!
***
Бай Лу смотрел на меч, который дал ему Хо Сюэсян. Неизвестно, из какого он материала: на ощупь холодный, на нем выгравированы два иероглифа — «Сюэюй». Никаких украшений на всем клинке, прямо как у меча его наставника.
По привычке Бай Лу непременно бы инкрустировал его магическими кристаллами и вырезал руны.
У Бай Лу не было ни малейшей базы. Он взял меч в руки, махнул им несколько раз, чуть не задев себя, отпрянул и прикрыл один глаз.
Вау, опасно.
Разве эта игрушка предназначена для чародея вроде него?
Вот его Ритуальный Кинжал в основном не заточен, и существует только для церемоний. Так… главное — направлять силу, а то как бы не порезаться.
Да и вообще, незаточенный проще проносить через контроль.
Когда Нин Яньху привела деревянную марионетку, ее лицо на мгновение исказилось при виде этой сцены. Хоть она и знала, что Бай Лу только что поступил, но видеть такого «мечника» на пике Дианьмэй было немного шокирующе.
А где же «особое желание стать мечником»? Неужели он вообще не тренировал тело?
Нин Яньху почувствовала неладное, но, взглянув на невинного Бай Лу, решила, что, наверное, просто накручивает себя.
— Бай Лу, мне тоже пора идти. Объясню тебе: это принадлежит вашему пику Дианьмэй, — Нин Яньху указала на марионетку рядом. На пике Дианьмэй изначально даже марионетки не было, и только из-за прихода Бай Лу ее шишу по напоминанию главы секты взял одну.
Бай Лу увидел, как старшая сестра по школе привела черноволосого юношу с безжизненными чертами лица. Тот стоял в стороне, опустив руки, без выражения на лице, совершенно бесстрастный.
Нин Яньху сказала, что это с пика Дианьмэй. Учитывая, что он знал, что на пике Дианьмэй лишь он один ученик, неужели это слуга его наставника?
Увидев Бай Лу в поле зрения, черноволосый юноша, казалось, что-то почувствовал и открыл рот:
— Шао-чжу[3], какие будут указания?
— Спасибо, пока никаких.
Даже называет шао-чжу, прямо как дворецкий в историческом кино! Бай Лу с недоумением смотрел на него. Его тон был ровным, даже слишком ровным, отчего в нем чувствовался знакомый оттенок…
Бай Лу помахал рукой перед глазами юноши. Тот тупо смотрел, тон ни на йоту не изменился:
— Шао-чжу, какие будут указания?
Бай Лу: «…»
Бай Лу: «Переключите на оператора?»
Наконец он понял, что это за оттенок: оттенок искусственного интеллекта.
Черноволосый юноша, кажется, переработал какую-то информацию:
— Шао-чжу, повторите, пожалуйста?
— Это деревянная марионетка, сделанная пиком Тяньцюань, — Нин Яньху, видя, что Бай Лу уже играется, сказала: — Ты же слышал о них?
— Угу-угу, слышал, — у Бай Лу осталось впечатление от рассказа управляющего Дай, что в Сюаньшань много видов марионеток, просто он не соотнес эти сведения с тем, что увидел.
И он не ожидал, что марионетка может быть настолько похожей на человека. Хоть и сквозит от нее ИИ-душком, но внешность очень похожа. Он думал, марионетки будут похожи на кукол из кукольного театра.
— А у нее есть имя?
Нин Яньху:
— Цюсо[4].
Бай Лу: «…Глубинный Поиск[5]?»
«?»
Нин Яньху странно посмотрела на него.
— Что? «Путь впереди долог и далек, я буду искать сверху донизу».
Нин Яньху уже привыкла, что Бай Лу часто несет чепуху. В конце концов, он выходец из смертных, никогда не видевших мира культиваторов. Двенадцать континентов велики, и диковинок хватает. Это все же лучше, чем тот второй номер, Лян Маньгу, который последние несколько дней всюду устраивал тотализаторы.
— В общем, если что-то понадобится, отдавай указания этой деревянной марионетке. Шишу приказал ей заботиться о тебе. Не смотри, что это марионетка, пик Тяньцюань довел ее до невиданной степени развития. Она обладает уровнем малого совершенства ступени закладки Фундамента, в будущем сможет тренироваться с тобой, да и на обычные вопросы о практике ответит.
То есть ей «скормили» множество данных?
— Хорошо, спасибо шизун, спасибо да-шицзе!
Бай Лу осматривал марионетку сверху донизу. Нин Яньху говорила, что она такая мощная, интересно, сможет ли Цюсо отвечать на его вопросы и как высок ее уровень интеллекта.
Его вновь осенила догадка…
Нин Яньху развернулась и ушла. Не успела она сделать и несколько шагов, как услышала, как Бай Лу спрашивает марионетку сзади:
— Цюсо, Цюсо, пилюлю для отказа от пищи до еды принимать или после?
Цюсо: «…»
Услышав этот знакомый вопрос, Нин Яньху чуть не споткнулась на месте.
Мало того что донимал управляющего Дая, теперь еще и марионетку дразнит!
Нет, больше это слушать она не может, боится, что лопнет.
Гости уже разошлись, а Бай Лу один все еще сидел на каменной скамье во дворе, продолжая допрашивать Цюсо:
— Цюсо, Цюсо, сколько тайшан-лаоцзу со ступени Трех Не- мой шизун может одолеть?
Цюсо:
— Шао-чжу, позвольте мне подумать.
Бай Лу:
— Деревянным марионеткам снятся удобрения?
Цюсо:
— Шао-чжу, позвольте мне подумать.
Бай Лу:
— Цюсо, Цюсо, почему снежно-сиреневый называют снежно-сиреневым, если он выглядит фиолетовым? Разве снег и фиолетовый могут означать одно и то же? Тогда моего шизуна можно называть Хо Цзысян[6]?
Еще до того, как марионетка в черном успела ответить, позади раздался голос Хо Сюэсяна:
— …Этот цвет возникает от холода снега.
Глава пика Дианьмэй стоял во весь рост, легкий ветерок колыхал его одеяния. Неизвестно, когда он появился.
— Шизун, — Бай Лу нисколько не смутился, что его застукали за обсуждением наставника. Он встал и улыбнулся ему, желая наладить отношения с преподавателем, но словарный запас подкачал: — Одежда шизуна сегодня тоже очень красивая, хорошая.
Прочие ученики Сюаньшань, по крайней мере в начале обучения, вели себя перед наставниками очень осторожно и почтительно. Но Хо Сюэсян уже видел, насколько откровенен Бай Лу наедине… он так выражал восхищение: видимо, такова была его натура. Хоть такое общение было для него непривычным, он слегка кивнул в ответ.
— Но я все равно не понял, какая связь между холодом снега и фиолетовым цветом? — не унимался Бай Лу.
Как гласит древняя поговорка, учитель передает Дао, обучает ремеслу и разрешает сомнения.
Хо Сюэсян еще не знал, что это не предел Бай Лу, и, как и Нин Яньху, решил, что это региональная особенность. Он коснулся пальцами чая и капнул в воздух. Капля воды сверкнула в воздухе и в мгновение ока превратилась в кружащуюся метель. Часть снежинок даже вылетела из сада Шучуньюань, оседая на деревья темной сливовой рощи. Порхающий снег вмиг превратил весь двор в серебристо-белое убранство, а на землю лег слой снега, словно мягкий толстый ковер.
— Вглядись: после снегопада он иногда отливает сине-фиолетовым. Отсюда и название.
Действительно, эта белизна была не совсем чисто-белой: пушистый снег просвечивал холодным сине-фиолетовым оттенком. Особенно это было заметно в тенях.
Бай Лу сначала думал, не легендарное ли это восточное образное название, но теперь видел, что оно вполне реалистичное. Очень похоже на оттенок его одежды, холодный фиолетовый.
Конечно, можно было бы сказать «светло-фиолетовый», но тогда не передашь холод этого цвета.
— Точно! Понял, спасибо, шизун!
Именно потому, что снег чисто-белый, он легче окрашивается в другие цвета. Например, отражая свет, он приобретает такой оттенок. Бай Лу, хоть и не был художником и не наблюдал эту жизненную деталь, задним числом осознал принцип и еще больше оценил точность названия.
И еще…
Сколько же снега.
Бай Лу присел и стал лепить снеговика.
Хо Сюэсян: «?»
«С чего это вдруг он начал играться?»
Хо Сюэсян все больше терялся…
В отличие от Бай Лу, с его богатым ученическим опытом, Хо Сюэсян впервые стал наставником. Его собственный шифу, принимая учеников, уже был на ступени Трех Не- и редко произносил лишние слова, так что Хо Сюэсяну было не на кого равняться в отношениях учителя и ученика.
Что касается личности Бай Лу… даже во всей Сюаньшань трудно было найти аналог.
Хо Сюэсян не знал, что сказать, и остался стоять в стороне, сложив руки за спиной.
Бай Лу скатал основу, подкатил ее ко входу в сад Шучуньюань, затем водрузил на нее верхнюю часть, сделал лицо из камней и веток, сорвал со своей головы ленту для волос и обмотал вокруг шеи снеговика. Лишь затем, отряхнув руки, он сказал:
— Это снежная марионетка, такая же, как Цюсо. Пусть тут работает, сторожит вход.
Он-то умеет проводить аналогии.
Хотя марионетка в черном стояла рядом, и она со снежной марионеткой была совсем не похожа.
Этот снег был создан Хо Сюэсяном с помощью техники, и, вероятно, продержится здесь недолго. Но, услышав, что ученик сказал «пусть сторожит вход», он…
— Что вы делаете, шизун?
Полюбовавшись снежной марионеткой, Бай Лу увидел, что его наставник все еще молча стоит в стороне, словно хочет что-то сказать, и спросил это мимоходом.
Только тогда Хо Сюэсян произнес:
— Иди за мной. Я передам тебе методы сердца.
Какой трудоголик, уже начинать занятия?
…Погодите, а не затем ли он и пришел — чтобы учить его?
Бай Лу задним числом сообразил: недаром наставник выглядел так, словно хотел что-то сказать. Он заставил того смотреть… нет, наставник же не видит… простоять рядом, пока он играл.
— …А-а, хорошо, — виновато отозвался Бай Лу.
На самом деле, пожив некоторое время в ином мире, Бай Лу уже не чувствовал первоначальной паники. Что касается развлечений или учебы, у него и раньше были широкие интересы, он самостоятельно изучал шаманизм, греческую астрологию и другие системы.
Теперь, увидев никогда прежде не встречавшуюся восточную систему, он, конечно, тоже заинтересовался: тот снегопад был очень занятным. Да и теперь есть готовый наставник… учиться большему не вредно, тем более, чтобы не маяться от безделья.
Глядя на удаляющуюся фигуру Хо Сюэсяна, Бай Лу шел сзади и думал: «Похоже, в культивации есть свои плюсы. Шизун с завязанными глазами ведет себя, как ни в чем не бывало. Неужели эта повязка служит лишь для эстетики?»
Хо Сюэсян привел ученика в сливовую рощу и остановился под самой старой сливой. Неотступно следовавшая за ними марионетка Цюсо достала две циновки, и они уселись в позу лотоса.
Бай Лу уже сидел так пару раз, но все равно чувствовал себя не в своей тарелке.
— Путь практики: наблюдай за небесными звездами, постигай земные жилы, ибо десять тысяч методов рождены небом. Древние Пять Императоров[7] создали чудесные искусства, наблюдая за явлениями природы. Как говорится: «Небеса являют образы, мудрецы им следуют». Созданная мною техника — Техника Девяти Воплощений Морозного Колеса — также использует силу звезд для закалки собственного тела. С каждым прорывом уровня мастерство растет, словно приближаясь к небу. Однако эта техника неполна… И сегодня я, пожалуй, не смогу обучить тебя ей. Твое тело слабо, сначала я научу тебя закалке ци.
Услышав о слабости тела, Бай Лу очень хотел возразить, но ведь физическая форма чародеев и вправду уступает играющим с оружием мечникам… Эх, да они же все физкультурники!
Хо Сюэсян никогда не брал учеников, и его собственный опыт практики не подходил другим. Он лишь помнил, что нужно начинать с основ, и сейчас заговорил:
— В закалке семени для превращения в ци[8] заключай Небо и Землю в Пурпурный Дворец, улавливай Семь Звезд созвездия Ковша…
Голос наставника был очень приятным, да и подход к обучению, наверное, неплох, но как говорила да-шицзе, тот обычно играет в высшей лиге, а тут пришлось вести у него базовый курс.
Но проблема в том…
Бай Лу робко поднял руку:
— Шизун…
Хо Сюэсян остановился и тихо спросил:
— Что такое?
Бай Лу мрачно произнес:
— А нельзя нам… начать с самых азов?
Хо Сюэсян слышал от других глав пиков, что некоторым ученикам после поступления приходится заново закладывать основу, если прежняя была слаба или использовалась не самая лучшая техника. Он и поступил так же, но не ожидал, что Бай Лу все равно сочтет это недостаточно простым.
Хо Сюэсян впервые был наставником. На мгновение задумавшись, он спросил:
— Тогда начать с введения ци в тело будет хорошо?
Бай Лу застенчиво сказал:
— Еще базовее.
Хо Сюэсян задумался:
— С погружения в состояние покоя?
Бай Лу:
— С терминов… Гр-грамматики.
Хо Сюэсян: «?»
Нравится глава? Ставь ♥️
[1] Снежно-сиреневый (雪青色, xuěqīng sè) — традиционное китайское название оттенка фиолетового/лилового.
[2] Игра слов: 青 (qīng) может означать и синий, и зеленый, отсюда путаница Бай Лу.
[3] Шао-чжу (少主) — младший владыка, наследный хозяин.
[4] Цюсо (求索) — «Ищущий», «Взыскующий»; имя образовано от знаменитой строки древнекитайской поэмы «Ли сао» («Скорбь отрешенного») поэта Цюй Юаня: «Путь впереди долог и далек, я буду искать сверху донизу». Отражает предназначение марионетки-помощника в поисках знаний и постижении Пути.
[5] Глубинный поиск, отсылка к современной поисковой системе или AI-модели.
[6] Игра слов: если 雪青 (снежно-сиреневый) = 紫 (фиолетовый), то 雪相 (Сюэсян) = 紫相 (Цзысян).
[7] Древние Пять Императоров (上古五帝, Shànggǔ Wǔ Dì) — мифические правители-прародители в китайской мифологии.
[8] Закалка семени для превращения в ци (炼精化气, liàn jīng huà qì) — классическая даосская терминология для начального этапа практики.
http://bllate.org/book/12276/1224911
