— Не думай, что сможешь продолжать морочить мне голову! У нас, птиц Лоло, тоже есть чувство собственного достоинства! — Лоло отвернул голову и вовсе замолчал.
— Чего ты прикидываешься дурачком? Быстро веди меня за собой! Хотя… к твоим папе-маме идти не надо, веди меня к другим хорошим вещам, — Бай Лу помахал Ритуальным Кинжалом у его шеи, чувствуя, что эта птица и вправду не особо умна.
«Почему он не хочет видеть моих сородичей?»
Лоло почувствовал неладное, но спрашивать не посмел.
Хоть в том кинжале, казалось, не было ни капли духовной энергии, да и вообще, он не был заточен, но Лоло видел, как быстро тот вызывал магию. Стиснув клюв, он покорно пробормотал:
— Хо-хорошо, идем отсюда.
Похоже, чувство собственного достоинства у него есть, но не очень сильное.
С птицей Лоло в качестве проводника прогресс разведки Бай Лу ускорился, а результаты сбора радовали: не только растения, но и некоторые руды и духоносные камни из личных запасов Лоло. В общем, урожай был богатым.
Перед уходом Бай Лу провел Ритуальным Кинжалом в воздухе рядом с телом Лоло несколько раз.
Дрожащий Лоло спросил:
— Что это значит-ло? «Убрать свидетеля»?
Хоть от движений этого маленького кинжала он ничего не чувствовал, но этот Мо-цзун и раньше творил заклинания безо всяких признаков, так что недооценивать его нельзя. Глаза Лоло бегали туда-сюда… смыться бы поскорее!
— Как ты мог так подумать обо мне! — с видом праведника фыркнул Бай Лу. Они, маги, тоже очень уважают природу. — Я сейчас вообще-то собираюсь выпустить тебя на волю.
Лоло: «…»
Слово «выпустить» внезапно прозвучало очень колко.
— Но перед выпуском тебя, я должен поставить метку. Я не знаю, сколько ваших птиц вообще и все ли вы выглядите одинаково. Так что в следующий раз, если поймаю тебя, буду знать, какой именно ты из всех вас, — объяснил Бай Лу. Это что-то вроде магической версии метода метки и повторного отлова.
Лоло чуть не лишился чувств:
— Еще будет «в следующий раз»?! Неужели я могу быть настолько несчастным-ло?
Бай Лу не очень обрадовался таким словам:
— Конечно, можешь. Но не из-за несчастливости, а потому что я смогу по этой метке сам тебя найти.
Если не пометить, и вдруг эти материалы окажутся хорошими, как ему снова их собирать? И не только птицу Лоло, растения он тоже пометил, запомнив их местоположение.
Лоло: «…»
Нет, больше нельзя говорить. Лоло чувствовал, как в груди становится тяжело, наверное, вот-вот горлом хлынет кровь.
Поставив метку, Бай Лу удалился, оставив Лоло на месте. Тот еще долго искал на своем теле, где же тот его пометил, но так и не нашел, не говоря уже о том, чтобы снять метку.
Если бы не леденящий холод в хвосте и на сердце, Лоло почти подумал бы, что все это был лишь страшный сон!
***
Даже когда управляющий Дай объявил, что вводный курс завершен, Бай Лу все еще испытывал легкую грусть. Если бы можно было остаться здесь! И еда, и жилье обеспечены, вход и выход из долины удобный, да и в горах столько всего хорошего.
Для Бай Лу проблема выбора вообще не существовала. Он хотел все! Он мог делать посохи, метлы, различные магические инструменты, украшать свой Ритуальный Кинжал, блокнот, пояс… Применений — множество.
Правда, с основным материалом для метлы придется подождать. Вдруг позже попадется что-то получше…
И управляющий Дай не удержался: перед тем как все разошлись, он раскрыл тайну испытания от пика Кайян. Увидев всеобщее прозрение, он вздохнул:
— Эх, таких, как вы, я еще не видел. Даже если у вас есть другие варианты, разве вы впредь совсем не собираетесь практиковать интервальное голодание? Особенно ты, Бай Лу, это ведь ты подал пример.
Бай Лу озадаченно сказал:
— Дай-шисюн, а как же можно практиковать интервальное голодание, не наевшись досыта?
Управляющий Дай: «…»
Лишь спустя мгновение он сообразил: «Что это за чепуха?!»
Но что сделано, то сделано. Можно лишь сказать, что у пика Кайян в этом наборе с учениками действительно не сложилось.
Однокурсники тоже обсуждали свое будущее. Большинство уже определились со школой, лишь волнуясь, к какому именно наставнику попадут.
Больше всех мучился Лян Маньгу. Он еще не выбрал, к нему часто подходили представители разных пиков, и он уже подал прошение об отсрочке решения.
Мэн Цайцин, уже определившаяся с террасой Лазурных Облаков, не испытывала сомнений и украдкой наблюдала за Бай Лу, погруженным в свои мысли.
Не только потому, что Бай-сюн был красивым (им всем нравилось на него тайком поглядывать), но и потому, что когда они только прибыли в Сюаньшань, у Бай-сюна почти ничего не было. Однако, после того, как он пожил какое-то время в секте, с каждым днем его облик становился все богаче.
На поясе появилась изящная подвеска из хрусталя и агата, а также пряжка, инкрустированная облачными кристаллами. Бай-сюн говорил, что это подарил ему другой испытуемый, а он сам вставил кристаллы в пряжку.
Шелковые ленты для волос, выданные управляющим Дай, у всех были одинаковые, но на ленте Бай-шисюна появилась невиданная вышивка. По его словам, это благословляющий узор с его родины, и ходят слухи, что он увеличивает удачу.
А еще младшая сестра по школе Дин-доухуа стала носить на голове несколько видов бархатных цветов, и Бай-шисюн, увидев их, заинтересовался этим рукоделием. Сегодня на брате Бай не было подвески, зато на груди появилось бархатное украшение, но очень необычное, в виде пушистого синего паука, глаза которого были сделаны из мелких осколков духоносных камней. Он называл это брошью.
Хоть смертные и считают, что появление паука сулит радостные события, верят, что паук приносит удачу, и делают паучьи украшения, но такого синего паука, как у Бай Лу, никто не видел. Возможно, он сам его выдумал. Да и способ ношения нов… но выглядит красиво.
Из-за вступительных испытаний у Мэн Цайцин осталась легкая фобия к паукам, но теперь ее мнение снова изменилось.
Мэн Цайцин невольно задумалась: неужели Бай-сюн каждый день после занятий сам вышивает узоры и делает украшения? Неудивительно, что Лян Маньгу говорил, что тоже видел, как Бай-сюн ночью страдал бессонницей.
На самом деле все это было сделано с помощью магии, а Бай Лу в этот момент размышлял о своих недавних находках. Основной материал для метлы еще не определен… использовать ли для нового посоха материал под номером 23В…
— Бай-шисюн, Бай-шисюн, ты все еще думаешь, куда пойти? — позвала Бай Лу Мэн Цайцин.
«Хочу остаться здесь новичком навсегда…»
Нет. Бай Лу вспомнил о том шелковом свитке. Увлекшись сбором, он чуть не забыл о зацепке к возвращению домой.
— Я, конечно, твердо выбираю своего шизуна. Я хочу на пик Сяомэй[1]!
Мэн Цайцин:
— Ты имеешь в виду пик Дианьмэй, да?..
Бай Лу досадливо кивнул:
— Диань, диань, диань!
Мэн Цайцин: «…»
Затем однокурсники разошлись с прибывшими за ними учениками разных пиков. Бай Лу попрощался со всеми, особенно с сестрой Дин-доухуа, наказав ей беречь свое кулинарное искусство.
Благодаря дружбе, скрепленной постоянными совместными трапезами, ученики этого набора довольно сильно сдружились и договорились в будущем снова собираться.
Когда снова появилась Нин Яньху, почти никого уже не осталось.
Нин Яньху, увидев пушистую, сияющую синим брошь-паука Бай Лу, протянула руку, чтобы потрогать ее. Она такая милая! Но Бай Лу уклонился.
Бай Лу смущенно улыбнулся: внутри он установил защитную магию… Кстати, паук и на Востоке, и на Западе символизирует удачу.
— Да я же не отниму, — сказала Нин Яньху. Она пришла, чтобы еще раз подтвердить решение Бай Лу. — Насчет посвящения в ученики ты все обдумал?
Бай Лу тут же ответил:
— Я иду на пик Диань! Мэй!
Парадоксально, но ожидаемо. Услышав, что Бай Лу по-прежнему твердо намерен попасть на пик Дианьмэй (непонятно только, зачем говорить с таким напором…), Нин Яньху сказала:
— В таком случае я провожу тебя на пик Дианьмэй. Вообще-то, Хо-шишу уже давно согласился принять тебя в ученики, просто дал тебе время подумать.
— Тогда мой шизун и я — просто… — Бай Лу запнулся на полуслове, не зная, как точно выразить вторую часть. Он помнил, что «союз, заключенный на небесах» используется для описания влюбленных.
Нин Яньху смотрела на него, ожидая продолжения:
— М-м?
Они уставились друг на друга.
Бай Лу робко произнес:
— …А как, по-мнению шицзе, это называется?
Нин Яньху: «…»
— Еще и похвалу выпрашивает, посмотрите на него! — Нин Яньху была озадачена. — Соединение жемчуга и нефрита[2], доволен?
— Спасибо, шицзе.
Бай Лу: «Запомнил, запомнил».
Нин Яньху повела Бай Лу на облаке к пику Дианьмэй. Если бы не Бай Лу, у нее бы и возможности такой не было, ступить на пик Дианьмэй.
Глава секты проведет здесь для Хо Сюэсяна и Бай Лу церемонию посвящения «учитель-ученик», после чего Бай Лу останется жить на пике Дианьмэй.
Обычные ученики, даже самые смелые, в первый полет чувствуют себя неуютно, тем более что искусство управления облаком, в отличие от некоторых крупных летающих артефактов, не дает никакой защиты, и ветер дует со всех сторон.
Но, к ее удивлению, Бай Лу не испытал ни малейшего дискомфорта, и даже с интересом посматривал вниз.
Они опустились за пределами сливовой рощи пика Дианьмэй. Сливы здесь называют «мечесливами» из-за Хо Сюэсяна. Только в последние годы сливы не цветут. Ходят слухи, что это связано с обетом цзун-цзуна не возноситься.
Хоть эти мечесливы и не цветут, но, как и в легендах, в их облике сохранились следы грозной воли меча.
Даже не изучая путь меча, можно что-то постичь.
Нин Яньху взглянула на Бай Лу и увидела, что тот тоже пристально наблюдает, постигая волю меча. В сочетании с его невозмутимостью в воздухе… что ж, не зря собрался стать мечником.
***
С момента приземления Бай Лу непрерывно осматривал местность, думая, что можно срубить, что выкопать, что собрать.
В ушах звучали наставления да-шицзе:
— Полагаю, Дай-шисюн уже обучил тебя ритуалу. Шишу впервые берет ученика, многие чанлао[3] придут посмотреть на церемонию… Даже ушедший в затвор тайшан-лаоцзу[4] со ступени Трех Не- прислал подарок.
— Разве ты раньше не говорила, что мой шизун очень силен? — с любопытством спросил Бай Лу. — А он может одолеть чанлао? Скольких чанлао он осилит?
Этот вопрос заставил Нин Яньху вспотеть.
…Главное, что когда она подняла глаза, то увидела впереди множество наблюдающих за церемонией старейшин и глав пиков. Неизвестно, слышали ли они крамольные слова Бай Лу, и она поспешно кашлянула:
— Пойдем я тебя представлю уважаемым шичжанам.
Перед ним была толпа людей, Бай Лу вообще не мог разобрать, кто есть кто. Большинство, судя по обращению, были старшими, и он вслед за да-шицзе бездумно повторял приветствия.
— Хороший юноша! Хо Сюэсян и вправду умеет выбирать учеников.
— Ха-ха, разве ты не знаешь, что это ученик сам выбрал цзун-цзуна?
В отличие от Хо Сюэсяна с его аскетичной простотой, на его ученике было множество украшений. Но даже они все вместе взятые не могли затмить его зеленые глаза…
В переплетении теней от ветвей радужка его глаз была промежуточного цвета, между бирюзово-зеленым и павлиньим, густые, длинные ресницы с загнутыми вверх кончиками, сияющий взгляд… просто прелесть.
Так и хотелось погладить по голове… но, вспомнив, что это ученик Хо Сюэсяна… ладно, не стоит нарываться.
Вдруг из толпы какой-то юноша холодным тоном обратился к Нин Яньху:
— Нин-шицзе, пик Тяньцзи подал заявку на строительство еще нескольких складов. Почему до сих пор не утвердили?
На нем были нефритовый головной убор и роскошные одежды, взгляд надменный. Сразу видно, не из простых. И, в отличие от остальных, подшучивающих над Бай Лу, он лишь скользнул по нему взглядом, не испытывая ни малейшего интереса к тем, чей уровень практики почти не поддается вычислению.
— …Некогда было. Пэй Чжаотин, не мог бы ты попросить своих перестать слать тебе небесные и земные сокровища? Все уже поняли, что твоя семья богата, надоело.
Пэй Чжаотин поторапливал:
— Утверди побыстрее, и я сам их построю.
Кажется, это стало сигналом, и остальные тоже начали:
— Ладно уж со складами Чжаотина, но я всего лишь просил людей с соседнего пика, чтобы покормили моих духовных зверей, и это тоже отвергли!
— Это я отверг. С какой стати нам кормить твоих свиней?
— А с той стати, что я нелогичен.
«…»
Впервые увидев такую сцену, Бай Лу подумал: «Какая особенная преподавательская команда».
Среди всеобщего гама кто-то задал более серьезный вопрос:
— В последнее время в горах, кажется, появился неизвестный практик, который обижает птиц и присваивает травы. Ты уже расследовала?
— Расследовала. Тот оборотень, что жаловался, говорит, он неизвестного происхождения. Но я не нашла следов нарушения горной защитной формации, нужно еще проверять, — ответила Нин Яньху.
Мало того, что не было следов нарушения формации, не было и никаких так называемых меток. Неужели у того оборотня галлюцинации? Или это какой-то скучающий внутренний ученик изучает новую технику? Лучше бы ему не попадаться.
Под предлогом подготовки Бай Лу к церемонии, им двоим удалось вырваться из окружения.
Бай Лу, словно родственница, приехавшая в гости к своим на Новый год, мало что помнил, обойдя всех. Он повернулся к да-шицзе, которая все не могла оправиться от пережитого:
— Да-шицзе, разве терраса Лазурных Облаков не должна быть самым спокойным местом?
— …Иногда и там не до спокойствия. Бай Лу, ты ведь слышал? В горах появился грабитель. Ты только поступил, ни в коем случае не броди где попало, а то обидят, — Нин Яньху резко сменила тему, стараясь напугать его.
Бай Лу кивнул и послушно сказал:
— Угу, я подожду, пока усилят охрану.
***
Тем временем глава секты Бо Лань-сяньцзюнь уже находился в саду Шучуньюань на вершине пика Дианьмэй.
Хо Сюэсян никогда не брал учеников, и на пике Дианьмэй было очень пустынно. Хотя в секте многие хотели воспользоваться редким шансом и прийти посмотреть на церемонию, в саду Шучуньюань никого не было. Все потому, что эти люди, пользуясь уникальной возможностью, собрались в сливовой роще, созерцая остатки воли меча и вспоминая былую красоту цветущих мечеслив. Это и оставило виновника торжества в одиночестве.
Стоявший рядом марионетка-слуга заваривал для них особый чай Сюаньшань — чай из драконьих водорослей, обладающий эффектом увеличения силы и сосредоточения духа.
Бо Лань-сяньцзюнь отпил чаю и неспешно произнес:
— Шиди, недавно я получил новый инструмент для гадания и погадал для тебя.
Хоть он и был мастером артефактов, но считал, что кое-что понимает и в предсказаниях.
Хо Сюэсян сделал паузу:
— Цзунчжу снова вопрошал о шансе на бессмертие?
— Нет, я знаю, что на это гадать уже бесполезно, — Бо Лань-сяньцзюнь уже перестал мучиться этим вопросом, и в его глазах мелькнула улыбка. — А знаешь ли ты… Я погадал, что у тебя Звезда Красного Феникса пришла в движение[5]?
Хо Сюэсян склонил голову: «?»
Бо Лань-сяньцзюнь таинственно продолжил:
— Согласно моей интерпретации, этот человек должен быть пришельцем. Неизвестно, из другой секты или с другого континента, но есть ключевой признак — сопровождение звезды Цзи[6]. Мне словно бы виделось, что он держит в руках метлу, и связь весьма глубока. Не знаю, его ли это магический артефакт. Можешь поразмыслить сам.
Какой бы метод гадания ни использовался, у каждого предсказателя свой подход к интерпретации, угол может быть разным, разные предсказатели могут получить совершенно разные результаты. Но, возможно, все будут правы… А иногда сразу даже и не поймешь, осенит лишь позже, когда все совпадет.
Хо Сюэсян кивнул, и Бо Лань-сяньцзюнь уже подумал, что тот его услышал, как тот открыл рот:
— Цзунчжу никогда не был силен в искусстве предсказаний.
Бо Лань-сяньцзюнь: «…»
Бо Лань-сяньцзюнь недовольно сказал:
— Да ну! Когда-то я предсказал, что у меня будет любимый ученик, и разве не получил Хуцзы?
Хо Сюэсян промолчал. Хоть он и не сказал ни слова, но его молчание имело оттенок безжалостного разоблачения…
Потому что в тот год Бо Лань-сяньцзюнь предсказал, что будет воспитывать тигра-оборотня, и весь год заявлял, что возьмет учеником оборотня, из-за чего Нин Яньху чуть не лишилась возможности стать его ученицей.
Бо Лань-сяньцзюнь выдавил улыбку:
— Все идет по моему плану, пустяковое испытание. Тебе тоже советую дождаться, когда твое предсказание сбудется. Тогда у тебя будет и ученик, и даолюй, можно сказать, двойная радость.
Чистейшая бессмыслица.
Хо Сюэсян поставил чашку и лишь произнес:
— Никогда не слышал о том, чтобы метла была магическим артефактом. Да и к предметам для сметания пыли я близко не подхожу.
Нравится глава? Ставь ♥️
[1] Сяомэй (小梅) — маленькая Слива, оговорка Бай Лу вместо Дианьмэй (点梅 — Указанная, Зацветшая Слива).
[2] Соединение жемчуга и нефрита (珠联璧合, zhū lián bì hé) — идиома об идеальном сочетании, прекрасном союзе (часто о талантах, не обязательно о браке).
[3] Чанлао (长老) — старейшина (титул).
[4] Тайшан-лаоцзу (太上老祖) — Прародитель, Патриарх Величайшей Древности, высший титул для величайших старейшин секты.
[5] Звезда Красного Феникса пришла в движение (红鸾星动, hóngluán xīng dòng) — идиома, означающая, что скоро случится романтическое знакомство или брак.
[6] Звезда Цзи (箕星, Jī xīng) — одна из звезд в китайских созвездиях, ассоциирующаяся с ветром, метлами, вениками.
http://bllate.org/book/12276/1213646
