Эти слова показались Коле чрезвычайно верными, и она похлопала Белую Голубку по спине. Больше утешать было нечем — в такие моменты любые слова звучат слишком бледно.
Белая Голубка плакала и ругалась, прерывисто рассказывая, как всё произошло.
Лу Цзяньсинь учился на втором курсе инженерного факультета. В университете часто устраивали совместные мероприятия, так они с ним и познакомились: молодые люди пили, болтали, пели песни… Вскоре стали близкими друзьями.
Они начали переписываться, а потом — встречаться за обедами и фильмами. Белая Голубка чувствовала себя неловко наедине с ним и почти всегда звала с собой Даньдань.
Так постепенно трое стали часто проводить время вместе.
Сначала всё шло нормально, но со временем начались ссоры. По воспоминаниям Белой Голубки, перемены начались именно тогда, когда Даньдань изменила свой образ.
Раньше её одежда была очень простой, даже деревенской, но потом она сильно преобразилась и начала раскрывать свою красоту и изящество.
Когда Белая Голубка оставалась с Лу Цзяньсинем наедине, он постоянно отводил взгляд, чтобы написать сообщение, и телефон почти не выпускал из рук.
Подруги обычно делятся всем без утайки, поэтому она рассказала об этом Даньдань и даже предложила подумать, не подглядеть ли за его телефоном.
Даньдань тогда успокоила её, сказав не выдумывать лишнего и ни в коем случае не лезть в телефон — вдруг Лу Цзяньсинь заметит и начнётся скандал. Белая Голубка согласилась с её доводами, и эта мысль временно исчезла.
Но «временно» — ключевое слово. В сердце уже пустило корни семя подозрений, которое день за днём разрасталось, пока не заполнило всё внутри.
Она стала допрашивать его, выяснять… А Лу Цзяньсинь обвинил её в том, что она лезет в его личную жизнь, и они устроили громкую ссору из-за доверия.
В тот вечер у одногруппника Лу Цзяньсиня был день рождения, и компания арендовала караоке-зал на всю ночь. Белая Голубка, конечно, пошла туда вместе с Даньдань. Она даже старалась свести Даньдань с одним из парней, ведь та ещё не встречалась ни с кем.
Именно поэтому Лу Цзяньсинь и Даньдань вдруг забеспокоились и оба по отдельности вышли из зала под разными предлогами.
Белая Голубка просто решила, что Даньдань слишком долго не возвращается из туалета, и пошла её искать. Никогда бы она не подумала, что увидит такую пошлятину: её парень и лучшая подруга целовались в служебной лестнице рядом с туалетом, будто вокруг никого нет.
Она бросилась к ним, хотела закричать, потребовать объяснений…
Но Лу Цзяньсинь встал перед Даньдань, как защитник:
— Это вся моя вина. Если злишься — кричи на меня.
Именно этот жест окончательно сломал Белую Голубку. Она не смогла вымолвить ни слова, лишь мельком взглянула на них обоих и убежала.
— Сволочь! — только и выдавила Кола сквозь зубы после рассказа.
Фантуань добавила:
— И ещё одна сволочь.
И тоже похлопала Белую Голубку по спине:
— Не грусти. Хорошенько выспись, а завтра проснёшься — пойдём с тобой в город, наедимся и напьёмся до отвала.
Белая Голубка наконец уснула от усталости, и Кола с Фантуань перевели дух. Обе вернулись на свои кровати. Кола думала, что не сможет уснуть, но едва коснулась подушки — сразу провалилась в глубокий сон без единого сна.
Проспала она до вечера. Втроём они отправились на улицу с ресторанами и арендовали караоке-зал на всю ночь, чтобы оттянуться вдоволь. Пели во весь голос, ругали сволочей, Белая Голубка напилась до беспамятства и в конце концов рухнула в туалете от рвоты.
Все выходные Белая Голубка пила каждую ночь, снова и снова падала в обморок от похмелья, а потом снова пела и пила до утра — порочный круг.
А Даньдань с тех пор вообще не вернулась в общежитие.
В понедельник Белая Голубка всё же собралась с силами и пришла на пары, делая вид, что ничего не случилось. Шум был слишком громким — даже соседи по этажу заметили, и теперь все смотрели на неё с любопытством и перешёптывались.
Но ей было не до этого. Главное — чтобы Даньдань не увидела её в таком жалком состоянии. Иначе будет казаться, что она проиграла.
К её облегчению, Даньдань утром на занятия не пришла. Белая Голубка и правда пока не хотела с ней встречаться — одно только воспоминание о Лу Цзяньсине вызывало боль в груди и ощущение удушья.
Еле дождавшись конца утренних пар, она никак не ожидала увидеть, как Даньдань и Лу Цзяньсинь появляются в столовой рука об руку. Они сели за один столик и ели вместе. У Даньдань был неважный вид, но они всё равно болтали и смеялись.
Эта картина резала глаза даже Коле и Фантуань, не говоря уже о Белой Голубке.
Фантуань быстро среагировала и удержала Белую Голубку, которая уже готова была броситься к их столу и опрокинуть всё на пол.
— Тихо, тихо! Столько людей смотрят. Не устраивай сцену. Пойдём поедим где-нибудь ещё.
— Отпусти меня! Почему это я должна прятаться? Виноваты ведь они! Если мне плохо, пусть и им будет несладко…
Белая Голубка билась изо всех сил, и Фантуань едва справлялась. Она хотела позвать Колу на помощь.
Ага, а где Кола?
Только что была рядом!
Куда она пошла?
Неужели… к столику Даньдань и Лу Цзяньсиня?
Ой! Только сейчас вспомнила — Кола же знаменита в университете как драка-мастер!
Фантуань совсем растерялась. Теперь у неё не хватало сил, чтобы удержать и Колу, и Белую Голубку одновременно. Пришлось смириться и смотреть, как Кола подходит к их столу…
Внутри Колы бушевал гнев. Белая Голубка и так уже достаточно страдала, едва начала приходить в себя — а эти двое даже передышки не дали, сразу объявили всем о её поражении и бессилии.
Это можно терпеть?
По крайней мере, она — нет.
Подойдя к их столу, она увидела, как оба подняли на неё глаза. Кола лёгкой усмешкой ответила, опустила руки под стол и собралась рвануть вверх — и тогда вся поверхность стола полетела бы вверх.
Фантуань чуть сердце не остановилось. Она уже хотела звать на помощь, чтобы кто-то удержал Колу — вдруг начнётся драка прямо в столовой? За такое точно отчислят!
Но прежде чем она успела что-то крикнуть, рядом с Колой появился высокий стройный парень в белой толстовке и светлых джинсах.
На нём были капюшон, маска и очки без диоптрий — выглядел совершенно обыденно, но в то же время как-то по-особенному, будто спаситель, сошедший с небес. Одной рукой он обхватил Колу за плечи и потянул назад, другой слегка надавил на стол, предотвратив катастрофу.
— Ты чего вмешиваешься? Кто тебя просил лезть не в своё дело?! — возмутилась Кола, поворачиваясь к нему.
Она уже ловко вывернулась из-под его руки и одной рукой схватила его за предплечье, готовясь сделать бросок через бедро… Но вдруг узнала его глаза — знакомые до боли. Все движения мгновенно замерли, и ругательства застряли в горле.
Перед ней стоял Вонтоны. Его глаза, казалось, никогда не имели дна, и сейчас они спокойно смотрели на неё.
Кола сглотнула и выдавила:
— Ты как здесь оказался?
— Если бы я не пришёл, что ты собиралась делать? — спросил Вонтоны, одной большой ладонью схватил её за шею и, как цыплёнка, вынес из столовой.
Лу Цзяньсинь и Даньдань остались в оцепенении. Честно говоря, они оба почувствовали ярость Колы, и все знали, на что она способна…
А теперь её просто унесли?
Вонтоны действовал так быстро, что провёл в столовой меньше двух минут. Он пришёл как вихрь и унёс прочь самую известную «тигрёнка» кампуса, прежде чем кто-то успел осознать происходящее.
Даже Фантуань и Белая Голубка, которые первыми всё заметили, не успели среагировать. Белая Голубка даже забыла о своём желании устроить скандал этим двум подонкам.
А Колу тем временем вели дальше. Только пройдя несколько шагов, она наконец пришла в себя после шока от неожиданного появления Вонтонов и завозилась:
— Эй, братец, братец! Куда ты меня тащишь?
Вонтоны молчал, весь окутанный зловещей аурой, и продолжал вести её за пределы университета.
— Братец, ладно… Я виновата! Не надо было ругаться — я просто не сразу узнала тебя!
— Эх, братец… Давай поговорим спокойно. Так меня тащить — мне же стыдно!
— Старший брат! Я больше не буду!
— Куда ты меня ведёшь?
— А это чья машина?
Кола всё время что-то кричала, привлекая внимание прохожих, пока её наконец не впихнули в совершенно обычный автомобиль, и вокруг воцарилась тишина.
Вонтоны сел за руль и, заведя машину, отъехал от университета:
— Заткнись и сиди смирно!
Этих нескольких слов хватило, чтобы Кола, только что задававшая вопросы о машине, мгновенно замолчала. Внутри она ругалась, но внешне вела себя тихо и послушно.
Но ведь она же обезьянка — хоть в человеческой шкуре, а всё равно обезьянка. Через пару минут покоя она уже не выдержала: то рылась в подстаканнике, то открывала перчаточный ящик, то скручивала салфетку в трубочку и чистила ею нос…
Короче, ни минуты покоя.
Вонтоны краем глаза следил за этой разъярённой обезьяной. Увидев, как она собралась перевернуть стол, он понял: она явно готова была драться. От злости у него всё внутри кипело.
Выучила пару приёмов — и уже воображает себя непобедимым мастером!
Совсем не думает о последствиях. Отчисление — ещё полбеды, а если сама пострадает?
Парень всё-таки мужчина. Разве забыла, как в средней школе бросилась на того Ци Чжананя и сама получила в морду, что неделю ходила с фингалами?
Внутри у Вонтонов кипело, но виновница всего этого даже не подозревала об этом. Она продолжала копаться повсюду, и ему пришлось сдерживать эмоции, чтобы заговорить спокойным тоном:
— Ты уже не ребёнок. Если тебе плохо — можешь высказать всё, но не надо сразу злиться и лезть в драку. Поняла?
— «Сразу злиться и лезть в драку», — повторила Кола, довольная собой. — Точно подмечено!
— Я тебя не хвалю. Ты чего радуешься? — Вонтоны мысленно закатил глаза.
С Колой приходилось мириться с её привычкой внезапно переключать темы — то ли злись, то ли смейся.
Вонтоны знал, что говорить с ней об этом бесполезно: сейчас всё обещает, а как накалится — забудет напрочь и первой полезет в драку. Поэтому он махнул рукой и сосредоточился на дороге.
Примерно через двадцать минут машина въехала в жилой район. Кола удивлённо спросила:
— Ты приехал сюда к другу?
Вонтоны бросил на неё косой взгляд и бросил:
— Поднимешься — сама всё поймёшь!
От университета до этого района было минут двадцать езды, что казалось далеко, но если идти короткой дорогой, то получалось довольно близко — и до улицы с ресторанами, и до кампуса.
Дом с двумя квартирами на этаже, лифт остановился на десятом. Как только двери распахнулись, вдалеке уже виднелась улица с ресторанами, полная людей. Колу это заметно воодушевило. Она только сейчас вспомнила, что так и не пообедала, и сглотнула слюну:
— Может, сходим потом на улицу с едой?
Вонтоны не ответил и направился прямо к двери справа. Под взглядом ошарашенной Колы он достал ключ и открыл её.
Что за дела?
Разве не должны были позвонить в дверь?
Он просто вошёл внутрь?
Кола осторожно заглянула в квартиру. Вонтоны снял кроссовки, открыл обувницу — внутри не было даже тапочек, всё было вычищено до блеска, будто полизано. Он просто зашёл босиком.
Обернувшись, он увидел, что Кола всё ещё стоит в дверях, выглядывая, как воришка.
— Заходи, чего застыла?
— Ой! — отозвалась она и шагнула внутрь. С порога можно было окинуть взглядом всю квартиру.
Это была двухуровневая студия. Мебель имелась вся необходимая, диван и подушки были ярких цветов. На втором этаже находилась двуспальная кровать в стиле татами, рядом — шкаф и письменный стол. Через стеклянную перегородку хорошо просматривался диван внизу. Всё указывало на то, что здесь живёт девушка, но уборка была настолько идеальной, что в квартире не чувствовалось жизни.
— Неужели ты завёл себе тут девушку? — спросила Кола, следуя за ним по квартире и с интересом оглядываясь.
http://bllate.org/book/12244/1093748
Готово:
