Воспоминания о прошлом сейчас были ни к чему. Цяо Чжуоянь вернула фоторамку на место и снова начала рыться в ящике, пока наконец не отыскала коробку с телефоном и ту самую подвеску — точно такую же, какая висела в машине Хэ Чэна.
Закрыв ящик, она услышала за дверью шорох: скрип замка, а затем шаги, приближающиеся издалека.
Когда Хэ Чэн появился в дверном проёме, Цяо Чжуоянь всё ещё сидела на полу. За окном уже почти стемнело, и лишь слабый свет проникал внутрь. Он смотрел на неё сверху вниз, будто на кошку, свернувшуюся клубочком в углу.
Цяо Чжуоянь напряглась и молчала. Только пальцы её босых ног слегка шевелились.
Хэ Чэн развернулся и ушёл, но через пару секунд вернулся и бросил ей тапочки. Один приземлился у её голени, другой покатился в угол у кровати.
— Забыл кое-что, — сказал он, не извиняясь за грубость жеста, и поставил бумажный пакет у её ног. — Чэнь Гэн просил устроить тебе приветственный ужин.
Приветственный ужин? Похоже, этот лучший друг впервые проявил такую заботу…
Цяо Чжуоянь потянула за кожаный шнурок подвески:
— Я не голодна. Спасибо.
Хэ Чэн не стал настаивать, но заметил предмет в её руке.
— Что это?
Пальцы Цяо Чжуоянь замерли. Она лихорадочно соображала, как объяснить, что это просто совпадение, а не намёк на что-то большее.
Ведь подвески не совсем одинаковые. Она честно ответила:
— Купила в Непале как сувенир.
Она раскрыла ладонь. В полумраке золотой завиток раковины отсвечивал тусклым блеском.
Покупка была случайной: по дороге в Покхару автобус остановился на обочине, и Цяо Чжуоянь вышла прогуляться. Там её остановил местный торговец сувенирами. Они не понимали друг друга, но запомнилось одно слово, которое он произнёс с улыбкой и которое она прекрасно расслышала: «love».
Универсальный язык мира. Не выдержав его горячего напора, она купила подвеску, хоть и показалась та чересчур дорогой. Продавец произвёл на неё странное впечатление — возможно, потому, что в Непале повсюду храмы, и даже простые люди кажутся немного мистичными.
Хэ Чэн взглянул на подвеску и ничего не сказал. Он снял с плеча рюкзак и положил его у двери:
— Купил тебе кое-что для быта.
С этими словами он сразу ушёл.
Как только он исчез из виду, Цяо Чжуоянь открыла пакет у ног. Внутри оказался кофе, на стаканчике красовалась этикетка: «Мокко».
Именно мокко она любила больше всего.
Вынув стаканчик, Цяо Чжуоянь закрыла глаза и вдохнула знакомый аромат. Этот запах… давно не ощущала.
Хотя она и сказала Хэ Чэну, что не голодна, от кофе отказаться было невозможно. Она сделала несколько больших глотков, и пенка осталась на губах. Цяо Чжуоянь провела по ним рукой.
Поставив кофе рядом, она расстегнула рюкзак и стала доставать содержимое: средства для умывания и ухода за кожей.
Для постороннего это могло показаться обычным набором, но она знала: Хэ Чэн выбрал всё то же, чем она пользовалась раньше… Похоже, Чэнь Гэн дал ему подробнейшие инструкции.
Менее чем за десять минут она допила весь кофе и вернула пустой стаканчик в пакет. Затем принялась искать в белой коробке телефон, зарядное устройство и старую студенческую сим-карту.
Телефон был новый — Чэнь Гэн купил его для неё. Её прежний аппарат и карта, оформленная после устройства на работу, разлетелись вдребезги в тот день. К счастью, студенческую симку она сохранила из ностальгии.
Вставив карту, Цяо Чжуоянь подключила зарядку к розетке у изголовья. Индикатор загорелся. Через несколько минут телефон наконец включился, и экран тут же завибрировал от потока входящих сообщений — звук и вибрация не давали покоя, заставляя ладонь неметь. Она быстро перевела устройство в беззвучный режим.
Раньше Цяо Чжуоянь работала в сфере мероприятий и знала много людей. Когда она сдалась властям, знакомые на уровне «здрасте» мгновенно исчезли из её жизни. Позже связывались всё реже, а когда она попала в тюрьму, навещали лишь несколько настоящих друзей. Но она согласилась принять только Чэнь Гэна — дважды.
Цяо Чжуоянь не спешила читать сообщения. Сначала она открыла список контактов и стала искать номер Чэнь Гэна. Фамилия начиналась на «Ч», поэтому он стоял в начале списка. Найдя его, она сразу набрала номер. Трубку взяли, но никто не отвечал. Она перезвонила ещё дважды — безрезультатно. Лишь потом до неё дошло: между ними разница во времени.
Глядя на единственную запись в журнале вызовов, Цяо Чжуоянь машинально начала вводить номер, бормоча себе под нос цифры. Последняя — «0» — и на экране всплыли два слова: Хэ Чэн.
А? Откуда у неё его номер? Наверное, Чэнь Гэн заранее сохранил его — на всякий случай.
Другого объяснения не находилось. Цяо Чжуоянь переключилась на сообщения.
Их было много. Она закрыла дверь и устроилась на кровати, пробегая глазами строки. Как и ожидалось, большинство — спам. Сообщения от друзей сначала выражали тревогу, потом все поняли, что случилось, и перестали спрашивать.
Несмотря на формальности или искреннюю заботу, каждое из них казалось тёплым и родным. Но одно старое сообщение заставило её сердце сжаться от боли и ярости.
Ло Янхуэй… Человек, которого она не хотела вспоминать никогда.
В сообщении были оскорбления и попытки вызвать жалость через воспоминания, но ничего ценного. Переписка оборвалась в определённый момент. Цяо Чжуоянь прикинула дату — совпадало с тем временем, когда Ло Янхуэй сам попал в беду.
Она выключила экран. Слёзы скатились по щекам. Воспоминания нахлынули, и остановить их было невозможно.
Жалеет ли она? Нет. Если бы всё повторилось, она поступила бы точно так же.
Не прошло и трёх секунд, как живот предательски заурчал. Она ничего не ела уже около семи часов… Что делать? Ведь перед Хэ Чэном она уже изобразила воздушную «фею», питающуюся одними лишь эманациями. Попросить теперь у него еды — будет крайне неловко.
Ладно, выпью воды.
Цяо Чжуоянь вышла из комнаты и услышала, как сверху доносится пение:
— День и ночь сменяются мгновенно,
Цветы распускаются и увядают мгновенно,
Белые облака превращаются в чёрных псов мгновенно,
Моря становятся полями мгновенно…
«Белые облака и чёрные псы» — как раз про её нынешнее состояние.
Настроение, и без того подавленное, окончательно упало. Цяо Чжуоянь достала из холодильника бутылку воды, быстро умылась и больше не выходила из комнаты.
…
На следующее утро её разбудили звонок в дверь и женский голос. Сначала она подумала, что это галлюцинация — ведь в доме ночевали только она и Хэ Чэн.
Выходя из комнаты, Цяо Чжуоянь столкнулась лицом к лицу с Хэ Чэном, спускавшимся по лестнице. Он был без рубашки — кожа у него была светлее, чем у большинства мужчин. Пижамные штаны висели на бёдрах, пояс не был завязан, и казалось, стоит лишь слегка дёрнуть — и они упадут. Длинные штанины были натянуты до щиколоток, обнажая чистые и крепкие лодыжки.
Цяо Чжуоянь, напротив, выглядела бледной, с крупными тёмными кругами под глазами… После кофе она долго не могла уснуть, хотя кровать оказалась очень удобной. Перед сном она ещё отправила Чэнь Гэну письмо — на всякий случай, вдруг ответит хоть один способ связи.
Стройная фигура Хэ Чэна заставила её щёки вспыхнуть. Наверное, слишком давно она не видела мужского тела. Раньше такое зрелище не вызвало бы у неё смущения. Никогда.
Ещё одна причина покраснеть — сон, который ей приснился. Возможно, из-за тангки, которую она рассматривала перед сном, сон тоже был связан с Тибетом.
Ей снилось, будто она бегает у подножия дворца Потала, отчаянно ища какого-то мужчину, но не зная, зачем.
Холодный ветер бил в плечи, но она не останавливалась, словно истовая паломница, готовая идти до конца.
Большая часть сна уже стёрлась из памяти, остались лишь обрывки: храмы, монахи, аромат горящего благовония… И в конце — Хэ Чэн стоит перед храмом, напротив неё, через дорогу. Они долго смотрят друг на друга, не говоря ни слова. А потом сон обрывается.
Пока Цяо Чжуоянь переживала этот внутренний шторм, дверной звонок умолк. Она последовала за Хэ Чэном к входной двери и остановилась позади него, надеясь, что это Чэнь Гэн — ей столько нужно спросить!
Например, как сделать так, чтобы Ло Янхуэй сгнил в тюрьме?
Дверь открылась. В дом впорхнула девушка в красном пальто, с маленькой сумочкой LV через плечо. На лице — сияющая улыбка, полная жизненной энергии.
Она уже собиралась что-то сказать, но увидела Цяо Чжуоянь за спиной Хэ Чэна и замерла. Не от злости — просто от изумления.
Хэ Чэн опустил взгляд, хотел обернуться, но сдержался, будто нарочно.
— Так вот почему ты не заводишь девушку! Значит, ты гей! — громко рассмеялась девушка. — Поздравляю, у тебя теперь радуга!
Голос у неё был неожиданно громким для такой миловидной внешности… Казалось, вот-вот начнётся моноспектакль, а потом — брейк-данс с кастаньетами.
— Что?! — одновременно вскрикнули Хэ Чэн и Цяо Чжуоянь.
Гей? Какая радуга?
Девушка обошла брата и подошла к Цяо Чжуоянь, обойдя её вокруг, словно осматривая экспонат в музее. Убедившись, что осмотр закончен, она остановилась:
— Какой изящный молодой человек! Как вас зовут? Откуда родом? А дома есть холостые старшие братья?
Цяо Чжуоянь уже собиралась ответить, но Хэ Чэн резко бросил:
— Хэ Си, чего тебе надо?
Хэ Си? Вот уж имя, достойное праздника… После голоса внешность девушки окончательно потеряла значение.
Хэ Си проигнорировала брата и продолжала с надеждой смотреть на Цяо Чжуоянь.
Та указала на свою гладкую шею:
— Я девушка.
Хэ Си явно опешила, внимательно вглядываясь в её горло:
— А? Серьёзно? А я-то думала, мой брат добился успехов в нетрадиционной сфере!
Подожди-ка! Мозг Цяо Чжуоянь заработал на полную мощность. «Мой брат?»
Ах да, конечно! Одна фамилия — надо было сразу догадаться.
Хэ Чэн подошёл и оттащил сестру в сторону:
— Зачем пришла?
— Скучала! Нельзя навестить?
Хэ Чэн засунул руки в карманы:
— Навестила. Уходи.
Похоже, с сестрой он не церемонился. Цяо Чжуоянь решила, что лучше держаться подальше от этой семейной сцены, но не успела дойти до своей комнаты, как Хэ Си окликнула её — таким голосом, что не услышать было невозможно.
— Молодой челове… нет, девушка! Вы с моим братом живёте вместе?
Вместе?
Цяо Чжуоянь изобразила вежливую, но натянутую улыбку:
— Я его не знаю.
— Не знаешь? Тогда почему живёшь у него? Одноразовая связь?
— Нет! — одновременно возразили Цяо Чжуоянь и Хэ Чэн.
Независимо от формулировки, смысл был один — категорический отказ.
Но даже вдвоём их голоса не могли перекрыть Хэ Си.
— Братец, ты даже не смотришь на неё! Совершенно явно чувствуется вина. Одноразовая связь — не проблема, но если спал — отвечай! Так и должен поступать настоящий мужчина!
Хэ Чэн повернулся к Цяо Чжуоянь:
— Иди в свою комнату.
Это было сказано прямо в глаза — словно ответ Хэ Си.
Цяо Чжуоянь кивнула, бросила взгляд на Хэ Си и вышла из «чата».
…
С первого этажа на второй Хэ Чэн шёл, а Хэ Си следовала за ним по пятам.
Он зашёл в гардеробную, на ходу натянул свитер, затем направился в ванную чистить зубы. Хэ Си не отставала, повторяя один и тот же вопрос:
— Кто эта женщина? Почему она здесь живёт?
Хэ Чэн занимался своими делами, не удостаивая её ни словом. Чем больше он молчал, тем сильнее разгоралось её любопытство.
— Не скажешь — пойду спрошу у неё сама!
Хэ Чэн набрал воды в ладони и смыл пену с губ:
— Давай, иди.
Поняв, что напор не работает, Хэ Си сменила тактику:
— Ты же всегда пользуешься холодной водой! Почему сегодня включил горячую?
Хэ Чэн вытер лицо полотенцем, и его голос прозвучал приглушённо:
— В доме гостья.
Хэ Си скривилась и бросила взгляд в сторону лестницы:
— По женской интуиции чувствую — между вами что-то есть!
Хэ Чэн снял полотенце и протянул ей бритву:
— Сначала побрей свои усы, потом говори про женскую интуицию.
— У меня усы?! — возмутилась Хэ Си. — Ещё раз так скажешь — пожалуюсь Хэ Чжишэну!
Лицо Хэ Чэна мгновенно стало ледяным:
— Сегодня увиденное и услышанное — ни слова дома.
http://bllate.org/book/12212/1090408
Готово:
