Гигантский камень мгновенно раскололся на части, и меч, освободившись от оков, вырвался из воды, рассек озерцо надвое и устремился в небо.
Зомби одной рукой подхватил Тао Баоэр и тоже выпрыгнул из воды.
Меч, сделав круг над водной гладью, резко обрушился вниз. Зомби поймал его второй рукой и протянул девушке.
Тао Баоэр взяла клинок — и тут же почувствовала, как тот задрожал в её ладонях, будто не признавая хозяйку и пытаясь вырваться. Она сжала рукоять обеими руками изо всех сил, но даже это не могло усмирить меча: он начал тащить её за собой, волоча по земле. Когда же она всё ещё не отпускала рукоять, клинок резко взмыл ввысь, унося девушку в небо и швыряя её из стороны в сторону — прямо в стволы деревьев.
Зомби молчал.
Когда Тао Баоэр в третий раз пролетела у него перед глазами, он одним движением схватил её и одновременно ухватил рукоять меча. Хлоп!
Он дал мечу по лезвию ладонью.
Божественный клинок дрогнул, издав жалобное, почти обиженное поскуливание, и наконец затих в руках Тао Баоэр.
Зомби одобрительно кивнул, а затем принялся с придирчивым видом разглядывать девушку. Её причёска растрепалась, одежда, промокшая и испачканная грязью и листьями, выглядела жалко. Он презрительно скривился, указал пальцем то на пятна на платье, то на ноги, покрытые грязью, и снова махнул в сторону озера.
Тао Баоэр сразу поняла: зомби считает её грязной и велит хорошенько вымыться.
Но у неё была лишь эта одежда — свадебное платье она уже превратила в корзину для рыбы.
Она чуть помедлила — и зомби тут же подтолкнул её к берегу. Не видя другого выхода, Тао Баоэр спряталась за большим валуном и, дрожа от страха, начала снимать грязную одежду.
Под ней осталось лишь нижнее бельё.
Сначала она быстро постирала самые грязные места, постоянно оглядываясь по сторонам. Убедившись, что зомби нигде не видно, она немного успокоилась.
Однако не знала она, что зомби сидел прямо над ней — на вершине того самого камня, за которым она пряталась. Из-за этого, когда она оглядывалась, то так и не заметила его.
Пока Тао Баоэр стирала одежду, зомби смотрел на неё сверху.
Ему казалось, что она прекрасна в этот момент: её тело белело, словно фарфор, и при каждом движении грудь мягко колыхалась — как песчаные дюны, морские волны или испуганные зайчата…
Её кожа была белее самой одежды, чистая, как нефрит, и в лучах восходящего солнца отливала нежным персиковым оттенком. Капли воды, стекавшие по её телу, напоминали жемчужины.
Зомби всегда ценил чистоту и любил всё безупречно белое: даже мех в его гробу был снежно-белым — любимым его украшением. Но теперь он решил, что ничто не сравнится с этой белоснежной кожей. Поэтому, когда Тао Баоэр закончила стирку и собралась хоть как-то натянуть мокрую одежду, она вдруг услышала над головой глухое «хрр-хрр-хрр».
Подняв глаза, она увидела зомби, стоявшего прямо над ней и смотревшего сверху вниз.
Лицо её мгновенно побледнело.
Она судорожно прижала одежду к телу и задрожала всем телом.
: Угадай имя
Зомби прыгнул вниз и оказался лицом к лицу с ней — всего в паре дюймов. Его когтистые пальцы раздвинули ткань, и он начал водить руками по её телу; в глазах читалась искренняя радость — будто он нашёл сокровище.
В этом взгляде не было похоти — лишь чистое восхищение. Для него это прекрасное тело сейчас значило ровно столько же, сколько белоснежный мех в гробу: нечто, что хочется гладить и лелеять.
Постепенно дрожь Тао Баоэр утихла. Она закрыла глаза и мысленно повторяла: «Я — просто деревяшка».
Вообще-то, так оно и было: если бы её не унесли прочь, она до сих пор росла бы на берегу реки Фэнчи, цветя нежными персиковыми цветами и давая сочные плоды.
Наконец зомби насмотрелся вдоволь. Как только он отпустил её, Тао Баоэр потянулась за одеждой — но зомби покачал головой, придержал её за руку и издал два хриплых «хрр».
— Без одежды красивее, — прохрипел он.
Одежда не такая белая, как тело.
На этот раз Тао Баоэр упрямо выпятила подбородок и отказалась подчиниться.
— Если не дашь мне одеться, я не стану жарить рыбу, не буду собирать яйца и вообще ничего готовить не буду!
Зомби всё ещё держал её за руку, но когтями уже начал царапать ткань — и на одежде появилась дыра.
Тао Баоэр лишь мельком взглянула на повреждение и спокойно сказала:
— Я видела следы животных у озера. В лесу наверняка водится дичь. Давай с утра пойдём на охоту: ты загонишь зверей своим заклинанием-барьером, а я разделаю мясо. Нарежу тонкими ломтиками, положу на лезвие меча и пожарю до хрустящей корочки. А ещё я нашла несколько трав — посыплю ими, и будет невероятно вкусно!
Божественный меч, лежавший рядом, внезапно дрогнул.
Она говорила медленно, голос её звучал мягко и сладко, а слова выговаривались с лёгким картавым оттенком — ведь днём зомби больно дёрнул её за язык, и он до сих пор болел. В ночи её речь звучала особенно томно и соблазнительно.
Зомби почувствовал, будто перед ним уже стоит дымящаяся, ароматная еда. Его пальцы сами собой ослабили хватку.
Тао Баоэр замолчала на мгновение, а потом добавила:
— Если не дашь мне одеться — ничего этого не будет.
Глаза зомби налились красным, и он снова зарычал на неё. Тао Баоэр упрямо уставилась ему в глаза, хотя сердце её колотилось от страха. Но в этом вопросе она не собиралась уступать: иначе ей придётся жить нагишом в горах — а это хуже смерти.
В конце концов зомби раскрыл ей рот и больно дёрнул за язык — в знак досады. Однако, отойдя на несколько шагов, он вдруг вернулся и направился прямо к озерцу. По щиколотку погрузившись в воду, он остановился.
Тао Баоэр не поняла, что он задумал, и не стала обращать внимания. Она быстро натянула мокрую одежду и взяла в руки божественный меч, внимательно его разглядывая.
Клинок был тяжёлым — даже двумя руками его было неудобно держать. Лезвие сияло, прозрачное, будто выточенное изо льда. Опустив взгляд на рукоять, Тао Баоэр заметила в углу два выгравированных иероглифа. Она знала, что это буквы, но не могла их прочесть.
Ей исполнилось всего полгода с тех пор, как она обрела разум. В Шуйму-гуне её насмешками встречали за неграмотность, и тогда Чу Янь пообещал научить её читать и писать.
Она успела выучить лишь три слова: «Шуйму-гун», «Чу Янь» и «Тао Баоэр».
А потом всё исчезло.
Проведя пальцем по начертанию на рукояти, она старалась запомнить каждый штрих. Наверняка это имя меча — у него ведь есть собственное имя.
Раз уж клинок обладает разумом и явно её не признаёт, то назвать его неправильно — значит вызвать его гнев. Тогда он и вовсе не даст себя коснуться.
В горах были только они двое — она и учитель-зомби.
Но знает ли он грамоту?
Тао Баоэр машинально обернулась — и замерла.
Посреди лунного света, отражённого в воде, стоял обнажённый мужчина. Его кожа сияла, как нефрит, длинные волосы ниспадали до бёдер, словно чёрный водопад. Почувствовав на себе её взгляд, он медленно повернулся и бросил на неё равнодушный взгляд.
Он был совершенно голый и держал в руках длинную белую ленту. Тао Баоэр и так уже остолбенела от зрелища, а когда он обернулся, её лицо вспыхнуло, и она резко зажмурилась, так и не разглядев черт его лица.
Стоя с закрытыми глазами, она превратилась в неподвижный столбик. Не зная, сколько времени понадобится зомби, чтобы выстирать свою погребальную ленту и снова обернуться ею, она решила заняться дыхательными практиками — ведь и в реке она раньше не сидела в позе лотоса, но всё равно получала пользу.
И действительно, вскоре ей стало значительно легче, и холод больше не мучил.
Через некоторое время на её губы легла рука. Не дожидаясь, пока он начнёт открывать ей рот, Тао Баоэр сама послушно раскрыла глаза и рот — и с облегчением увидела, что зомби уже завернулся в ленту.
— Пойду поищу еды, — сказала она.
Рассвет уже занимался.
Глаза зомби засветились, и он потащил её в лес. Вскоре они загнали дикого кабана — зомби запер его в заклинании-барьере, а Тао Баоэр сама зарезала зверя и начала разделывать тушу. Зомби в это время держался подальше и даже не смотрел в их сторону.
Но как только она разложила мясо на жарку, он тут же пристал к ней, шагая следом и не желая отходить ни на шаг.
После еды Тао Баоэр аккуратно убрала всё и даже вымыла меч в озере.
Пока она терла лезвие, пальцы её снова коснулись гравировки на рукояти.
— Ты знаешь, что это за иероглифы? — спросила она, глядя на зомби, который лениво похлопывал себя по животу на большом камне. — Наверное, это имя меча.
Она подняла клинок, развернув рукоять к нему, чтобы показать. Но тут же почувствовала нелепость своего поступка: ведь перед ней же зомби…
Да и говорить он не умеет.
Когда она уже опускала меч, зомби издал два хриплых «хрр». Он старался изо всех сил, но кроме «хрр» и «юй» (рыба) ничего произнести не мог.
— Ты правда знаешь? — удивилась Тао Баоэр.
Конечно, знает! Ведь это же «Цинхуа» — разве это сложно? Даже свинья разберётся.
Зомби вспомнил вкус только что съеденного мяса и почувствовал себя особенно довольным.
Поэтому он важно кивнул.
Тао Баоэр обрадовалась. Пусть она пока и не знает имени меча, но раз учитель знает, а к тому же уже научился произносить «юй», возможно, со временем он освоит и другие слова — и тогда она узнает настоящее имя клинка.
Позже зомби куда-то ускакал, а Тао Баоэр достала остатки свинины и начала резать их на ломтики для жарки. Внезапно он вернулся — с огромной птицей в руках.
У птицы был длинный, красивый хвост, а глаза, чёрные, как бобы, смотрели на Тао Баоэр с мольбой — и даже слёзы катились по щекам.
Зомби сунул птицу ей в руки, требуя пожарить.
Тао Баоэр замялась. Птица, словно понимая, что решается её судьба, зарыдала ещё сильнее — крупные слёзы покатились одна за другой.
— Давай не будем её есть, — осторожно сказала Тао Баоэр.
Зомби недовольно ткнул её в лоб, а другой рукой сжал шею птицы так, что та чуть не задохнулась.
— Подожди! — воскликнула Тао Баоэр. — У неё ведь яиц нет!
Можно оставить птицу — пусть несёт яйца.
Едва она это произнесла, птица, до этого дрожавшая и плачущая, внезапно вздрогнула. Ведь она же самец! Разве у тех птиц, что несут яйца, бывает такой роскошный хвост и такие яркие перья?
Только что обретший разум петух с тоской посмотрел на Тао Баоэр. Он думал, что эта милая, мягкая женщина проявит сочувствие… Но услышал:
— Давай оставим её — пусть несёт яйца, хорошо?
Зомби задумался и кивнул. Спуская птицу на землю, он провёл пальцем по горлу — показывая, что если не будет яиц, то всё равно съест.
— Поняла, — весело сказала Тао Баоэр. — Если не будет яиц — тогда съедим.
У неё и впрямь не было жалости — она просто хотела яйца!
Петуху стало горько на душе.
Он громко закудахтал и, резко подпрыгнув, сбросил на землю яйцо.
Всё-таки он был птичьим демоном — хоть и не мог принять человеческий облик, но создать яйцо сумел без труда.
Бедняга!
Так Тао Баоэр, зомби и петух, умеющий нести яйца, поселились на горе за деревней Сянъянцунь. Дни летели быстро. Она каждый день готовила для зомби разные блюда и училась у него магии. Хотя он сам почти всё забыл, иногда вспоминал какие-то заклинания — и щедро делился ими с ней.
Тао Баоэр нравилась такая жизнь, и знаний у неё становилось всё больше. Однако стоило ей намекнуть на желание спуститься с горы — как зомби тут же начинал угрожающе рычать.
Даже попытка найти свои прежние вещи была строго запрещена.
Пришлось временно забыть об этом.
Самыми счастливыми моментами для Тао Баоэр стали утренний сбор яиц и вечерние разгадки имени меча.
— Может, «Ханьшуан»? — предположила она однажды. — Он похож на зимний иней.
Зомби покачал головой. Он не понимал, почему за три месяца она так и не угадала ни одного иероглифа.
Меч белый — значит, имя должно быть «Бай», «Сюэ» или «Шуан»! Глупо же!
Он с сочувствием посмотрел на Тао Баоэр, решив, что у неё в голове совсем мало ума. Даже птица умнее. Он прищёлкнул большим и указательным пальцами, показывая крошечное расстояние — вот настолько, по его мнению, был разумен её мозг.
— «Бинлин», — предложила она в другой раз.
Зомби снова покачал головой. Он вспоминал всё больше и больше, и чем больше знал, тем глупее казалась ему Тао Баоэр. Надо будет как-нибудь спуститься в деревню и похитить какого-нибудь грамотея, чтобы тот учил её. Но сам он не любил спускаться вниз — там всё слишком грязно.
http://bllate.org/book/12208/1090130
Готово:
