Глубоко вдохнув, она резко обернулась и крикнула Братцу Ху:
— Моя бабушка говорит: кто ругается — тот зубы теряет! А я не хочу играть с таким невоспитанным беззубым, как ты!
И, чтобы подчеркнуть презрение, скривилась в самую дерзкую гримасу, на какую только была способна.
Этот порыв исчерпал весь её запас смелости. Не обращая внимания на боль в коленях и даже не взглянув на лицо Братца Ху, она пулей помчалась вверх по лестнице — маленькие ножки перескакивали через две ступеньки за раз, будто за ней гналась сама смерть.
...
Мартовское солнце ласково пробиралось сквозь листву, оттеняя нежную зелень свежих почек. Безоблачное небо простиралось над головой чистой, прозрачной синевой.
У теннисного стола несколько мальчишек удерживали взбешённого Братца Ху, уже совсем охрипшие от уговоров. Казалось, ему наконец удалось немного успокоиться, но в этот самый момент из-под тенистого дерева раздался неуместный, низкий смешок.
— Ха~ ха-ха...
Лицо Братца Ху исказилось:
— Кто это смеётся надо мной, маленький ублюдок?!
Из-за ствола неторопливо вышел Гу Цы с корзинкой в руке. Его спокойствие резко контрастировало с общим напряжением.
Как только он показался, старшие ребята из района чуть не заплакали — ну почему они вообще вышли из дома сегодня? Наверное, стоило сначала заглянуть в календарь!
Гу Цы проигнорировал багровые глаза Братца Ху и улыбнулся:
— Мне нужно кое-что тебе сказать.
Он сделал паузу, слегка приподнял подбородок и, стараясь говорить как настоящий злодей, высокомерно произнёс:
— С этого момента Цинь Нянь находится под моей защитой. Ты больше не имеешь права её обижать. Предшествующая колесница опрокинулась — следующей следует быть осторожнее... Понял? Не ищи себе беды.
Братец Ху уловил намёк, скрытый в словах «предшествующая колесница опрокинулась». Его челюсть напряглась, лицо побледнело. Он хотел что-то сказать, чтобы скрыть испуг, но горло будто сжалось — голос не шёл. Вся его агрессия мгновенно испарилась.
После происшествия с Лю Чэном Братец Ху навещал его в больнице.
Раньше такой самоуверенный и задиристый парень теперь лежал на кровати, уставившись в потолок. Его взгляд был пуст, словно в нём уже не было жизни.
Рядом стояла женщина с восково-жёлтым лицом и ядовито выкрикивала проклятия: называла его неудачником, несчастливцем, говорила, что он ещё в детстве убил свою мать, потом погубил отца, а теперь стал калекой и лишь тянет её, свою тётку, вниз.
Одновременно она грубо совала ему в рот ложку с супом. Лю Чэн стискивал зубы и отказывался открывать рот, но женщина становилась всё грубее и настойчивее — чем больше он сопротивлялся, тем яростнее она пыталась впихнуть еду. Горячий бульон лился ему на шею, обжигая кожу, но она не обращала внимания.
С тех пор Братец Ху часто вспоминал эту сцену. Кошмары преследовали его по ночам.
В конце концов, он был всего лишь подростком, не имевшим жизненного опыта. Дома он мог задирать нос, но в настоящие опасности общества лезть не смел и точно не готов был платить такую цену.
Ребята из района переглянулись, не веря своим ушам. Слухи, подтверждённые самим участником событий… Это было нечто!
Один из парней, который недавно помогал Цинь Нянь поднять мяч, сглотнул и с трудом выдавил:
— Так это правда… тебя… тебя ударили по приказу?
Гу Цы фыркнул и тут же дал тройное отрицание:
— Это не я, я ничего не делал, не выдумывайте.
Но эти три отрицания, произнесённые с лёгкой усмешкой, прозвучали куда многозначительнее любого признания. Ребята из района похолодели от страха — теперь они были уверены окончательно.
На самом деле Гу Цы был совершенно невиновен.
По сути, именно он был жертвой — школьник, которого травили старшеклассники. Сначала он решил проигнорировать издевательства, надеясь, что без реакции всё прекратится. Кто мог подумать, что обидчики сами попадут в беду? И уж тем более никто не ожидал, что несчастье с Лю Чэнем обернётся для него обвинениями.
Слухи, как всегда, оказались страшнее правды. К счастью, Гу Цы не придавал этому значения — рано или поздно всё выяснится.
Сегодня он сказал это специально: такие, как Братец Ху, понимают только язык силы и страха. Раз уж слухи уже сделали из него чудовище, пусть этим чудовищем и воспользуется — хотя бы чтобы тот перестал донимать Цинь Нянь.
И ведь сработало!
Ну а если его репутация пострадает ещё сильнее — ничего страшного. Будет выходить из дома с телохранителями.
В новом семестре атмосфера в классе немного изменилась.
Во-первых, классный руководитель, заметив, как Гу Цы оказался в изоляции, намекнул, что в прошлом семестре тот занял первое место среди всех учеников школы.
Дети быстро забывают обиды, да и к отличникам у них всегда есть особое уважение. Отношение к Гу Цы заметно улучшилось.
Во-вторых, Цинь Нянь открыто дружила с Гу Цы в школе. Она была образцовой ученицей — умницей и примером для подражания. На родительских собраниях другие мамы и папы постоянно указывали на неё своим детям: «Смотри, какая хорошая девочка! Обязательно дружи с ней и учись у неё!»
Если даже такая идеальная ученица общается с Гу Цы, значит, и другим можно. Постепенно все начали подражать ей. Хотя слухи о «деле Лю Чэна» продолжали циркулировать и даже усилились после начала учебного года — некоторые даже утверждали, что сам Гу Цы признался, — общественное мнение медленно, но верно стало склоняться в его пользу.
Теперь Гу Цы уже не чувствовал себя изгоем — с ним снова начали разговаривать.
С того самого времени, как Лю Чэн начал его преследовать, родители Гу Цы отправляли за ним машину. Но теперь, когда несколько мальчишек охотно шли домой вместе с ним, он снова стал ходить пешком.
Цинь Нянь наблюдала издалека: с одной стороны дороги — она со своей компанией подруг, с другой — Гу Цы и его новые друзья. Ей почему-то стало радостно на душе.
После стычки с Братцем Ху робкая Цинь Нянь сама ограничила свои прогулки, чтобы случайно не столкнуться с ним снова.
Большую часть времени она проводила дома, сидя на балконе и готовя подарок ко дню рождения Гу Цы.
День рождения Гу Цы — 18 мая. Он уже несколько раз намекал ей об этом и пригласил к себе домой на ужин.
Цинь Нянь заглянула в календарь — в тот день как раз выходные, поэтому она согласилась.
18 мая, к несчастью, оказался дождливым днём.
В половине шестого вечера Цинь Нянь, прижимая к груди приготовленный подарок, раскрыла зонт и направилась к вилле напротив.
Обычно ворота виллы были наглухо закрыты, но сегодня они стояли нараспашку.
У входа стояли двое мужчин в чёрных костюмах с серьёзными лицами.
Цинь Нянь приподняла край зонта, увидела их и заглянула внутрь двора. Почувствовав неладное, она замедлила шаг.
Во дворе, обычно пустом, стояло несколько автомобилей. Один из них она узнала — недавно старшие ребята рассказывали ей, что эта марка стоит как минимум миллион.
Цинь Нянь огляделась — Гу Цы нигде не было видно. Она не решалась войти, но и опаздывать не хотела.
Поколебавшись, она всё же подошла к охранникам у ворот.
Вежливо поклонившись, она робко спросила:
— Здравствуйте, дяденьки. Я подруга Гу Цы, меня пригласили на его день рождения. У меня нет пригласительного… Можно мне пройти?
Идею с «пригласительным» она подсмотрела в сериалах. Если у ворот стоят охранники, значит, наверное, нужен пригласительный билет?
Охранники рассмеялись, смягчившись от её наивности:
— Конечно, проходи.
Цинь Нянь облегчённо выдохнула, поблагодарила и быстрым шагом вошла во двор.
Обычно она никогда не ходила через главные ворота — слишком далеко: минут пятнадцать пешком, да ещё потом долго пробираться через особняк к комнате Гу Цы. Обычно она использовала короткую тропинку прямо к его крылу.
Чем ближе она подходила к дому, тем громче становились звуки праздника.
Тяжёлые тучи затянули небо, но сквозь панорамные окна переднего зала виднелся яркий свет. Официанты в чёрно-белом сновали между гостей с подносами шампанского и изысканных закусок. Все присутствующие были одеты в элегантные вечерние наряды, на лицах — вежливые и благородные улыбки.
Звучала изысканная музыка, а в центре зала танцовщица в алой юбке кружилась в вальсе, и её платье распускалось цветком роскоши.
На мгновение Цинь Нянь почувствовала, будто попала в сериал.
И будто случайно зашла в мир, который ей не принадлежит.
— Ты уже пришла?
Голос позади заставил её вздрогнуть.
Гу Цы стоял за её спиной с корзинкой в руках и улыбался.
На нём был жакет цвета первоцвета, под ним — простая рубашка. Наряд получился одновременно неформальным и торжественным.
Цинь Нянь подумала, что ему очень идёт такая яркая одежда — она подчёркивает его свежесть и делает кожу особенно белоснежной.
Гу Цы не был с зонтом и сразу же нырнул под её.
Заметив её растерянный взгляд на зал, он пояснил:
— Там устраивают банкет, но он нас не касается. Иди за мной.
Цинь Нянь наконец смогла улыбнуться и с облегчением выдохнула:
— Я так испугалась! Думала, придётся идти туда!
Гу Цы взял у неё зонт и повёл вперёд:
— Я тоже не люблю туда ходить. Мы будем праздновать отдельно.
— Отлично!
Они шли рядом, и Цинь Нянь, повернув голову, увидела, как при улыбке у Гу Цы появляется маленький клык.
С самого появления он не переставал улыбаться.
Неужели из-за дня рождения он в таком прекрасном настроении?
Цинь Нянь невольно улыбнулась вслед за ним:
— Гу Цы, с днём рождения!
— Спасибо, — ответил он, бросив взгляд на её подарок и блеснув глазами. — Это мой подарок?
Цинь Нянь гордо подняла подбородок:
— Да! Я сама его сделала.
Гу Цы сделал пару шагов вперёд и весело произнёс:
— Это баночка со звёздочками?
— …???
Откуда ты знаешь? У тебя что, рентгеновское зрение?
— Э-э… — смутилась она. Ведь она специально спрятала подарок в коробку! — Как ты узнал?
Её изумление не выглядело радостным, и Гу Цы на секунду задумался, подбирая слова:
— Я видел, как ты после уроков сидела за партой и складывала звёздочки.
Цинь Нянь открыла рот:
— …
Спорить было бесполезно.
— Да, это баночка со звёздочками, — призналась она с досадой.
Подарок раскрыт до того, как его даже распаковали… Теперь он точно не будет в восторге.
— Ага, — но в его голосе по-прежнему звенела радость.
Цинь Нянь почувствовала лёгкое раздражение и решила уточнить:
— А тебе нравятся такие баночки?
— Конечно! — ответил он быстро. — Говорят, в баночке со звёздочками можно загадывать желания. Разве это не здорово?
Цинь Нянь медленно кивнула:
— Но для исполнения желания нужно собрать девятьсот девяносто девять звёздочек… У меня баночка оказалась слишком маленькой.
Она не знала, что звёздочки занимают столько места, пока не начала их укладывать.
Гу Цы на секунду замер — это было сложно переварить.
— А сколько звёздочек ты сделала?
Цинь Нянь изначально хотела, чтобы он сам их пересчитал, но разговор зашёл так далеко, что стесняться уже не имело смысла. Она неуверенно пробормотала:
— Всего двести тридцать три.
— …??
Цинь Нянь склонила голову и наивно добавила:
— Зато можно пожелать тебе… чтобы ты чаще смеялся?
— Пф-ф…
— Ха-ха-ха!
...
Смеясь и болтая, они дошли до «личной территории» Гу Цы.
Перед его кабинетом находилась небольшая гостиная, украшенная к празднику в стиле роботов. Повсюду стояли фигурки «Гандама» — большинство размером с игрушку, но были и человеческого роста, а один даже почти трёхметровый, холодно взирающий сбоку от дивана. Этот великан выглядел чертовски круто.
Цинь Нянь не разбиралась в этих фигурках и наклейках, но всё равно была поражена:
— Ого! Этот большой железный человек выглядит так мощно!
Дяньсинь узнал её и радостно завертелся вокруг, подпевая её восхищению.
«Большой железный человек»...
Гу Цы еле сдержал усмешку.
Если бы владелец этой коллекции — Гу Янь — услышал такое, он бы точно пришёл в ярость.
Оформление комнаты организовал Гу Янь дистанционно. Большинство фигурок «Гандама» и героев Marvel были его личными сокровищами, которые он перевёз из своего кабинета в Пекине. Гу Цы видел их каждый день и давно перестал восхищаться, да и не понимал странную привычку брата выставлять коллекцию напоказ.
Но раз Цинь Нянь так заинтересовалась, он подошёл поближе и начал объяснять, а затем великодушно добавил:
— Можешь смотреть сколько хочешь. Ценные экземпляры я не выставлял, этими можно играть.
Как раз в этот момент в гостиную вошёл Гу Янь и услышал последние слова.
Он почувствовал, будто его собственный ребёнок вот-вот оторвётся и убежит к чужим.
http://bllate.org/book/12162/1086530
Готово:
