За дверью внезапно раздался резкий стук — почти что удар кулаком.
У неё сердце ёкнуло. Сначала она тихонько прикрыла дверь в комнату Миньминь, лишь потом направилась к входной.
Цзянь Цин включила монитор у входа. На экране появилась спина мужчины.
Он был очень высокий, широкоплечий, в чёрной кожаной куртке, опустив голову так, что всё лицо скрывалось во тьме — виднелась лишь чётко очерченная линия подбородка.
Словно разъярённый зверь, он заносил правую руку и снова и снова колотил в дверь.
Массивная металлическая дверь гудела от ударов, будто вот-вот треснет под натиском.
Из динамика под экраном прозвучал низкий, ледяной голос:
— Лу Хуайюй, выходи!
...
Цзянь Цин испугалась его угрожающей ауры и замерла, боясь даже дышать. Ещё больше её пугало, что шум может разбудить Миньминь. Вспомнив записку от Лу Хуайюя, спрятанную в её альбоме для рисования, она набрала номер с неё.
К счастью, трубку взяли сразу.
— Лу Хуайюй? — тихо спросила Цзянь Цин, свернувшись на диване клубочком, словно напуганный зверёк.
После паузы в трубке раздался хриплый, медленный голос:
— Цзянь Цин?
— К дому подошёл какой-то страшный мужчина и ломится в дверь. Он кричит твоё имя! Может, тебе пока не стоит возвращаться? Мне кажется, он хочет тебя избить.
Не дожидаясь ответа, она добавила:
— Ты не знаешь номер управляющей компании? Я вызову их, пусть уберут его.
—
Чёрный внедорожник Porsche уверенно ехал по аллее под сенью платанов.
Лу Хуайюй только что завершил операцию по удалению плоскоклеточного рака нижней челюсти. Начав в шесть утра, он закончил лишь к восьми вечера. Записав протокол операции, он чувствовал себя совершенно вымотанным.
В салоне царила тишина. За рулём он не мог взять трубку, поэтому в левом ухе был беспроводной наушник. Через него доносился мягкий, робкий голос девушки, на фоне которого слышался приглушённый шум и суматоха.
Несмотря на явную панику и растерянность, она всё ещё думала о нём — советовала не возвращаться и сама искала выход.
— Ты меня слышишь? — торопливо спросила Цзянь Цин. — Боюсь, он разбудит Миньминь, а ребёнка напугает. Можешь скинуть мне номер или WeChat управляющей компании?
Брови Лу Хуайюя сошлись, глаза потемнели, как чернильная ночь. Он смотрел прямо вперёд и нажал на газ.
— Цзянь Цин, — перебил он её шёпот, — не бойся. Не открывай дверь. Подожди меня.
...
Хотя Цзянь Цин и говорила, что сможет вызвать управляющую компанию, внутри она дрожала от страха — вдруг этот безумец за дверью сделает что-нибудь непоправимое.
Но теперь, услышав его низкий, спокойный голос через телефон — такой же размеренный и холодный, как родниковая вода, струящаяся по её нервам, — она почувствовала, как напряжение постепенно отпускает. Даже стук в дверь вдруг стал казаться тише.
— Хорошо, — прошептала она и повесила трубку.
Цзянь Цин осторожно, на цыпочках подошла к монитору и, собравшись с духом, нажала кнопку интеркома:
— Э-э... Лу Хуайюй скоро вернётся.
Шэнь Цзюнь, стоявший за дверью и яростно вымещавший злость, вдруг замер, услышав неожиданный женский голос — мягкий, нежный и явно не Цэнь Юй.
Он застыл на месте, будто его ударило током. «Неужели галлюцинации?» — подумал он. Два дня без сна… Но как в доме Лу Хуайюя может быть другая женщина?
Увидев, что он перестал стучать, Цзянь Цин продолжила:
— Пожалуйста, немного подождите. И не стучите, пожалуйста… В доме спит ребёнок.
Её голос был тихим и осторожным, чтобы не спровоцировать его.
После долгого молчания Шэнь Цзюнь, услышав слова «в доме спит ребёнок», широко распахнул глаза. Его агрессия мгновенно улетучилась. Рука, прижатая к двери, медленно опустилась.
Он прислонился спиной к стене и закурил. Дым от сигареты медленно поднимался вверх.
На экране монитора всё заволокло дымом. Цзянь Цин стояла в прихожей и не расслаблялась ни на секунду, внимательно следя за каждым движением мужчины.
Прошло неизвестно сколько времени.
Динь!
Лифт остановился на их этаже.
Лу Хуайюй вышел из лифта и сразу увидел Шэнь Цзюня, прислонившегося к стене с опущенной головой. Тот выглядел убитым горем и усталостью, взгляд был мрачным, как у задолжавшего бандиту хулигана. Неудивительно, что девушка так испугалась.
— Шэнь Цзюнь, — холодно произнёс Лу Хуайюй, — чего ты ко мне ломишься?
Он забрал у того сигарету и потушил.
Цзянь Цин услышала его голос в интеркоме, моргнула и невольно расслабила напряжённые плечи. Первым делом она потянулась открыть дверь.
Едва она приоткрыла её на пару сантиметров и высунула голову, как тут же столкнулась взглядом с чёрными, как ночь, глазами Лу Хуайюя. Прежде чем она успела что-то сказать, он ладонью мягко, но решительно оттолкнул её обратно.
— Не выходи. Снаружи бешеная собака, — бросил он небрежно и захлопнул дверь.
Шэнь Цзюнь не отреагировал на насмешку. Он вытащил из кармана пальто несколько фотографий и швырнул их Лу Хуайюю.
— Чей это ребёнок? — спросил он, краснея от ярости, каждое слово давалось с трудом. Грудь его тяжело вздымалась — он отчаянно жаждал ответа, цепляясь за последнюю надежду.
Лу Хуайюй нахмурился, взглянул на снимки: Цэнь Юй с Миньминь в парке развлечений, сделанные тайными папарацци.
Наконец он равнодушно ответил:
— Мой.
Шэнь Цзюнь недоверчиво посмотрел на него, пристально вглядываясь в лицо, пытаясь найти хоть малейшую трещину в его самообладании.
Но Лу Хуайюй спокойно встретил его взгляд, засунув руки в карманы. Он бросил многозначительный взгляд на закрытую дверь, будто намекая:
— Ты же только что всё видел сам.
Его домашняя девушка.
...
Шэнь Цзюнь плотно сжал губы, но так и не проронил ни слова. Он всё ещё не верил.
— Да ладно тебе, — с лёгкой издёвкой усмехнулся Лу Хуайюй. — Неужели ты всерьёз думаешь, что Цэнь Юй родила бы тебе ребёнка?
От этих слов лицо Шэнь Цзюня окончательно искажилось болью.
За дверью Цзянь Цин слышала весь разговор через монитор.
«???»
У неё в голове возникло несколько огромных знаков вопроса.
Какие-то запутанные семейные отношения… Ничего не понять!
Раньше она думала, что Лу Хуайюй всегда вежлив, сдержан и элегантен, пряча все эмоции глубоко внутри.
Она считала, что он так относится ко всем. А оказывается, он тоже умеет язвить и показывать враждебность.
Цзянь Цин начала строить предположения: возможно, этот мужчина с резкими чертами лица и холодным взглядом — третья сторона в их отношениях?
А Лу Хуайюй, хоть и бывший муж, но всё же законный супруг, естественно, не мог уступить перед соперником ни в чести, ни в достоинстве.
Она скрестила руки на груди и с интересом наблюдала за развитием событий.
— Сестрёнка… — раздался сонный голосок в коридоре.
Миньминь, потерев глазки, стояла в полусне и звала её.
Цзянь Цин вздрогнула — вдруг ребёнок что-то услышал! Быстро выключив монитор и заглушив звуки снаружи, она обернулась:
— Миньминь, что случилось?
— Хочу в туалет… Там темно, страшно.
Оказалось, малышка просто много воды выпила перед сном.
Цзянь Цин убедилась, что за дверью никто не собирается драться, и больше не обращала на них внимания. Она проводила ребёнка в туалет и уложила обратно спать.
Когда она тихонько вышла из комнаты, то увидела, что Лу Хуайюй уже дома. Он безвольно откинулся на диване.
Выглядел он совершенно измождённым: голова опущена, ресницы, чёрные как вороново крыло, отяжелели от усталости.
Чёрные волосы небрежно падали на лоб, две верхние пуговицы белой рубашки расстёгнуты, галстук ослаблен, обнажая глубокую ямку ключицы.
Заметив её, Лу Хуайюй приподнял веки и их взгляды встретились.
На мгновение в комнате повисла тишина.
— Почистила зубы? — спросил он.
— ?
Цзянь Цин растерялась. Он что, решил сменить тему и забыть всё, как будто ничего не было?
Но, подумав, она поняла: конечно, никто не захочет, чтобы посторонние лезли в семейные тайны.
Особенно сейчас, когда Цэнь Юй — публичная персона, находящаяся под пристальным вниманием общественности. Чем меньше людей знает подробности, тем лучше.
Она покачала головой:
— Ещё нет.
Лу Хуайюй поднялся с дивана и приподнял бровь:
— Ну что ж, пойдём. Посмотрю, как ты обычно чистишь зубы.
— А? — Цзянь Цин не сразу поняла.
Щёлк!
Лу Хуайюй включил свет в ванной.
— Вчера ты удивлялась, почему у тебя кариес. Проверю, правильно ли ты чистишь зубы.
Он говорил серьёзно, с выражением полной сосредоточенности. Даже без белого халата в нём чувствовался врач — спокойный, уверенный, профессиональный.
Цзянь Цин не нашла, что возразить, послушно кивнула:
— Окей.
И последовала за ним в ванную.
Просторная, светлая ванная в чёрно-белых тонах выглядела элегантно и аккуратно.
У длинной раковины висело большое зеркало, в котором отражались они двое.
Лу Хуайюй небрежно прислонился к краю умывальника, скрестив руки на груди.
Тёплый свет с потолка мягко освещал его лицо, подчёркивая резкие черты. Чёрные волосы падали на лоб, глаза были тёмными и пристальными.
На лице не было ни тени улыбки — он смотрел на неё так, будто врач осматривает пациента.
Цзянь Цин стояла перед зеркалом, чувствуя себя неловко, как школьница перед проверкой домашнего задания.
«Какой же он ответственный стоматолог, — подумала она про себя. — Даже метод чистки зубов проверяет лично!»
Медленно она взяла зубную щётку, подставила под струю воды, выдавила пасту и начала чистить зубы.
Лу Хуайюй бегло взглянул на часы, потом перевёл взгляд на её губы.
Девушка плотно сжала рот, водя щёткой туда-сюда.
Он выпрямился и подошёл ближе.
— Открой рот. Я ничего не вижу.
Чтобы рассмотреть, как она чистит зубы, он подошёл совсем близко. Его высокая фигура заслонила свет, и она оказалась в его тени.
Перед глазами у неё были лишь белые пуговицы его рубашки. Она невольно подняла на него взгляд.
Лу Хуайюй склонил голову. Его профиль частично скрывала тень, но чёткая линия подбородка всё равно была видна. Длинные ресницы отбрасывали тень на глаза, скрывая все эмоции за маской холода и отстранённости.
Сердце Цзянь Цин пропустило удар.
Она моргнула большими, растерянными глазами, послушно приоткрыла рот, но чуть отвернулась, чувствуя неловкость.
Её губы были мягкие и нежно-розовые, как вишнёвые лепестки. Маленькие белоснежные зубки ровно расположились в ряд.
Лу Хуайюй внимательно рассматривал её рот, сохраняя серьёзное выражение лица, будто действительно проводил медицинский осмотр.
В ванной стояла полная тишина, нарушаемая лишь лёгким шорохом щётки по зубам.
Атмосфера была странной — но где именно проблема, понять было невозможно.
Цзянь Цин, зная о своих четырёх кариозных зубах, особенно долго чистила задние коренные.
Паста в рту превратилась в пену, которой становилось всё больше. Она уже не могла держать её во рту, закрыла рот и посмотрела на Лу Хуайюя.
— Выплёвывай, — сказал он, отступая от раковины.
Цзянь Цин наклонилась, сплюнула пену и прополоскала рот.
— Я закончила.
Лу Хуайюй взглянул на часы.
— Ты чистила зубы всего две минуты. Внутреннюю поверхность почти не трогала, а жевательную — слишком слабо.
Он нахмурился:
— И зачем ты водишь щёткой туда-сюда? Ты вообще помнишь, где уже почистила и сколько времени потратила?
...
Цзянь Цин замерла с щёткой в руке, смущённо покачала головой — не помнит.
Она-то думала, что чистит очень тщательно! От его слов лицо её вспыхнуло.
— Ну и как тогда надо чистить?
В голосе прозвучало раздражение, но из-за мягкого тембра это скорее походило на лёгкую обиду.
Лу Хуайюй заметил белую пену в уголке её губ и недовольный взгляд. Он не смог сдержать лёгкой усмешки.
— Дай сюда щётку. Я покажу, как надо.
Он неторопливо расстегнул запонки и закатал рукава, обнажив мускулистые предплечья.
Позади неё будто выросла стена — через воздух до неё дохнуло тёплым дыханием.
В воздухе разлился лёгкий аромат мяты.
Лу Хуайюй наклонился и, обхватив её спереди, протянул руку за зубной щёткой.
http://bllate.org/book/12043/1077440
Готово:
