Звуки музыки, хлопки петард и радостный смех горожан не могли заглушить даже длиннющие стены переулка Цинхуа.
Наступил канун Нового года.
Боясь, что брат с сестрой из семьи Ду снова придут к ней, Авань вышла из дома ещё до наступления сумерек.
На улицах повсюду висели красные гирлянды и праздничные украшения. Старшие поколения меняли перед входом в дом талисманы и обновляли персиковые дощечки с надписями, а детишки, зажав уши ладонями, с восторгом наблюдали за трескучими петардами. На улице Симэньцзе оставалось лишь несколько разрозненных торговцев, готовящихся к вечерним гуляньям — они надеялись успеть заработать ещё немного в этот особенный день. Даже их прилавки уже были украшены весёлыми красными фонариками.
Торговец масляными бумажными фонарями только что расставил свой товар, как вдруг заметил молодую девушку, медленно проходившую мимо. Видя, как она бродит по улице в самую главную ночь года, он подумал, что, должно быть, это какая-то несчастная бездомная, и, вспомнив о собственном вынужденном одиночестве в праздник, почувствовал к ней сочувствие:
— Девушка, возьми фонарь.
Авань обернулась и взглянула на него. Сначала она хотела отказаться, но потом подумала: ведь совсем скоро стемнеет, и фонарь действительно пригодится. Она уже достала несколько медяков, но торговец остановил её:
— Не надо платить, девушка. Сегодня много народу — пусть хоть светит тебе дорогу.
— Благодарю вас, господин, — тепло отозвалась Авань и, улыбнувшись, двинулась дальше по улице Симэньцзе, держа в руке фонарь и направляясь к берегу городского рва.
Как только небо окончательно потемнело, людей на улицах стало всё больше.
Весь город Еду был наполнен громом петард и радостными голосами. На улице Чанмэнь таверны и павильоны ломились от посетителей, а у каждого прилавка и лотка свисали фонари самых разных форм. Их свет тянулся вдоль берега до двух павильонов у городского рва.
Кто-то вдалеке уже начал расставлять ракетницы для запуска фейерверков, и чей-то громкий голос прокатился по толпе:
— Скоро начнут запускать фейерверки!
Жители домов на улице Чанмэнь стали высыпать наружу. Выстроенные пару дней назад специально для праздника помосты у городского рва мгновенно заполнились людьми.
Остальные толпились на ступенях у воды. Авань, держа фонарь, старалась уворачиваться то вправо, то влево. Заметив, что у павильонов, где висело множество фонарей, народу меньше, она решительно направилась туда сквозь толпу, но тут её неожиданно толкнули. Сама она устояла, но фонарь с глухим стуком упал на землю.
Фитиль, видимо, догорел до конца, и яркий свет фонаря мгновенно погас.
Этот фонарь ей подарил добрый торговец, и она даже думала повесить его у себя дома. Огорчённая, Авань наклонилась, чтобы поднять его. В тот самый момент, когда она выпрямлялась, перед её глазами остановились чёрные сапоги.
Рука Авань, сжимавшая бамбуковую ручку фонаря, слегка дрогнула. Она опустила взгляд, сделала шаг назад и лишь тогда подняла глаза на того человека.
Среди мерцающего света праздничных огней он стоял, заложив руки за спину, и смотрел на неё своими тёмными глазами. Тонкие губы привычно были сжаты, а на строгом лице не читалось никаких эмоций.
Сюй Яньсинь, видя, что она молчит, наконец произнёс:
— Что же ты? Всего-то несколько дней прошло, а уже не узнаёшь своего господина?
Авань опустила голову. С тех пор как она покинула дворец, она и представить себе не могла, что снова встретит его. Ведь городской ров — место для простых горожан. Кто бы мог подумать, что Великий наставник, чьё влияние простирается на весь императорский двор, окажется здесь? И уж тем более — встретит её среди такой толпы.
Слишком много совпадений. От изумления у неё на мгновение перехватило дыхание, и лишь спустя долгое время она тихо ответила:
— Рабыня не смеет.
Сюй Яньсинь коротко фыркнул. Люди вокруг, казалось, инстинктивно сторонились его — высокого, холодного, внушающего уважение. А вот Авань не повезло: едва она успела занять место, как её снова толкнули сзади. Она не успела среагировать и резко шагнула вперёд, прямо в грудь стоявшему перед ней мужчине. Подбородок больно ударился о его грудь, и руки сами собой вцепились в его рукава.
Погасший фонарь снова упал на землю.
— Уф… — только сейчас почувствовав боль, Авань прикрыла подбородок ладонью.
Над ней прозвучал холодный голос:
— Стой ровно.
И тут она осознала, что всё ещё прижата к его одежде.
Сквозь несколько слоёв ткани она ощущала его тепло.
Щёки Авань вспыхнули, сердце заколотилось. Она поспешно отпрянула в сторону, опустив голову:
— Простите, я позволила себе лишнее.
— Раз уж вышла из дворца, больше не рабыня. Забыла? — Сюй Яньсинь заметил, что она всё ещё прикрывает подбородок, и его глаза на миг сузились. — Иди сюда.
Они стояли у края павильона. Позади, на помосте, толпились люди, да и на ступенях тоже было не протолкнуться. Лишь они двое оказались в мягком красном свете праздничных фонарей.
— Господин, вы уже всё знаете, — сказала она, подняв на него глаза. Красноватый свет играл на его суровых чертах лица, подчёркивая резкость линий. Она быстро отвела взгляд и чуть заметно прикусила губу.
— Почему ты согласилась выйти из дворца? — уголок глаза Сюй Яньсиня дёрнулся, и он бросил взгляд в сторону.
Всего несколько дней прошло с тех пор, как она покинула дворец, а характер уже изменился. Раньше, встречая его, она стояла рядом, почтительно и молча. А теперь даже позволяла себе проявлять собственные чувства.
— Просто вдруг захотелось, — ответила она, глядя в тёмную гладь городского рва. — Не знаю, когда начнут запускать фейерверки.
Сюй Яньсинь последовал её взгляду и промолчал.
Прошло совсем немного времени, как вдруг раздался резкий свист, и небо над городским рвом озарили вспышки света. На водной глади заиграли белые отблески.
Фонари в павильоне потускнели, но Авань сияла от восторга, наблюдая за фейерверками. Её чёрные глаза смеялись, прищурившись, а на щеках заиграли две маленькие, но глубокие ямочки.
Она бросила взгляд на мужчину рядом — тот стоял прямо, словно выточенный из камня. Неизвестно откуда взяв смелость, Авань чуть-чуть придвинулась к нему, сократив расстояние между ними до того, что стоило лишь протянуть руку — и можно было бы коснуться его рукава.
Когда последний фейерверк угас, мужчина вдруг нарушил молчание, и его бархатистый голос прозвучал в ночи:
— Сейчас отправишься со мной в Дом рода Сюй.
Авань резко повернулась к нему, не веря своим ушам. Лишь через мгновение она тихо проговорила:
— Господин Сюй, у рабыни есть где жить.
Сюй Яньсинь опустил на неё взгляд, уголок губ дрогнул в едва заметной усмешке. Он сделал несколько шагов и бросил через плечо:
— Иди за мной.
Авторские примечания: Это не Ду Дунтин, а другой мужской персонаж.
Господин Сюй мысленно отметил, что если бы не надеялся случайно встретить маленькую Авань, он бы никогда не явился в такое людное место.
Авань смотрела ему вслед и послушно сделала несколько шагов, но внутри всё бурлило противоречивыми чувствами.
Она не могла понять, о чём думает этот человек. Ещё мгновение назад он разговаривал с ней так, будто они давние знакомые, а в следующее — мог стать холодным и отстранённым.
Когда они вместе смотрели на фейерверки, Авань на миг почувствовала, что стоит рядом с ним так близко, будто всегда имела право находиться там. Но теперь, глядя на его прямую, гордую спину, она вдруг осознала: между ними по-прежнему огромная пропасть.
Она остановилась, прочистила горло и окликнула его:
— Господин Сюй.
Сюй Яньсинь обернулся. Его пристальный взгляд был полон вопросов, но он молчал.
— Я пойду домой, — сказала она, стараясь, чтобы улыбка достигла глаз. — Спасибо вам за то, что позволили мне полюбоваться фейерверками.
Едва слова сорвались с её губ, как мужчина уже стоял перед ней. Авань не успела отвести взгляд, как он вдруг крепко сжал её запястье.
Его рука была прохладной, и этот холод пронзил её до самых костей. Подняв глаза, она увидела в свете уличных фонарей, что на нём алый халат, даже без плаща. Раньше, пока вокруг было много людей, было тепло, но теперь, когда фейерверки закончились и толпа начала расходиться, по берегу рва свободно гулял пронизывающий ночной ветер. Авань заранее предусмотрела это и надела под верхнюю одежду утеплённый камзол.
Мужчина же, казалось, совершенно не замечал холода. Авань мысленно ругнула себя за беспокойство и сказала:
— Вам пора возвращаться, ветер усиливается.
Сюй Яньсинь отпустил её запястье, но намерение своё оставить не собирался:
— Мне нужно кое-что у тебя спросить. Здесь слишком людно, поэтому ты пойдёшь со мной. Поняла? — Он поправил рукав и добавил спокойно, но твёрдо: — Если не пойдёшь сама, придётся вести тебя за руку.
Лицо Авань вспыхнуло. На улице полно народу, и подобное зрелище будет выглядеть крайне неприлично. Она прекрасно понимала: он способен на это. Оставалось лишь покорно следовать за ним.
В Дом рода Сюй она раньше не заходила и сейчас не было ни времени, ни желания любоваться окрестностями. Сюй Яньсинь сразу повёл её в самый высокий павильон.
Служанки заранее подготовили в помещении жаровни и угольные баки, так что к моменту их прихода внутри было тепло, как весной. Одну из служанок он остановил и забрал у неё медную грелку, которую та несла, и вложил в руки Авань.
— Господин Сюй, мне не холодно. Возьмите её себе, — сказала Авань.
Сюй Яньсинь не ответил. Он уселся на циновку у низкого квадратного столика и кивнул ей в сторону противоположного места:
— Хватит стоять. Садись.
Под ногами лежал серый ворсовый ковёр — сидеть на нём было мягко и приятно. Авань аккуратно устроилась напротив и сказала:
— Господин Сюй, говорите, что хотели.
— Не торопись, — ответил он, хлопнув в ладоши.
Вслед за этим одна за другой вошли служанки, неся на подносах блюда. Вскоре маленький деревянный столик ломился от яств. Последней принесли горячую кастрюлю с бульоном на углях.
Авань с изумлением смотрела на всю эту роскошь.
— Какой сегодня день? — спросил он, опуская лист капусты в кипящий бульон, а затем кладя его ей в миску.
— Праздник, — ответила Авань, совершенно растерявшись. Она никак не могла понять, что он задумал.
— Ешь, пока горячее.
Он не стал развивать тему праздника, лишь прищурился, наблюдая за ней.
Авань вдруг всё поняла. Глаза её засияли. Перед ней стоял праздничный ужин?
За все эти годы она ни разу не сидела за столом во время новогоднего ужина. В дворце каждый канун Нового года устраивали пир в честь тайфэй, и Авань должна была прислуживать Вэйской тайфэй.
Последний раз она ела праздничный ужин ещё ребёнком, когда родители были живы: вся семья собиралась на большой кровати и ела простую похлёбку из злаков.
Хотя он ничего не сказал прямо, Авань уже решила для себя: это и есть её первый настоящий праздничный ужин.
В глазах у неё заиграло счастье.
Хотя изначально он говорил, что хочет поговорить, сейчас Сюй Яньсинь явно не собирался начинать разговор, пока не поест. Авань, в свою очередь, тоже не стала торопить события. Ароматные, аппетитные блюда манили её — ведь она вышла из дома рано и почти ничего не ела. Раз уж пришлось сюда прийти, нечего отказываться от угощения. Она осторожно брала еду только с ближайших тарелок, будто охраняя свой небольшой участок стола.
Они молча ели. Авань не смела поднять глаза, но, пользуясь моментом, краем глаза наблюдала за его длинными, изящными пальцами. В его руке палочки из нефрита казались особенно утончёнными. Внезапно они опустились на кусок свинины в желе, а затем протянулись к её миске.
Авань прикусила губу, глядя на кусок мяса, внезапно появившийся в её тарелке. Соус с него стекал в белый рис, источая насыщенный аромат.
Заметив, что он смотрит на неё, Авань растерялась и не знала, куда деть руки с палочками.
— Теперь, когда ты вышла из дворца, какие у тебя планы? — спросил он, будто ничего не произошло.
Авань смотрела на кусок мяса, размышляя, стоит ли его есть. Услышав вопрос, она рассеянно ответила:
— Никаких особых планов. Как вы сами сказали однажды — просто жить, как обычный человек.
Сюй Яньсинь положил палочки, вытер губы полотенцем и с лёгкой издёвкой произнёс:
— Выходить замуж и воспитывать детей?
Авань замерла. Она отложила миску и сложила руки на коленях. Этот мужчина перед ней — недосягаем. Именно поэтому с самого момента выхода из дворца она даже не думала о том, чтобы связать свою жизнь с каким-либо мужчиной.
— Господин Сюй, — сказала она, глядя ему прямо в глаза, — вы ведь не ради таких пустых разговоров позвали меня сюда. Наверняка есть что-то важное.
— Ты вышла из дворца не по своей воле. Это решение Вэйской тайфэй, — его голос вдруг стал тише и серьёзнее.
Это была не просьба подтвердить, а утверждение. Авань собралась с духом, выпрямила спину, но промолчала.
— Ты выполняешь для неё поручение, — он поднялся и теперь смотрел на неё сверху вниз. — В этом государстве нет ничего, чего бы я не знал. Если же что-то и остаётся в тени, значит, я просто делаю вид, что не замечаю. Семья Вэй тайно ведёт торговлю. Они собираются выставить тебя в качестве прикрытия, чтобы отвести подозрения при весенней проверке?
http://bllate.org/book/12032/1076676
Готово:
