Юй Фу вдруг замерла:
— Что случилось? Я тебе больно сделала?
— Ничего.
Цзян Ипу незаметно увёл её руку и чуть отодвинулся. Но Юй Фу не собиралась его отпускать: бросилась вперёд и схватила за плечо — точно в цель. На лице его мелькнуло выражение боли.
Он попытался снова отстраниться, но она уже расстёгивала ему одежду.
— Правда, ничего.
Она промолчала, отступила на шаг и встала. Высокая, она теперь смотрела на него сверху вниз, держа за рукав так, будто готова была немедленно вышвырнуть его за дверь, если он не разденется.
Цзян Ипу безнадёжно вздохнул и поднял руку.
Сняв пальто, она больше не стала требовать снять свитер, а лишь потянула воротник вниз, спустив его до верхней части плеча. И вдруг замерла.
На коже проступал огромный фиолетово-синий синяк.
— Как это случилось? — хрипло спросила она.
— Случайно ударился.
— Где?
Цзян Ипу помолчал немного:
— В самолёте.
Юй Фу вспомнила ту суматоху: какой-то ребёнок упал, вокруг собралась толпа. Она никогда не была любительницей шумных сборищ и подумала тогда, что со взрослым мужчиной ничего страшного не случится. Поэтому даже не обратила внимания.
А потом он помог ей с багажом, проводил в имение Сихай, а ночью они вместе танцевали, прижавшись друг к другу.
И всё это время она ничего не заметила?
Лицо Юй Фу изменилось.
— Похоже, это серьёзно. Подожди меня.
Она резко вскочила и помчалась в комнату Чэн Жу. Оттуда донёсся громкий грохот, будто кто-то начал разбирать дом по кирпичикам.
Цзян Ипу, стиснув зубы от боли, натянул одежду обратно.
Юй Фу перерыла весь шкаф Чэн Жу, но так и не нашла баночку «Юньнань байяо», которую та когда-то привезла из Китая. Там было полно всякой всячины, но ничего подходящего.
Из найденных пузырьков большинство оказались средствами совсем другого назначения.
Когда же она увидела знакомую белую фарфоровую бутылочку, зажатую где-то в самом низу, задержала дыхание, протянула руку и вытащила… баллончик солнцезащитного спрея.
Она тут же яростно закричала, швырнула баллон на пол и перевернула ящик комода, собираясь обыскать остальные углы.
Но на пороге её остановил Цзян Ипу.
— Не надо искать. Правда, ничего страшного. Просто царапина.
Юй Фу резко вырвалась из его руки.
Цзян Ипу последовал за ней в ванную и увидел, как она одна за другой выбрасывает на пол косметические баночки и флаконы. Он поспешил остановить её.
— Юй Фу.
Она вдруг подняла голову и горько усмехнулась:
— «Царапина»? «Ничего страшного»? Тогда не сто́ни и не позволяй мне замечать! Цзян Ипу, ты вообще чего хочешь? В прошлый раз, у меня дома, разве не хватило тебе того, что я вернулась? Зачем ты всю ночь торчал под дождём? Рана на плече — вещь серьёзная: первые дни вообще не поймёшь, насколько всё плохо. А вдруг повреждены связки? Почему ты молчишь? Почему терпишь? Хватит уже! Хочешь, чтобы я снова чувствовала себя виноватой?
Тогда, дома, она на самом деле не спала и знала, что он не досмотрел фильм до конца.
После дождя он всё время смотрел в окно, а потом оставил одежду Юй Чжаофаня в ванной, переоделся из мокрой одежды и ушёл.
Если ему было так некомфортно, если ему так не нравилось — зачем он заставлял себя?
Си Пань рассказывала, что в ту ночь в аэропорту он бежал за ней до самого дома, чтобы остановить.
Он ведь слышал её разговор с Юй Чжаофанем в саду. Он знал, что она просто использует его. Так почему же продолжает так с ней обращаться?
В самолёте он получил травму, терпел боль, сидя с ней в тесном пространстве, а она не только ничего не заметила, но ещё и бросила ему: «Я не собираюсь быть с тобой долго»?
Как же это звучало жестоко и холодно! Прямо-таки неблагодарно!
Почему каждый раз именно ей достаётся роль вот этой… негодяйки?
Сначала Ляо Ичэнь, потом тот поэт, а теперь и он!
Неужели она действительно не заслуживает быть хорошим человеком?
Ладно.
— Цзян Ипу, скажу тебе прямо: я терпеть не могу, когда мужчины пытаются привязать меня к себе этими фальшивыми чувствами. Убирайся! Сейчас же!
Она ворвалась в комнату, схватила его пальто и начала выталкивать его за дверь.
Цзян Ипу упёрся локтем в косяк, едва сдерживаясь от боли. На висках у него выступили капли испарины, голос дрожал:
— Я… фальшивлю?
— А разве нет? Просто лжец.
Цзян Ипу вдруг усмехнулся.
Медленно пошевелив плечом, он опустил руку, поднял упавшее на пол пальто, повернулся спиной и уже оттуда произнёс глухо, сдерживая боль:
— Юй Фу… нельзя быть добрым к тебе.
……
Когда дверь захлопнулась, Юй Фу больше не слышала ни звука. Она оглядела разгромленную квартиру и без сил опустилась на пол.
Спина покрылась липким потом, прилипшим к одежде и вызывающим дискомфорт.
Она откинула волосы, прикрыла ладонью лоб и уставилась в пустоту.
Как всё дошло до такого?
Она ведь хотела сказать ему, что на этот раз, вернувшись домой, больше не собирается уезжать…
Тем временем Чэн Жу, пробираясь сквозь вечерние огни и веселье, получив тридцать минут подряд звонков от Юй Фу, примчалась домой запыхавшаяся и сразу же начала орать:
— Я наконец-то поймала крупную рыбу! Совсем уже почти в руках, и тут… Юй Фу, клянусь, если это не экстренный случай, сегодня я тебя порву на куски!
Открыв дверь, она замерла на месте.
— Это что такое? К нам ворвались?
Она ошарашенно переступила через маску для лица, валявшуюся на полу, и увидела свои любимые кремы «La Mer» и «Lancôme», разбросанные повсюду.
— А-а-а! — завопила она и бросилась в спальню. Убедившись, что самый ценный предмет — ноутбук — цел и невредим, она успокоилась, поставила сумку, переобулась и неторопливо вернулась к Юй Фу.
О чём думала Юй Фу?
Она вспомнила Ляо Ичэня. Вернее, прежние времена.
Тогда она была очень красива, обожала наряжаться и получала огромное удовольствие от соперничества с Юй И: чья одежда ярче, чья помада точнее, чьи кроссовки дороже.
У неё практически не было других достоинств — только эта яркая, пёстрая внешность.
Школьники всех мастей — с младших до старших классов, даже парни из профессиональных училищ — все были в неё влюблены. Любовные записки она получала пачками. В юношеской гордости она часто хвасталась перед Юй И, иногда даже читала записки вслух.
Правда, она всегда первой начинала провоцировать, а Юй И лишь пассивно реагировала, из-за чего Юй Фу казалась особенно неприятной особой.
А если какой-нибудь парень после отказа обижался — виноватой становилась именно она: «гордецкая», «высокомерная», «играет чувствами».
Разве она играла? Это было несправедливо.
Если уж говорить об игре, то её саму использовал Ляо Ичэнь.
Однажды она опять опоздала и, входя в школу, неудачно столкнулась с каким-то худощавым мальчишкой из младших классов. Он был такой тощий, словно тростинка, но, к счастью, не упал.
Он не ответил ни слова на её вопросы — просто молчал, будто немой, и выглядел довольно глупо. Она тут же забыла о нём и побежала дальше.
В те дни она постоянно опаздывала, и слухи о ней множились. Говорили, будто каждое утро она ходит купаться в море в коротеньком платьице.
«Да пошли они!» — возмущалась она. Кто бы стал вставать на рассвете ради купания, если бы не искала свою мать? Но Юй И, пользуясь тем, что была её двоюродной сестрой и отличницей-старшеклассницей, специально выбрала момент, чтобы поучить её.
Юй Фу ответила ей грубостью, и как раз в этот момент появился Ляо Ичэнь. Увидев приближающихся парней, Юй И тут же приняла вид жертвы, жалобно схватила Юй Фу за руку и сказала:
— Фуфу, не сердись на меня. В школе не дома: за постоянные опоздания поставят в угол. Давай завтра придём вместе, хорошо?
Юй Фу презрительно фыркнула и вырвала руку. Хрупкая Юй И тут же упала прямо перед Ляо Ичэнем.
От этого зрелища Юй Фу чуть не вырвало.
И тогда она поняла: Юй И неравнодушна к Ляо Ичэню. Она не собиралась вмешиваться, но если Ляо Ичэнь сам явится к ней — почему бы не использовать это, чтобы подколоть Юй И и сбить с неё спесь? Так началось их общение, но, увы, она оказалась слишком наивной и в итоге сама попала впросак.
Си Пань часто спрашивала её:
— Эй, ты ведь правда влюбилась в Ляо Ичэня?
Она упрямо отвечала:
— Да что ты! Просто развлекаюсь, чтобы позлить Юй И. Кто её слушает, когда она дома жалуется?
— Тогда хватит уже! Все уже говорят, что вы встречаетесь. Говорят, будто вы держитесь за руки в роще во время обеденного перерыва.
— Ну и что? Мы же ничего предосудительного не делаем.
— Фуфу, да ты, наверное, и правда к нему неравнодушна? Не упрямься!
Си Пань так рассердилась, что несколько дней с ней не разговаривала.
Она сама не знала, как прекратить отношения с Ляо Ичэнем. Честно говоря, Ляо Ичэнь был красив, учился отлично и в обычной жизни проявлял мягкость и заботу — типичный старшеклассник, о котором мечтает каждая девочка. Было бы странно, если бы она совсем не колебалась?
А потом он «заманил» её к себе домой под предлогом дня рождения.
Чэн Жу знала только до этого момента и теперь, прислонившись к дверному косяку, спросила:
— А потом?
— Я перебрала с алкоголем.
— И?
Юй Фу не хотела вспоминать дальнейшее и уклончиво ответила:
— Был некоторый физический контакт. Его друзья всё видели. На следующий день он меня бросил.
Хотя пострадавшей была именно она, она чувствовала себя униженной до глубины души, но никто не заступился за неё. Все считали её легкомысленной, играющей чувствами мальчиков, даже самого школьного красавца Ляо Ичэня.
В юности она не могла понять: в чём же она ошиблась?
Став взрослой, она осознала: она ничуть не ошибалась. Единственное «преступление» — она была слишком яркой.
Если девушка слишком красива — это уже причина для сплетен. А если в этой красоте ещё и есть капля соблазнительности — значит, вина целиком на ней.
Всё дело в том, что она была чересчур прекрасна.
В юном возрасте, не умея управлять своей красотой, она получила урок, который запомнила на всю жизнь. С тех пор она поклялась себе: никогда больше не использовать красоту как оружие.
Не стоит легко влюбляться — особенно в мимолётные связи.
Чэн Жу утешала её:
— Кто в юности не падал? Может, ты слишком осторожна?
Юй Фу ответила:
— Это не то.
— В чём же разница?
Чэн Жу, видя её молчаливое лицо, не стала настаивать и перевела разговор:
— А что ещё происходило потом?
Юй Фу подумала: в общем-то, больше ничего. Просто детские глупости.
Раньше она воспринимала «пристальные взгляды» как зависть и даже радовалась вниманию. Но после разрыва с Ляо Ичэнем по школе поползли слухи о ней — столько разных версий, что она сама ни одной не слышала.
Тогда почти все — из старших и младших классов, мальчишки и девчонки, даже те, у кого ещё не было ни одного волоска на подбородке, — смотрели на неё с таким «взрослым» презрением и отвращением, что невозможно было выразить словами.
Только один человек был исключением.
Тот самый худой мальчишка, который, как и она, часто опаздывал. Он всегда смотрел на неё прямо, не моргая.
Однажды она даже спросила его: «Ты что, с ума сошёл?»
Чэн Жу не удержалась от смеха, представив, как Юй Фу в школе такая дерзкая, откупорила бутылку пива, чокнулась с ней и спросила:
— Он и правда был сумасшедший?
— Не знаю, — ответила Юй Фу неуверенно. — Я видела его всего несколько раз.
Но запомнила эти встречи.
— В тот год, кроме Си Пань, только от него я получала искреннюю улыбку. Честно говоря, я до сих пор помню его. Этот глупый мальчишка помог мне тогда, поддержал.
— Правда? Расскажи скорее!
Юй Фу улыбнулась:
— Тебе не хватает сюжета для нового романа?
— А почему бы и нет? Если расскажешь — я прощу тебе убытки. А если нет — плати мне компенсацию за моральный ущерб! Кто ещё вытерпит твои истерики? Только я.
Юй Фу бросила на неё косой взгляд, понимая, что та просто пытается её утешить. В груди теплом поднялась благодарность.
В тот год случилось ещё много всего. То море дало ей не только «утренние заплывы» — между потерей и обретением была тонкая грань. Кроме Си Пань, рядом оказался только тот наивный мальчишка из младших классов.
http://bllate.org/book/12022/1075740
Готово:
