Однако после этих слов ответа долго не последовало.
Она набрала номер собеседника, но никто не отвечал.
Спустя долгое время пришло новое сообщение с подробным домашним адресом: «Приходи в это место в девять часов в субботу. Там тебе расскажут все подробности. Если нет нужды, не пиши мне — я очень занят».
«Хорошо», — ответила Лин Юнь.
Она предположила, что тот, скорее всего, посредник, подыскивающий учителей вокала, и в его словах явно сквозило: «Не беспокой меня».
Лин Юнь не могла понять, чего он хочет, и даже засомневалась, не мошенник ли он.
Но ладно, пойду — хуже не будет. «Свяжусь тогда на месте. Кстати, как к вам обращаться?»
«Меня зовут Цзинь Чэнь».
Имя довольно необычное. Лин Юнь не стала задумываться и ответила:
«Хорошо, господин Цзинь. Огромное спасибо за предоставленную возможность. Я вас не подведу».
В тот вечер Лин Юнь отправилась в Яньъе — теперь уже официально в качестве резидентки.
Хотя, если быть точной, она временно заменяла другого исполнителя.
На ней была короткая майка с открытыми плечами и прямые джинсы с эффектом потёртости. Её образ немного изменился — стало чуть больше сексуальности, но всё равно её фигура с выразительными изгибами сама по себе излучала соблазн.
Свет и тени переливались вокруг, и, едва появившись, она сразу стала центром внимания всего зала.
Примерно в девять часов, когда поток гостей начал нарастать, Лин Юнь встала в центре сцены, и десятки взглядов устремились на неё. Немного волновалась, конечно, но внешне оставалась уверенной и собранной.
Лин Юнь никогда не терялась на сцене. Даже в тот раз, когда её голос был похож на воронье карканье, она спокойно допела до конца, игнорируя насмешливые и презрительные взгляды.
Сегодня первой песней она выбрала «Мальчик». Подав знак музыкантам за спиной, она дождалась начала инструментального вступления и запела:
— Когда-то случайно
Они полюбили друг друга в эпоху, где не было сомнений...
— Эта резидентка кажется знакомой, но будто раньше не слышали? — зашептались за одним из диванчиков.
— Это же та самая, у которой голос был как у утки! — сказала одна модница. — Неужели Яньъе решил сам себя дискредитировать, приглашая таких?
— Зато красавица! Пусть и ваза, но очень смелая ваза.
Многие приходили сюда ради музыки, и красота сама по себе не давала права на сцену: «Да, лицо прекрасное, но зачем мучить свои уши?»
Лин Юнь закрыла глаза, а когда открыла их снова, уже полностью вошла в роль. Она произнесла первую строчку:
— Когда-то случайно
Они полюбили друг друга в эпоху, где не было сомнений...
Гости за столиками невольно затаили дыхание и удивлённо уставились на неё.
Здесь были те, кто присутствовал при её прослушивании. Они почти не надеялись на её вокал, считая, что она попала сюда лишь благодаря связям, но уже первая фраза поразила их слух.
Это будто бы совсем другой человек. Все прислушались:
— Не забуду твою любовь,
Но судьба неумолима.
Я не смогла тебя удержать,
Не смогла дать тебе будущего...
Она немного изменила аранжировку, адаптировав её под свой стиль, — получилось оригинально и самобытно.
Её тембр был необычным для девушки — более низкий, с лёгкой хрипотцой и оттенком томности. Каждое слово проникало в душу, наполненное искренним чувством и невероятной выразительностью.
Тёплый, слегка хрипловатый голос обволакивал пространство Яньъе, и слушатели, потягивая напитки, наслаждались настоящим музыкальным спектаклем.
...
Сян Цзо торжествующе заявил:
— Я же говорил, люди, которых я выбираю, не подводят! Видишь, это её настоящий уровень.
Чэнь Цзинь приподнял бровь:
— Люди, которых ты выбираешь?
— Ну ладно, ладно, — быстро поправился Сян Цзо. — Конечно, всё благодаря тебе, Цзинь-гэ. Если бы ты не сказал ни слова, мы бы упустили такую жемчужину.
— Хватит болтать. Не мешай мне слушать.
Чэнь Цзинь отвёл взгляд и уставился на женщину на сцене.
Она мягко покачивалась в такт музыке, её взгляд был полон нежности и тоски, и иногда он скользил в его сторону.
— Цзинь-гэ, — не унимался Сян Цзо, — почему ты вдруг передумал в тот раз? Неужели уже слышал, как она поёт?
— Музыка — визитная карточка Яньъе. Нам нужно находить всё больше талантливых и привлекательных исполнителей. Да и Цинь Шэн уехала, — ответил Чэнь Цзинь официальным тоном. — Нам действительно требовалась новая резидентка.
Цинь Шэн была известной певицей и одной из сильнейших резиденток Яньъе. Сейчас у неё возникли дела, и работа в клубе временно прекратилась.
— Понял, понял, — кивнул Сян Цзо.
Лин Юнь исполнила три песни. Последней была «Красные туфли на каблуках» — ту самую, которую она пела на прослушивании.
В тот раз каждая фраза причиняла боль горлу, и её выступление оставило лишь плохое впечатление.
Сегодня же она исполнила эту композицию безупречно. Её уникальный голос, полный глубоких чувств, будто обращался к любимому человеку.
— Ты — как тепло одеяла,
Но в то же время — как ветер, которого не поймать.
Как аромат духов на запястье,
Как красные туфли на каблуках, которые хочется носить всегда...
...
Лин Юнь глубоко вздохнула.
Она вложила в сегодняшнее выступление все силы, и, судя по реакции публики, труд не пропал даром.
Машинально она оглядела зал в поисках Чэнь Цзиня, но его там не было.
Раньше, исполняя «Красные туфли на каблуках», она неизменно представляла Чэнь Цзиня — юношу с мягкими чертами лица.
Но теперь это невозможно.
Увидев его нынешний облик, воспоминания обновились, и прежний образ больше не вызывал ощущения уюта под одеялом. Теперь он напоминал холодный ветер, что врывается в комнату, когда кто-то резко откидывает одеяло зимой.
Она заказала мохито, выпила его и сразу села в такси, чтобы успеть в другое место — в маленький бар «Сяося», где тоже работала певицей.
Закончив выступление в «Сяося» около одиннадцати вечера, она купила на улице горячий напиток и поехала домой.
Последние дни она металась между двумя барами и больницей, и от усталости едва держалась на ногах. Вернувшись в свою маленькую квартиру, она с трудом сняла макияж, сделала базовый уход за кожей и провалилась в сон.
Утром её разбудил будильник, и она вдруг вспомнила: сегодня суббота. Именно сегодня она должна встретиться с господином Цзинь Чэнем.
Она села на кровати, и в виске вдруг кольнуло болью, голова закружилась.
...
— Здравствуйте, это дом господина Цзинь Чэня? — спросила она у женщины, открывшей дверь.
Перед ней стояла доброжелательная женщина лет шестидесяти в красном платье.
— Да, конечно. А вы...?
— Я Лин Юнь. Пришла давать уроки вокала вашему ребёнку. Господин Цзинь Чэнь прислал меня сюда.
Женщина в красном будто вспомнила:
— А, учительница! Проходите, проходите, садитесь.
Лин Юнь вошла вслед за ней. Кожаный диван был удобным, гостиная просторной, а интерьер — изысканным и дорогим. Это была вилла с безупречным вкусом.
Полгода назад, пока их дом ещё не арестовали, их жильё ничем не уступало этому.
С лестницы спустился мальчик лет одиннадцати–двенадцати. Вероятно, это и есть её ученик. Так и оказалось: женщина в красном подвела его к Лин Юнь.
— Учительница, это мой внук Чэнь Сыи.
Женщина попросила называть её тётушка Хун. Она объяснила, что Лин Юнь теперь будет приходить каждую субботу, чтобы заниматься с внуком, и чётко обозначила все требования, не пытаясь при этом выведать личную информацию.
Работа казалась несложной.
Пока они разговаривали, Лин Юнь заметила: огромный дом пуст. За всё утро, кроме тётушки Хун и её внука, она никого не видела.
— Скажите, а господин Цзинь Чэнь... дома?
— У него есть другие дома, — улыбнулась тётушка Хун. — Этот слишком далеко от офиса, поэтому он сюда почти не приезжает.
По её тону становилось ясно: господин Цзинь Чэнь и эта женщина — не родственники.
— Вы называете его «господином»? Вы что, не...
Увидев её недоумение, тётушка Хун терпеливо пояснила: она вовсе не хозяйка этого дома. Просто она с внуком живут здесь и присматривают за хозяйством — убирают, ухаживают за садом и так далее.
— Господин очень добрый человек, — добавила она. — Если у вас возникнут вопросы, пишите ему в SMS.
Лин Юнь кивнула.
Потом она занялась с Чэнь Сыи, отработав с ним базовые упражнения. Весь день прошёл незаметно, но господина Цзинь Чэня она так и не увидела.
Она хотела лично поблагодарить его, но раз он не появляется — ладно. Попрощавшись с тётушкой Хун и её внуком, она вернулась в квартиру.
Чжун Ишэн лежала на диване, а на столе стояла аптечка. Лин Юнь сняла куртку и спросила:
— Что с тобой случилось?
— Немного поранилась, — ответила Чжун Ишэн, показывая порез на предплечье.
Лин Юнь принялась обрабатывать рану:
— Кто это сделал?
— Незнакомцы. Несколько здоровенных парней напали на одного мужчину в инвалидной коляске. Я вмешалась.
— Да ты совсем с ума сошла! Это же опасно!
Раньше, когда они гуляли вместе, к ним подкатили несколько наглецов, и Чжун Ишэн так их отделала, что Лин Юнь потом думала: с ней никто не справится.
— Ладно, забудь об этом. А как твои уроки вокала? Всё нормально? Устроил ли тебя заказчик?
— Вроде да. Мальчик послушный. Просто тот, кто меня нанял, немного странный.
— В чём странность?
— Не могу точно объяснить. Он разрешил связываться только через SMS, даже вичат не дал.
— Ну и ладно. Главное — платит. Только постарайся на этот раз продлить срок больше трёх недель.
«Трёхнедельное правило» — так шутили подруги. Ни один её контракт на преподавание вокала никогда не длился дольше трёх недель. В прошлый раз она проработала два с половиной.
— Не волнуйся, — сказала Лин Юнь, закрывая аптечку и доставая из холодильника кусочек дуриана. — С этого месяца у меня началась полоса удачи: нашла сразу две подработки.
Чжун Ишэн усмехнулась:
— Включая встречу с Чэнь Цзинем?
Лин Юнь опустила глаза, помолчала и ответила:
— Нет, это не в счёт.
За последние дни она наконец осознала одну вещь: именно она сама когда-то велела ему «убираться».
Просто память, приукрашенная временем, позволила ей забыть об этом. Теперь же, спокойно обдумав всё, она поняла: его холодность — вполне ожидаема.
...
В воскресенье вечером, когда город уже озарился огнями и на небе не было видно ни одной звезды,
Лин Юнь закончила выступление в Яньъе и не задержалась.
Ей предстояло идти на ужин. Она стояла у обочины с сумочкой в руке и с лёгкой растерянностью смотрела на проезжающие машины.
Порывшись в сумке в поисках зеркальца, она вдруг вспомнила: забыла его дома.
Она машинально повернула голову и заметила чистый чёрный внедорожник с безупречно чистыми стёклами. Подойдя ближе, она наклонилась к боковому зеркалу и увидела своё отражение: чёткие очертания верхней губы, но помада немного выцвела. Она подкрасила губы и слегка прикусила их, чтобы цвет распределился равномерно.
Внезапно рядом раздался тихий шум, и окно автомобиля начало опускаться.
Она увидела глаза — мягкие по форме, но холодные, как лёд; высокий прямой нос и тонкие губы без малейшего изгиба.
Лин Юнь перевела взгляд и услышала:
— Какая неожиданность.
— И правда неожиданно, — улыбнулась она. — Цзинь-гэ кого-то ждёте?
«Цзинь-гэ»?
Взгляд Чэнь Цзиня стал непроницаемым.
— А тебе какое дело? Зачем столько вопросов?
Лин Юнь нахмурилась — его холодность раздражала.
Однако она наклонилась ближе к окну:
— Неужели ждёте меня? Или хотите послушать, как я пою, но стесняетесь зайти внутрь и решили подслушивать у двери?
Чэнь Цзинь ответил ледяным тоном, не поддаваясь на провокацию:
— Лин Юнь, неужели ты всерьёз считаешь себя такой важной?
Она тут же стёрла улыбку с лица, обошла машину с другой стороны, открыла дверь и села внутрь.
— Раз никого не ждёте, не подвезёте ли меня, Цзинь-гэ? — сказала она, уже пристёгивая ремень и удобно устраиваясь на сиденье, не оставляя ему шанса отказать.
Он не прогонит её.
— Я не твой водитель, — произнёс Чэнь Цзинь, положив руки на руль и не шевелясь.
— Я знаю, — ответила Лин Юнь. — С каких пор Цзинь-гэ стал таким скупым?
— Я всегда был таким скупым.
http://bllate.org/book/11889/1062777
Готово:
