Два человека запускали фейерверки в маленьком саду.
Ли Тунчжоу стряхнул снег с его плеча. Го Цзинъюй поднял голову, улыбнулся и направился в обратную сторону.
Жилой комплекс был не очень большим, а Го Цзинъюй хотел провести с ним больше времени, поэтому он намеренно выбрал немного более длинный путь.
Неожиданно даже за это короткое время они встретили знакомого.
Го Цзинъюй никак не ожидал наткнуться на Сун Чжожаня в своем жилом комплексе. Пока он стоял в оцепенении, Ли Тунчжоу сделал полшага вперед, прикрывая его за спиной.
Го Цзинъюй был слишком заинтригован, высунул голову и спросил:
— Староста Сун, как ты тут оказался?
Сун Чжожань сделал пару шагов, но вдруг остановился, пытаясь заслонить собой девушку, которая шла за ним, но та оттолкнула его. Девушка была очень симпатичной, миловидной и красивой, с распущенными волосами до плеч, а также круглыми, как абрикосовые косточки, глазами. Она взглянула на людей напротив, остановила взгляд на Го Цзинъюе и махнула рукой:
— Привет, мы снова встретились! Я Фань Цзяли, мы раньше вместе рисовали в художественной студии, помнишь?
Го Цзинъюй кивнул:
— Конечно, помню, староста.
Хотя, когда он говорил это, он смотрел на другого старосту. То, что Фань Цзяли пришла навестить бабушку Фань, было неудивительно, но появление Сун Чжожаня, отличника из первого класса, казалось слишком случайным.
— Вы что, вместе?
— Он принес мне тесты.
— Мне нужно было с ней кое-что обсудить.
Они сказали это почти одновременно, но ответы были разными. Сун Чжожань, этот отличник, выглядел обиженным, но не смел жаловаться, только молча смотрел на девушку рядом, словно золотистый ретривер, перенесший огромную несправедливость, но не смеющий выразить свое горе.
Го Цзинъюй почти мгновенно все понял. Он указал на соседний дом:
— Ну, я домой. Вы продолжайте, не буду мешать.
Фань Цзяли кивнула и с улыбкой поздравила его:
— С наступающим вас Новым годом!
Го Цзинъюй улыбнулся в ответ:
— И вас тоже, и вас тоже!
Закончив прощаться, они разошлись.
Сун Чжожань медленно шел за Фань Цзяли, выглядя крайне обиженным:
— Все говорят, что тебе нравится Го Цзинъюй!
— Чушь какая! — Фань Цзяли, маленького роста, была готова схватиться за бока, чтобы поспорить с ним, ее личико покраснело от злости.
Сун Чжожань все еще дулся, упрямо отвернувшись:
— Чем я хуже его? Если тебе нравятся баскетболисты, я тоже вступлю в школьную команду…
— Да перестань! — Девушка была просто вне себя. Она встала на цыпочки, чтобы успокоить его. — В прошлый раз я просто ходила в спортзал рисовать скетчи, и не одна!
Сун Чжожань запротестовал:
— Но ты так много нарисовала его…
«Любовь к прекрасному» — это почти профессиональная болезнь всех художников, и Фань Цзяли не могла это отрицать. Среди всех людей только Го Цзинъюй был таким ярким: будь то лицо или пропорции тела, он казался идеальной моделью для скетчей. Если бы она не заметила этого, это значило бы, что у нее проблемы с эстетическим вкусом.
Сун Чжожань с горечью произнес:
— Значит, тебе все равно нравится он! Ты еще и не разрешаешь мне носить такую же одежду, как у Го Цзинъюя. Наверное, ты думаешь, что даже если я надену ее, я буду выглядеть ужасно… Ты… ты меня разочаровала. Сейчас в старшей школе такая напряженная учеба, а ты думаешь о ранних отношениях! Когда мы договаривались помогать друг другу, мы же обещали вместе хорошо сдать экзамены и поступить в желанный университет! Ты, наверное, заранее знала, что Го Цзинъюй тоже пойдет в художественный, поэтому и выбрала его?!
Фань Цзяли в ярости наступила ему на ногу и убежала.
Сун Чжожань схватился за ногу, подпрыгивая и крича «ай-яй!», звал ее по имени.
Фань Цзяли даже не обернулась, крикнув:
— Тупица!
Она пошла в художественный класс, потому что хотела изо всех сил постараться, сдать экзамены получше и поступить в один университет с тем, кто ей нравился. Даже если не в один университет, то хотя бы в один город. Она так старалась в рисовании, чтобы быть ближе к этому дурачку, как можно ближе.
Фань Цзяли потрогала свои горящие щеки, выкинула Сун Чжожаня, этого болвана, из головы, закусила губу и снова тихо назвала его тупицей.
С другой стороны, Го Цзинъюй, пройдя некоторое расстояние, вдруг тихо рассмеялся:
— Так вот почему… Тогда Сун Чжожань сказал «она тоже», я думал, он говорил о тебе, а оказывается, речь шла о Фань Цзяли.
Это был не «он», а «она».
Ли Тунчжоу спросил:
— Что?
Го Цзинъюй объяснил ему, а затем, открыто ревнуя, сказал:
— Теперь я спокоен. Ты не представляешь, как я переживал раньше. Я думал, что Сун Чжожань положил на тебя глаз. У меня такие плохие оценки, и я не могу участвовать в каких-то конкурсах или олимпиадах, так что я очень нервничал.
Ли Тунчжоу взял его за руку и сказал:
— Ты и так прекрасен.
Го Цзинъюй словно съел медовый финик, который оказался невероятно сладким.
Но затем Ли Тунчжоу спросил:
— Но Сун Чжожань всегда копировал твой стиль одежды. Я думаю, он видел в тебе соперника и хотел соревноваться.
Он посмотрел на Го Цзинъюя и спокойно добавил:
— Не хочешь объяснить?
— …Клянусь, мне совсем не нравится Фань Цзяли! В моем сердце только ты!
Ли Тунчжоу сжал его руку, приподняв уголки губ:
— Раньше я часто видел, как Сун Чжожань приходил сюда. Он даже помогал выгуливать собаку. Оказывается, здесь живет человек, который ему нравится. Теперь понятно, почему он тут появлялся.
Услышав его слова, Го Цзинъюй вдруг кое-что осознал и спросил:
— Когда Сун Чжожань приходил? То есть… как ты его видел?
— Это было мимоходом.
Го Цзинъюй не поверил и с подозрением посмотрел на него.
Ли Тунчжоу слегка отвел взгляд:
— Я… ходил в книжный магазин за учебниками и случайно проходил мимо несколько раз.
Го Цзинъюй приблизился:
— Ты приходил тайком посмотреть на меня? Почему не сказал?
— …Всего несколько раз.
— Ли Тунчжоу…
— Потому что человек, который мне нравится, тоже живет здесь. Поэтому я приходил.
Го Цзинъюй вдруг понял, почему некоторые могли очаровать кого угодно просто словами. Ли Тунчжоу, говоривший такие вещи с серьезным лицом, просто сводил его с ума.
Го Цзинъюй потянул его в сторону, в укромный уголок, в темноте прижался к нему, поцеловал сначала в подбородок, нащупал уголки губ и снова поцеловал несколько раз, словно ставя печать.
Вдали на дороге промелькнули фары проезжающей машины. Ли Тунчжоу видел, как парень в его объятиях поднял на него глаза. Казалось, он смотрел слишком сосредоточенно, улыбаясь тепло и сладко.
Ли Тунчжоу колебался мгновение, а затем наклонился к его уху:
— Цзинъюй, больше нельзя целоваться, иначе я не усну сегодня и буду думать только о тебе.
Го Цзинъюй слегка укусил его и тихо рассмеялся.
Проводив его, Го Цзинъюй вернулся домой один, его голова была полна «желтого* мусора». Ночью во сне он начал пробовать кое-что интересное, но, странным образом, в самый ключевой момент ему стало жаль причинять Ли Тунчжоу боль. Он уперся лбом в его лоб, хрипло прошептав:
— Давай ты.
П.п.: «Желтый» на сленге обозначает «пошлый», «порнографический», «эротический».
Ли Тунчжоу сделал, как он просил.
В отличие от его прежних фантазий, он никогда не думал, что сможет добровольно дойти до такого. Но это был Ли Тунчжоу, и с этой мыслью все казалось возможным.
Го Цзинъюй проснулся с легкой испариной на лбу.
Он долго лежал с полузакрытыми глазами, не в силах встать, все еще переживая тот страстный сон.
После праздников Го Цзинъюй и Ли Тунчжоу вместе поехали в провинциальный город.
Зимой чайные плантации выглядели особенно живописно: кусты, покрытые толстым слоем снега, издали напоминали круглые снежные холмики.
Го Цзинъюй поселился с Ли Тунчжоу у бабушки. Бабушка Гу жила одна и очень радовалась, когда к ней приезжали внуки, с радостью готовя им всевозможные вкусности.
Го Цзинъюй не хотел утруждать старушку и под предлогом «перенять мастерство» напросился помогать ей на кухне.
Ли Тунчжоу починил сломанную лампу в прихожей, и бабушка Гу обрадовалась:
— Сяо Чжоу, ты и такое умеешь? Отлично, а я собиралась после праздников вызывать мастера.
Го Цзинъюй сказал:
— Бабушка, без света тут никак, вдруг упадешь? В следующий раз позвони дяде. Пусть придет и починит, не надо так тянуть.
Бабушка Гу вздохнула:
— Эх, твоему дяде тоже непросто. Полгода уже волнуется, весь в прыщах. И твой двоюродный брат… даже на праздники не приехал.
Старушка знала только то, что Гу Юй уехал учиться за границу, поэтому переживала:
— Впервые такой упрямый… Наверное, ему тяжело там, но он даже у семьи не просит денег. Я все говорю твоему дяде, чтобы хоть немного отправил ему, а он отмахивается.
Го Цзинъюй почесал нос, не решаясь продолжить тему.
Ли Тунчжоу подошел и спросил:
— Бабушка, я видел у вас фонарики, но лампочки внутри тусклые. Давайте я их заменю?
Бабушка Гу сразу же отвлеклась:
— В них можно менять лампочки?
— Можно. Я видел в ящике новую упаковку лампочек, и инструменты все есть. Сейчас заменю.
— Ах, хороший мальчик! Пусть Цзинъюй тебе поможет, снимет фонарики. Только смотрите, не упадите!
Ли Тунчжоу согласился и вместе с Го Цзинъюем принялся за работу.
Поменяв лампочки и заново повесив фонари, они включили их. Стало значительно светлее. Два красных фонаря у входа сразу создали праздничную атмосферу, веселую и радостную.
Ли Тунчжоу постоял рядом с ним, а затем тихо сказал:
— Твоему двоюродному брату, хоть и тяжело там, но, если это его выбор, он не будет считать это страданием.
Го Цзинъюй посмотрел на него и усмехнулся:
— Тебе не нужно меня утешать. Думаю, в молодости немного потерпеть даже полезно.
— Тебе не нужно терпеть.
— Мм?
— Я потерплю за тебя и дам тебе все самое лучшее.
Ли Тунчжоу украдкой взял его за руку, ладонь была сухой и теплой. Го Цзинъюй тихо рассмеялся и сжал его пальцы.
Из-за снега дороги еще не расчистили, и они не могли покататься на пони, но все равно провели на ранчо полдня. Го Цзинъюй кормил гнедую кобылу морковкой, а когда та привыкла к нему, осторожно погладил ее по переносице. Лошадка оказалась умной и послушной, тыкаясь мордой в поисках угощения. Когда Го Цзинъюй прятал морковь за спину, она фыркала и обходила его сзади.
Ли Тунчжоу принес фотоаппарат, планируя сделать несколько снимков на память, но в итоге отснял столько, что закончилось место на карте.
Он не мог удалить ни одного кадра, решив вечером перенести их все на компьютер.
Го Цзинъюй помахал ему:
— Ли Тунчжоу, иди сюда! Смотри, она научилась крутиться, ха-ха!
Ли Тунчжоу поднял голову и увидел, как Го Цзинъюй водит морковкой перед лошадью, заставляя ее сделать два круга, а затем, взмахнув рукой, останавливает. Это выглядело прямо как при дрессировке щенка.
Го Цзинъюй положил морковь ему в руку и, держа ее, подвел к лошади:
— Не бойся, она смирная! Позови ее по имени, и она к тебе потянется. Правда, Яньчжи? Наша Яньчжи самая красивая!
Ли Тунчжоу взглянул на парня: взъерошенные волосы, улыбающиеся глаза, алые, словно румяна, губы...
Действительно, очень красивый.
Автору есть что сказать:
[Маленький театр 1]
Го Цзинъюй: Этот человек положил глаз на Ли Тунчжоу.
Ли Тунчжоу: Этот человек положил глаз на Го Цзинъюя.
Староста класса Сун: Нет! Ничего подобного... QAQ!!
[Маленький театр 2]
Фань Цзяли: Вообще-то мы с Сун Чжожанем...
Сун Чжожань краснея, перебивает: Д-да мы просто хорошие друзья! Ха-ха!
Фань Цзяли: ???
http://bllate.org/book/11869/1060271
