Перед ним положили стопку карточек на питание, и Го Цзинъюй не знал, брать их или нет. Это просто выводило его из себя. Он оттолкнул руку Хэ Сянъяна и сказал:
— Забирай обратно и вали! Впредь не вздумай мне ничего подносить!
Хэ Сянъян испуганно спросил:
— Брат Юй, мы что-то не так сделали?
Го Цзинъюй: «...»
— Вы не ошиблись, это я ошибся.
Услышав это, Хэ Сянъян испугался еще сильнее и не посмел забрать карточки обратно. Го Цзинъюй пнул его стул, и тот, робко поглядывая на его выражение лица, дрожащими руками забрал карточки назад. Весь день двоечники на последних партах вели себя необычайно тихо и спокойно.
На перемене Го Цзинъюй протянул Ли Тунчжоу упаковку молока. Молодой человек взглянул на нее, но не взял, сказав:
— Я не знаю Фань Цзяли.
Го Цзинъюй был озадачен, он тоже ее не знал.
Ли Тунчжоу снова сказал:
— Сам отнеси, мне неудобно.
Только тогда Го Цзинъюй понял. Подталкивая коробку с молоком к его руке, он улыбнулся.
— Кто сказал, что это ей? Я купил это для тебя. В лавке больше ничего не было, а ты не любишь газировку. Это сойдет?
Ли Тунчжоу слегка удивился, но все же покачал головой.
— Пей сам, мне хватит воды.
Го Цзинъюй сел рядом, облокотился на парту и, склонив голову набок, посмотрел на него. Он подвинул упаковку клубничного молока пальцами, будто человечек шагал по столу. Подтолкнув молоко, он засмеялся и тихо сказал:
— Хотя бы глотни. Я так далеко бегал, чтобы купить его. Если не понравится, остальное допью я.
Но он не ограничился приставанием, его пальцы «пробежались» по тетради Ли Тунчжоу, словно играя, и даже потерлись о нее, будто капризничая.
Ли Тунчжоу некоторое время смотрел на его руку, но в конце концов сдался, взял упаковку и сделал глоток.
Го Цзинъюй спросил:
— Вкусно?
Ли Тунчжоу честно ответил:
— Не очень, слишком сладко.
— Ладно, в следующий раз куплю тебе обычное молоко или воду.
Сказав это, Го Цзинъюй взял его руку, притянул к себе и за пару глотков допил остальное. Сначала он боялся, что Ли Тунчжоу постесняется, но тот даже не отстранился и продолжал держать коробку, пока он не допил, а затем пошел выбросить пустую упаковку.
Вернувшись, Ли Тунчжоу увидел, что Го Цзинъюй все еще сидит рядом с его местом, и тихо сказал:
— Скоро урок.
Го Цзинъюй ответил:
— Я договорился с твоим соседом...
Он взглянул на имя в учебнике и продолжил:
— ...с Жэнь Жанем. Мы поменяемся местами на этом уроке.
Как раз в этот момент вернулся сосед Ли Тунчжоу. Парень стоял рядом, не решаясь подойти. Го Цзинъюй поднял голову и вежливо улыбнулся:
— Жэнь Жань, мы же договорились поменяться местами на этом уроке, верно?
— А? О, да-да. — Жэнь Жань опешил, но тут же взял учебник и ушел на задние парты.
Ли Тунчжоу был немногословен и, если дело не заходило слишком далеко, не обращал на это внимания.
Го Цзинъюй, поменяв место, был доволен. Он старался слушать урок, но даже при всех усилиях понимал лишь половину. С математикой еще можно было как-то справиться, а вот физика и химия казались ему китайской грамотой. Он чувствовал, что наибольшие знания он, пожалуй, получил в старших классах.
С основными предметами у него было более-менее, а после разделения на гуманитарные и естественные науки его результаты даже значительно улучшились. В конце концов, большинство учеников художественного класса ненавидели не только физику с химией, но и математику. Го Цзинъюй со своими скудными знаниями даже смог занять первое место в классе по математике.
Го Цзинъюй помнил только свои славные школьные дни. Казалось, тогда он никогда не унывал и всегда был на седьмом небе от счастья.
Он подпер голову рукой и рассеянно разглядывал лежавший перед ним тест по химии. Там, где должна была красоваться гордость, были лишь красные чернила с «0» и «Х», соседствующими друг с другом, в сумме принеся жалкие 32 балла.
Это был настоящий позор.
Он уже пожалел, что сел рядом с Ли Тунчжоу. Если он увидит его оценку, как потом смотреть ему в глаза?
Го Цзинъюю стало жарко, он перевернул страницу, стараясь скрыть этот удручающий результат. Но и на другой стороне было не лучше. Там тоже красовались кроваво-красные отметки, вызывающие оторопь.
Го Цзинъюй прикрыл тест локтем и отвернулся от Ли Тунчжоу.
На кафедре учитель химии с горечью в голосе упомянул «отдельных учеников», и Го Цзинъюй почувствовал, как у него загорелись щеки. Он невольно примерил это обращение на себя.
Рядом Ли Тунчжоу склонился над тетрадью, его ручка размеренно шуршала по бумаге.
Го Цзинъюй уже видел тест Ли Тунчжоу, идеальный, с высшим баллом. Он покрутил ручку в пальцах, пытаясь подбодрить себя: если даже Ли Тунчжоу, получивший высший балл, так усердно делал заметки, то и ему стоило хоть что-то запомнить... Не успел он закончить мысль, как сосед слегка ткнул его локтем.
Ли Тунчжоу пододвинул к нему свою тетрадь.
Го Цзинъюй подумал, что там конспект, но, взглянув, увидел нарисованное поле для игры в «крестики-нолики». Клетки были обозначены ручкой, ожидая их ходов. Ли Тунчжоу даже уже сделал первый ход, нарисовав белый кружок.
Го Цзинъюй: «...»
Ли Тунчжоу написал на листе: «Может, ты начнешь?»
Го Цзинъюй пребывал в замешательстве. Он вспомнил, что в старших классах была мода на «крестики-нолики», и они с Ли Тунчжоу часто играли в них. Это было удобно, достаточно стереть поле ластиком, и можно начинать заново. В то время он часто проигрывал, и чем больше проигрывал, тем сильнее затягивала игра.
У Ли Тунчжоу был острый ум, он мог делать два дела одновременно — играть с ним и занимать первое место в классе. С другой стороны, в том, что в первый год у Го Цзинъюя были такие плохие оценки, была и вина Ли Тунчжоу, который постоянно потакал его играм.
Ли Тунчжоу быстро учился всему, но «крестики-нолики» казались ему забавой. Однако он знал, что эта игра радовала Го Цзинъюя.
Го Цзинъюй плохо написал тест и расстроился.
Он хотел, чтобы парень снова был счастлив.
Ли Тунчжоу стер ластиком свой первый ход и написал: «Дать тебе фору в два хода?»
Го Цзинъюй много лет не писал записок на уроках, и, увидев эту, не смог сдержать улыбку. Он тоже написал в тетради ответ: «Ладно, но только одну партию. Вечером пойдем к тебе? Поможешь мне с уроками.»
Ли Тунчжоу без колебаний кивнул в согласии.
Го Цзинъюй снова с удовольствием провел утро в роли двоечника.
На обед они пошли в столовую. В средней школе Чэннань №1 кормили довольно посредственно, а из-за большого количества учеников и маленькой площади обеденные зоны распределялись по классам. Стульев не было, только металлические столы, вокруг которых все стояли и ели. Новый директор школы придерживался военизированного подхода даже к приему пищи: в столовой нельзя было находиться больше получаса. Но чтобы просто получить еду, требовалось минут десять, а еще пять уходило на мытье посуды.
Хэ Сянъян и компания, чье «подношение» утром не приняли, весь день нервничали. К обеду они добровольно вызвались накрыть на стол и заняли место для Го Цзинъюя.
Только Го Цзинъюй появился в поле зрения, как пятеро высоких парней уставились на него жалобными глазами точено брошенные подчиненные.
Го Цзинъюй подтолкнул Ли Тунчжоу.
— Ешь первым, я кое-что возьму и сразу вернусь.
Хэ Сянъян спросил:
— Брат Юй, что тебе нужно? Я куплю!
Го Цзинъюй покачал головой.
— Не надо. Только место придержи.
— Эй!
Вскоре Го Цзинъюй вернулся с коробкой горячих свиных ребрышек и бутылкой минералки. Он протянул воду Ли Тунчжоу.
— Держи.
Он помнил, что Ли Тунчжоу был привередлив и не любил газировку. Но молодой человек взял бутылку, открыл ее и поставил обратно перед Го Цзинъюем.
— Открыл.
Го Цзинъюй рассмеялся.
— Я не просил открыть, это тебе.
Ли Тунчжоу ответил:
— Я взял суп.
В столовой подавали бесплатный суп из водорослей и яиц. На вкус был так себе, зато горячий, и животу приятно. Го Цзинъюй не стал настаивать и выпил воду сам.
Отец Го готовил просто восхитительно. Когда он открыл коробку с ребрышками, аромат разнесся вокруг, вызывая слюнки у всей компании. Хэ Сянъян просто остолбенел.
— Вау, брат Юй, откуда у тебя ребрышки?
Го Цзинъюй, кладя ребрышки Ли Тунчжоу, ответил:
— Из дома принес. Утром попросил поваров из столовой положить их в холодильник, а сейчас разогреть... Эй, ты куда?! Это для Ли Тунчжоу! Убери палочки, пошел вон!
— Тут целая коробка, Ли Тунчжоу все не съест. Я только попробую, — упрямился Хэ Сянъян. — Брат Юй, скажи честно, кто тебе лучше служит, я или Ли Тунчжоу? Я ведь верен тебе душой и телом!
Го Цзинъюй чуть не поперхнулся водой. Он не помнил, чтобы Хэ Сянъян был таким театральным! Единственное, что всплывало в памяти, как тот в свое время путался в долготах и широтах на географии, но потом неожиданно разбогател на торговле тибетскими лекарственными травами, загорев как уголь. Совсем не похоже на нынешнего высокого и статного парня. Они давно не общались, и сейчас Хэ Сянъян напоминал глупого щенка, который, высунув язык, требовал справедливости.
Го Цзинъюй сказал:
— Глупый вопрос, конечно, Ли Тунчжоу.
Хэ Сянъян был потрясен до глубины души.
— Но брат Юй, я же хочу ребрышек!
— Назови меня папой.
— Папа!
— Даже если назовешь папой, не дам.
Хэ Сянъян: «...»
Го Цзинъюй неспешно пояснил:
— На этом пути, сынок, приемный отец должен научить тебя жестокости мира. Видишь, зря позвал — проиграл.
Хэ Сянъян завопил от возмущения, а Го Цзинъюй тем временем быстро отобрал самые лучшие куски и положил Ли Тунчжоу, после чего подвинул коробку к центру.
— Давайте, налетайте! С мастерством моего отца так даже в ресторанах так не готовят. Попробуйте!
Хэ Сянъян, пользуясь ростом, урвал кусок и уплел его с восторгом. Его мозг мог удерживать только одну мысль, и сейчас, с ребрышками во рту, он уже забыл о своем поражении.
Го Цзинъюй сам ел мало, все уговаривая Ли Тунчжоу попробовать больше. Они тихо разговаривали, и после пары фраз молодого человека Го Цзинъюй рассмеялся.
— Не переживай, я потом для тебя приготовлю! Все, что умеет отец, умею и я. Серьезно! Не только суп с ребрышками, что захочешь, сделаю... Отец учит меня кулинарии. Говорит, это фамильный секрет Го, передается только сыновьям, чтобы ублажать жену.
Хэ Сянъян уловил последнюю фразу и оживился.
— Брат Юй, ты что, для Фань Цзяли...
Не дав договорить, Го Цзинъюй пнул его.
— Ешь! Даже еда не может заткнуть тебе рот!
Хэ Сянъян покорно вернулся к еде.
Ли Тунчжоу тоже замолчал, во время еды не разговаривают. Он ел аккуратно, но казалось, его уже не так легко было развеселить, как раньше. Го Цзинъюй подкалывал его долго, но получил лишь невнятный ответ.
Го Цзинъюй мысленно уже сослал Хэ Сянъяна в Тибет собирать травы. Этот болтливый идиот!
Автору есть что сказать:
[Сегодняшние будни]
Го Цзинъюй уговаривает возлюбленного поесть.
Ли Тунчжоу позволяет себя уговаривать.
[Будни через несколько лет]
Го Цзинъюй: Ли Тунчжоу, хватит уже, я правда не могу...
Ли Тунчжоу: Еще чуть-чуть.
Го Цзинъюй: Да ну тебя! Вылезай, все... Больше не могу...
http://bllate.org/book/11869/1060244
