Ночью Го Цзинъюй лежал в своей комнате и почти не спал.
Он не решался заснуть.
Он боялся, что это сон, и стоит лишь закрыть глаза, как он проснется.
Проснется снова один, без Ли Тунчжоу.
Семья Го жила на шестом этаже, за окном проходила дорога, и стены были довольно тонкими. Снаружи слышался шум проезжающих машин, иногда мелькали огни фар. Пользуясь этим слабым светом, Го Цзинъюй до самого рассвета смотрел в потолок, и лишь под утро, не выдержав усталости, ненадолго сомкнул веки.
Но даже так он проснулся раньше, чем сработал будильник.
Го Цзинъюй встал, умылся, надел школьную форму, взвалил рюкзак на плечо и вышел из дома.
Мать Го окликнула его:
— Цзинъюй, постой! Возьми подарочный набор, отнеси семье сяо Чжоу!
Го Цзинъюй махнул рукой, крикнул «не надо» и, не обращая внимания на окрики матери, стремглав бросился вниз по лестнице.
Он нашел автобусную остановку, прислонился к стойке с расписанием, закинув рюкзак на плечо, и немного подождал. Высокий, длинноногий подросток выглядел весьма примечательно. Но утром автобусы ходили редко, и, простояв меньше нескольких минут, он не выдержал и зашагал в сторону района, где жил Ли Тунчжоу.
Сначала он просто шел быстрым шагом, потом перешел на бег. Шестнадцатилетний парень несся стремительно; рюкзак, болтающийся на плече, ритмично бил по лопаткам; а сердце, казалось, взлетело куда-то вверх и парило в воздухе вместе с его шагами. Лишь когда он постучал в дверь Ли Тунчжоу и увидел его, это беспокойное сердце наконец опустилось на место, и он полностью успокоился.
Он пришел слишком рано, и Ли Тунчжоу еще не совсем проснулся, сонно позвав его по имени.
Го Цзинъюй вдруг шагнул вперед и обнял его, прижавшись лбом к его плечу.
Ли Тунчжоу слегка удивился и тихо спросил:
— Цзинъюй, что случилось?
Го Цзинъюй невнятно пробормотал:
— Я бежал сюда, потому что автобуса не было.
Ли Тунчжоу поднял глаза на настенные часы в гостиной и ответил своим обычным чистым голосом:
— В 6:20 ходят два автобуса, еще можно пересесть на 25-й возле твоего дома. Правда, он на пятьдесят фэней* дороже, стоит полтора юаня…
П.п.: Фэни в юане, как копейки в рубле.
Го Цзинъюй рассмеялся и по-собачьи вытер пот со лба о его плечо.
— Ладно, ладно, знаю, что у тебя отличная память. Ты выучил наизусть все автобусные маршруты и расписание в городе.
Он уже собирался отступить, как вдруг Ли Тунчжоу ответил ему запоздалым объятием. Его голос звучал ровно и спокойно:
— Я начал запоминать с района возле твоего дома.
Если Ли Тунчжоу сказал, что запомнил, значит, он действительно выучил и сохранил это в памяти.
Сердце Го Цзинъюя снова бешено заколотилось. Почему он раньше этого не замечал? Оказывается, Ли Тунчжоу сделал так много, просто молча. Казалось, вокруг этого человека было разбросано множество спрятанных конфет, и только постепенно осознавая это, можно было понять, насколько они сладки.
Их объятие было коротким, скорее вежливым жестом, и вскоре они разошлись.
Го Цзинъюй был доволен. Он швырнул рюкзак на диван и, потирая руки, отправился варить для него пельмени.
Ли Тунчжоу переоделся, взял приборы и сел за стол, ожидая его.
Пельмени удались на славу. Го Цзинъюй добавил немного водорослей и сушеных креветок для аромата. Тесто было тонким, начинки — много, а при укусе брызгал сок. Если зачерпнуть пельмень ложкой, а потом запить бульоном, вкус был просто восхитительным. Ли Тунчжоу съел две порции, даже сушеные креветки, которые он обычно не любил, разжевал и проглотил.
Го Цзинъюй заметил это и сказал:
— В следующий раз куплю сушеные гребешки, не будем класть креветки.
Ли Тунчжоу покачал головой.
— Не надо, было вкусно.
Го Цзинъюй взглянул на его пустую тарелку и понял, что тот не врет. Он мысленно запомнил это блюдо. Если Ли Тунчжоу понравилось, он будет готовить его чаще. Креветки полезны для костей, а они как раз в том возрасте, когда растут, так что лишними не будут.
Они вместе вышли из дома и сели на тот же автобус, что и вчера, направляясь в школу. Ли Тунчжоу по привычке взвалил оба рюкзака на себя и, как обычно, держась за поручень, прикрыл Го Цзинъюя собой.
Ли Тунчжоу спросил:
— Цзинъюй, что у тебя в рюкзаке? Какой-то тяжелый.
Го Цзинъюй пошарил внутри и спохватился:
— Черт, папа дал мне ребрышек, я забыл утром отдать их тебе.
Ли Тунчжоу тут же ответил:
— Я не люблю ребрышки.
После небольшой паузы он добавил:
— Мне больше нравятся пельмени, их вполне достаточно.
Го Цзинъюй рассмеялся и поддразнил его:
— Серьезно? Не любишь? А я думал вечером, когда пойдем к тебе делать уроки, приготовить тебе суп с ребрышками.
Ли Тунчжоу медленно проговорил:
— Вечером можно немного.
Го Цзинъюй покатился со смеху и хлопнул его по плечу.
— Да шучу, я все тебе оставил.
В школе Ли Тунчжоу следил за порядком во время самостоятельной работы, а Го Цзинъюй без зазрения совести прогулял занятия. Когда он вернулся, оба кармана его куртки были набиты под завязку, и он прокрался через заднюю дверь.
Хэ Сянъян тут же прикрыл лицо учебником и шепотом спросил:
— Брат Юй, ты был в школьном буфете? Что-нибудь вкусное принес? Я с утра проспал, даже не позавтракал.
Го Цзинъюй протянул ему пачку печенья.
Хэ Сянъян с хрустом принялся жевать, но, заметив, что парень положил в парту две коробки яркого молока, вдруг все понял и подмигнул.
— А, я догадался! Ты купил клубничное молоко, которое так любит Фань Цзяли! Собираешься ей отдать?
Го Цзинъюй опешил.
— Фань Цзяли?
— Ну да! Разве ты не говорил раньше, что она красивая, с большими глазами и маленьким носом, очень милая? Ты что, собираешься за ней ухаживать?..
Как раз в этот момент Ли Тунчжоу сошел с кафедры и направлялся к своей парте. Услышав эти слова, он поднял глаза и посмотрел на них.
Сердце Го Цзинъюя едва не выпрыгнуло из груди, а болтливый Хэ Сянъян все продолжал воодушевленно трещать, полный желания помочь другу:
— Брат Юй, я помогу тебе ее завоевать!
Го Цзинъюй рявкнул:
— Пошел вон!
— А? Не хочешь ухаживать за Фань Цзяли? Тогда за той, что подносила тебе воду во время матча?..
Го Цзинъюй был в ярости и пнул ногой стул Хэ Сянъяна, чтобы заткнуть его. Тот притих, выглядя обиженным.
Го Цзинъюй уже и думать забыл, кто такая Фань Цзяли. У него не осталось о ней никаких воспоминаний, тем более теперь, когда его парень сидел прямо перед ним. Ему совсем не хотелось обрастать слухами!
Ли Тунчжоу сидел впереди, спокойно читая, и выглядел как обычно, но Го Цзинъюй, стиснув зубы, ткнул его в спину шариковой ручкой. На этот раз в ответ пальцы не протянулись.
Хэ Сянъян рядом хрустел печеньем, и Го Цзинъюя это взбесило. Он пнул его стул.
— Плати!
— Чего?
— Печенье — два юаня, услуги — двадцать!
Хэ Сянъян без лишних слов полез за кошельком. Причем не только за своим, но и за кошельками всех, кто сидел на двух задних рядах. Он аккуратно сложил стопку белых карточек для столовой, вытер их рукавом и почтительно протянул Го Цзинъюю.
— Держи, брат Юй. На этой неделе только пополнили, все тут.
Они немного расшумелись, и Ли Тунчжоу наконец отреагировал. Он медленно обернулся, слегка нахмурившись, и тихо сказал:
— Цзинъюй, так нельзя. Это нарушение школьных правил.
Хэ Сянъян уверенно парировал:
— Ты чего не понимаешь? Это наша дань уважения брату Юю!
Ли Тунчжоу поджал губы, глядя на Го Цзинъюя, явно не одобряя их поведение.
Го Цзинъюй: «…»
Го Цзинъюй закрыл глаза. Чертова юность. Насколько же он был тогда малолетним идиотом, чтобы так позориться?
Грехи молодости рано или поздно приходится искупать.
http://bllate.org/book/11869/1060243
