— Если бы я только что не остановила Линь Инъин, она бы меня ударила, — сказала Цэнь Мо, проводя ладонью по уголку глаза и опустив уголки губ. — Ещё заявила, что староста встанет на их сторону и чтобы я приготовилась.
Кто ж не умеет притворяться несчастной?
Услышав это, все почувствовали лёгкую неловкость.
31. Двойные стандарты
В те времена, когда телефоны и телевизоры ещё не вошли в каждый дом, сплетни служили отличным источником информации и одним из главных развлечений для деревенских жителей.
Слова Цэнь Мо мгновенно запустили их воображение:
— Какое отношение Линь Сюмэй имеет к старосте?
— Почему он обязан защищать именно их?
— Раз первой напала Линь Инъин, то Цэнь Мо просто вынуждена была защищаться.
— Конечно! Если бы кто осмелился тронуть моего ребёнка, я бы ему рот порвала!
— …
Заметив, как настроение толпы переменилось, Линь Инъин с холодеющими руками и ногами вцепилась в одежду матери. У Линь Сюмэй тоже замирало сердце: если раскроется её связь со старостой, как ей дальше жить в деревне?
Она с изумлением взглянула на Цэнь Мо: с каких пор эта девчонка стала такой красноречивой?
Подойдя ближе с улыбкой, Линь Сюмэй сказала:
— Сестричка, наша Инъин всегда была тихой и послушной — весь посёлок знает. Она никогда ни с кем не дралась. Конечно, дети иногда шалят, но ваша Цэнь Мо, похоже, перестаралась. Ведь скоро ей в Военную академию искусств поступать — а вдруг изуродуется?
Надо признать, Линь Сюмэй прекрасно умела подбирать слова: чужой ребёнок нападает — это плохо, её дочь нападает — просто детская шалость. А насчёт изуродоваться… На самом деле Цэнь Мо и рада была бы не ходить в одну школу с Линь Инъин. Просто Военная академия искусств действительно стоящая и крайне трудно туда попасть — иначе она бы с радостью выбрала другое место учёбы.
Но если отказаться от поступления в Академию, у неё, возможно, вообще не будет шанса выбраться из этой глуши. Цэнь Мо не собиралась рисковать из-за такой мерзкой твари, как Линь Инъин. Зато теперь у неё есть полное право держаться от неё подальше.
Тут Линь Цюньхуа нахмурила тонкие брови. Хотя ей и не хотелось отпускать Цэнь Мо так далеко, Линь Сюмэй, скорее всего, думала иначе. Вместо того чтобы настаивать на своей правоте, она склонила голову:
— Старшая сестра, простите, пожалуйста. У нашей Цэнь Мо в эти дни температура, нервы сдают, характер стал резче. Может, я отведу Инъин в медпункт, пусть доктор осмотрит?
Чтобы Линь Сюмэй не обвинила Цэнь Мо, Цэнь Саньшуй поспешил подхватить:
— Да, мы всё возместим! Обязательно проследим, чтобы у Инъин лицо не испортилось. Наша Цэнь Мо ведь не со зла — дети же не знают меры. Прошу вас, тётушка Линь, не держите зла.
Лишь после этих слов он вдруг вспомнил: Цэнь Мо терпеть не может, когда её называют его дочерью. Он робко взглянул на неё и, увидев, что та молчит, немного успокоился.
— Я уверена, такая добрая тётушка Линь не станет из-за этого сердиться, — сказала Цэнь Мо, заранее зная, чем всё закончится. Не дав Линь Сюмэй ответить, она опередила её: — В прошлый раз, когда я собиралась на собеседование в Военную академию искусств, вы сказали, что у меня вряд ли получится, не стоит слишком волноваться и питать больших надежд. Вы ещё говорили, что там мне придётся мучиться, а дома лучше — там хоть уход есть, а в академии одна мука, верно?
Тогда Линь Сюмэй, желая обеспечить дочери блестящее будущее, тайком многое сделала, чтобы Цэнь Мо провалилась на экзамене. Однако та оказалась одарённее обычных людей, и преподаватели всё равно взяли её — хоть и на последнее место, но приняли.
Раньше Цэнь Мо искренне верила, что Линь Сюмэй заботится о ней, но теперь поняла: всё это было лишь уловкой, чтобы расчистить дорогу для Линь Инъин.
— Я просто хотела, чтобы ты не нервничала, — сказала Линь Сюмэй, чувствуя себя неловко. Она рассчитывала, что в глазах окружающих окажется в выигрышной позиции, но после слов Цэнь Мо взгляды всех стали странными. — Это же было так давно… Зачем сейчас об этом вспоминать?
32. Прямо и грубо
Цэнь Мо будто невзначай упомянула об этом, но собравшиеся сразу поняли: Линь Сюмэй — лицемерка. Ради поступления своей дочери в Военную академию искусств она даже такое наговорила Цэнь Мо! Какая эгоистка!
— Как же я могу забыть заботу тётушки Линь? — Цэнь Мо усмехнулась многозначительно. — Если хочется вспомнить — почему бы и нет? Кстати… — она прижала ладонь к животу и слегка нахмурилась, — Линь Инъин только что ударила и меня. Наверное, мне тоже стоит сходить к врачу.
Цэнь Мо помнила, как сразу после того, как Чжан Синцюань её осквернил, Линь Сюмэй каждый день наведывалась к ним домой. Якобы утешала Линь Цюньхуа, а на самом деле уговаривала выдать Цэнь Мо замуж за Чжан Синцюаня.
Если бы не этот брак, всей последующей череды бед не случилось бы. Именно эгоизм этой матери с дочерью стал причиной трагедии семьи Цэнь. Цэнь Мо не собиралась проявлять к ним милосердие и не даст им ни малейшего преимущества!
— Мо, с тобой всё в порядке? — Линь Цюньхуа, услышав, что дочери плохо, поспешила поддержать её. — Где ещё болит, кроме живота?
— Кажется, везде… — притвориться, что болит живот, для Цэнь Мо не составляло труда. Даже лицо её побледнело. Раз сама натворила — сама и расхлёбывай.
— Она врёт! Я её не трогала! — Линь Инъин с ненавистью смотрела на Цэнь Мо и, прижавшись к матери, покраснела от злости. Та явно лжёт!
Однако у Линь Инъин уже был «прецедент» лжи, поэтому теперь, даже если она клялась, что не нападала, никто ей не верил полностью. Линь Сюмэй сжала кулаки: ситуация складывалась не в их пользу. Лучше прекратить это дело, пока не всплыли другие подробности.
С жалобным видом она обратила мольбу к Янь Цзиню:
— Староста, вы же справедливый человек. Скажите, кто прав?
Линь Сюмэй была наблюдательной: она давно заметила, что Янь Цзинь всегда беспристрастен и никому не потакает. Сегодня, конечно, Линь Инъин тоже виновата, но настоящая виновница — Цэнь Мо, которая избила её дочь. Линь Сюмэй была уверена: староста накажет виновную и хотя бы заставит семью Цэнь оплатить лечение.
После её слов все перевели взгляды на Янь Цзиня, с любопытством ожидая развязки.
Янь Цзинь, окружённый вниманием, оставался совершенно спокойным. Наконец он произнёс:
— Я уже сделал внушение Цэнь Мо. Что до Линь Инъин — в таком юном возрасте уже плохому учитесь. Обе отправляйтесь домой, родители сами разберутся. В следующий раз такого не допускайте.
И всё?
Линь Сюмэй не могла поверить своим ушам: неужели он отделается такой формальностью? Она шагнула вперёд, широко раскрыв глаза:
— Староста, а если у моей дочери останутся шрамы? Разве Цэнь Мо не должна отвечать за это?
Янь Цзинь, поняв, что его обвиняют в пристрастности, спокойно ответил:
— Поэтому я и сказал вам хорошенько воспитать дочь, чтобы в следующий раз её снова не избили.
Фраза «чтобы снова не избили» недвусмысленно намекала: Линь Инъин сама лезет под горячую руку.
Лицо Линь Сюмэй стало багровым от злости. Цэнь Мо опустила голову, пряча улыбку: оказывается, этот парень умеет быть язвительным.
— Сестричка Сюмэй, — Линь Цюньхуа, чувствуя себя виноватой, мягко сказала, — если с Инъин что-то случится, мы возьмём всю ответственность на себя.
— Да-да, — Цэнь Саньшуй, как всегда, поддакнул жене.
Надо сказать, Линь Цюньхуа была слишком доброй. Сейчас точно не время уступать! Цэнь Мо подняла голову, прижимая руку к животу, и в её глазах мелькнула сталь:
— Тётушка Линь, а если со мной что-то случится — вы возьмёте ответственность?
33. Не проглотить обиду
Линь Сюмэй, увидев, что лицо Цэнь Мо и правда побледнело, испугалась, что та действительно пострадала, и временно смирилась. С трудом выдавив улыбку, она сказала:
— Цэнь Мо, не то чтобы я тебя упрекаю, но впредь так больше не делай. — Она повернулась к Линь Цюньхуа: — Мы же соседи, не стоит из-за детской ссоры ссориться всерьёз. Пусть девочки получат урок — и хватит.
— Слышишь? — Линь Цюньхуа потянула Цэнь Мо за рукав. — Быстро благодари тётушку.
Цэнь Мо мысленно закатила глаза: с каких пор Линь Сюмэй имеет право её поучать?
Она слегка кивнула:
— Поняла. Впредь не буду играть с Линь Инъин — а то несчастья не оберёшься.
Эти слова прозвучали искренне.
Линь Сюмэй только что изобразила озабоченность, но теперь её лицо исказилось от гнева: эта Цэнь Мо совсем не считается с её чувствами!
— Ты!.. Невоспитанная… — Линь Цюньхуа чуть приподняла руку, но не смогла ударить. Всё-таки она слишком баловала Цэнь Мо. Смущённо улыбнувшись, она добавила: — Сестричка Сюмэй, не обращайте на неё внимания.
— Хватит, — прервал Янь Цзинь. — Идите работать, не забывайте об обеде.
Люди вспомнили, что проголодались, и, перешёптываясь, разошлись.
Янь Цзинь, шедший последним, обернулся, будто хотел что-то сказать Цэнь Мо, но увидел, как Линь Цюньхуа торопливо расстёгивает ей одежду, проверяя живот на синяки. Он быстро отвёл взгляд и стремительно вышел из дома Цэнь.
— По-моему, сегодня всё выглядит странно, — сказала тётушка Тянь. — Цэнь Мо раньше никогда не была такой дикой. Вдруг вчера на неё что-то нашло?.. Чем больше думаю, тем больше пугаюсь. Надо бы повесить оберег на дверь — отвести беду.
— Да ладно тебе, — возразил кто-то рядом. — Дети подрались, и всё тут.
— Ты не знаешь, вчера Цэнь Мо видела привидение! Лучше перестраховаться.
— …
Линь Сюмэй, молча выслушав разговор, взяла дочь за руку и вернулась домой. Там она достала две чистые рубашки и сказала испачканной в грязи Линь Инъин:
— Переоденься.
— Мама, я… — Линь Инъин всегда сравнивала себя с Цэнь Мо: обе красивы, но раньше она считала семью Цэнь бесчестной и презирала их. Сегодня же её не только избили, но и заставили молча сглотнуть обиду. Такое невозможно стерпеть!
— Не волнуйся, — на лице Линь Сюмэй, обычно кротком, мелькнула злоба. — Цэнь Мо — кто она такая, чтобы обижать мою Инъин!
— Мм, — Линь Инъин, зная, что мать всегда найдёт выход, довольная улыбнулась.
— На два дня освобождаю тебя от тренировок и работы. Отдыхай дома, пусть раны заживут.
Лицо Линь Инъин наконец прояснилось: она давно мечтала передохнуть. Последнее время приходилось и работать, и репетировать — сил совсем не осталось.
Цэнь Мо в плане трудолюбия значительно превосходила Линь Инъин. Видимо, это было в её характере: если решала что-то делать — преодолевала любые трудности; если не хотела — бросала при первом же намёке.
В отличие от обиженной Линь Инъин, Цэнь Мо не испытывала особой радости. Но зато теперь та получила по заслугам и, надеюсь, будет держаться от неё подальше. Для Цэнь Мо этого было достаточно. Ненавидит ли её Линь Инъин — её не волновало. Не то чтобы доброта к Линь Инъин могла принести хоть какую-то пользу.
Линь Цюньхуа тщательно осмотрела Цэнь Мо и, убедившись, что с ней всё в порядке, спокойно отправилась в поле. Перед уходом она велела: если станет хуже — пусть Цэнь Си сбегает за помощью.
34. Привлечь внимание
Перед сном Цэнь Мо заметила: сегодня Цэнь Цзин почти не разговаривала с ней и не интересовалась дракой. Но её взгляд, полный нерешённости, всё выдал… Видимо, она всё ещё переживала из-за вчерашнего.
Цэнь Мо знала: для Цэнь Цзин Сунь Вэйго значил очень многое. Для неё семья Сунь — единственный шанс на счастье. А Сунь Вэйго ещё и солдат! В эту эпоху, когда военных ставят выше всех, кто откажется от такого выгодного брака?
Погасив свет, Цэнь Мо начала ворочаться в постели, нарочито издавая стоны, чтобы привлечь внимание Цэнь Цзин.
— Мо, что с тобой? — Цэнь Цзин не выдержала. Ей было тяжело молчать, хоть Цэнь Мо и не особенно общалась с ней. В конце концов, они сёстры, и Цэнь Цзин не собиралась хитрить.
http://bllate.org/book/11864/1058715
Готово:
