Бай Сяоцзин уже всё решила: если Сян Мин действительно не питает злых намерений по отношению к ней и её матери, они останутся в доме семьи Цзи. Но стоит ей заподозрить у него какие-то скрытые цели — она немедленно увезёт маму отсюда.
— Сяо Мин, говори тёте, что тебе нравится, — сказала Цзян Мэй, насыпая ему рис. — Тётя ничего особенного не умеет, но готовит отлично.
Цзян Мэй становилась всё добрее к Сян Мину. Глядя на эту тёплую, гармоничную картину, Бай Сяоцзин почувствовала, как глаза её слегка защипало. Давно уже она не видела, чтобы мать так естественно и радостно улыбалась. Раньше Цзян Мэй всегда готовила целый стол блюд и ждала возвращения Бай Юня.
Ждала до изнеможения — а он либо возвращался пьяный в стельку, шатаясь из стороны в сторону, либо так и не появлялся, оставляя её одну в холодной ночи под бесконечные удары часов.
— Сяоцзин, чего стоишь? Иди скорее обедать, — позвала Цзян Мэй, насыпая и дочери большую порцию риса и глядя на неё с ласковой улыбкой.
Бай Сяоцзин кивнула, взяла миску и села. Подняв глаза, она увидела напротив Сян Мина, который ей улыбнулся и снова опустил голову к своей тарелке.
Она не забыла своего решения. Поев немного, она, будто между прочим, положила маме кусок овощей и сказала:
— Мам, Сян Мин теперь тоже учится в нашем первом классе.
Увидев удивление на лице матери, Бай Сяоцзин естественно перевела взгляд на Сян Мина:
— Кажется, ты на год младше меня? Сможешь успевать по программе? Если что — я помогу.
Если он действительно переродился, то школьная программа десятого класса для него — пустяк. Неужели Сян Мин — ещё и гений?
— Спасибо, — спокойно ответил Сян Мин, принимая предложение. — Как раз скоро начнутся каникулы.
Бай Сяоцзин слегка опешила.
— Если тебе трудно учиться, совсем не обязательно идти в элитный класс. Да и вообще необязательно начинать старшую школу прямо сейчас. На год позже — не беда.
Цзян Мэй тоже засомневалась. Она посмотрела на дочь, потом — на Сян Мина, который невозмутимо продолжал есть.
Наконец главный герой этого момента оторвался от еды. Он поднял голову, и его взгляд стал серьёзным — таким же пронзительным и суровым, как у того потерпевшего бедствие юноши в горной лощине.
— Я не хочу слишком отставать от старшего брата, — сказал он, глядя прямо на Бай Сяоцзин с искренностью. — Ты поможешь мне подтянуть учёбу, правда?
Бай Сяоцзин почувствовала, будто сама себе наступила на ногу огромным камнем. «Вот тебе и „не вышло украсть курицу — потеряла при этом рис“!» — подумала она, заметив, как мама активно подмигивает ей. Пришлось собраться и, растянув губы в улыбке, кивнуть с видом полной серьёзности:
— Конечно, без проблем. Хотя мои способности ограничены… Надеюсь, ты не обидишься.
Сян Мин улыбнулся и благодарно кивнул. Цзян Мэй смотрела на обоих детей и чувствовала себя счастливой — на лице её сияла радость. Только Бай Сяоцзин улыбалась шире всех, а внутри была крайне недовольна. Либо Сян Мин вообще не имеет отношения к перерождению, либо он — мастер манипуляций высшего уровня! — с досадой подумала она.
Как бы то ни было, первая попытка проверить его завершилась провалом.
Ночь прошла спокойно. До начала каникул в элитном классе атмосфера становилась всё более странной. Во-первых, сразу четверо новых учеников появились в классе. Во-вторых, результаты Бай Сяоцзин и Чэнь Мэймэй на последнем экзамене позволили им войти в десятку лучших, и местные «старожилы» начали нервничать и усиленно заниматься.
Единственные, кто оставался беспечным, — это такие, как Юйвэнь Янь: сверхъестественно одарённые, уверенные, что их всё равно не исключат из элитного класса, да и стремиться выше смысла нет. Такие были самыми свободными.
А теперь главное увлечение Юйвэнь Яня — уговорить Бай Сяоцзин научить его боевым искусствам.
— Учительница, у тебя ведь летом дел нет? Я приду к тебе, научи меня кунг-фу! — повторял он это уже который день, и его упорство заставляло Бай Сяоцзин краснеть от неловкости.
— Скажешь ещё раз — пнусь!
Юйвэнь Янь, услышав её шёпот, полный ярости, загорелся ещё сильнее:
— Учительница, ты сейчас покажешь мне свой «невидимый удар ногой»?
Глядя на него, Бай Сяоцзин не знала, плакать ей или смеяться. Этот Юйвэнь Янь, хоть и ведёт себя вызывающе, на самом деле не злой человек. Кроме одного — нельзя упоминать его причёску, а так он никогда не злится. Напротив, после того как Бай Сяоцзин невольно рассорилась с Хуа Юэ и другими, её бывший одноклассник Шэнь Хуэй больше не подходил к ней.
Иногда, оглядываясь вокруг, она замечала, как Шэнь Хуэй быстро отводит взгляд, словно испугавшись. Он даже не осмеливался смотреть ей в глаза. Бай Сяоцзин недоумевала: она ведь ничего плохого ему не сделала. Впрочем, решила не думать об этом.
— Мне правда нужно решить этот вариант! Пока не закончу — заткнись! — прикрикнула она, и только тогда вокруг стало тише.
Подняв глаза, она увидела на кафедре напряжённое противостояние между Чэнь Мэймэй и Хуа Юэ…
Обе — не подарок! Бай Сяоцзин пожала плечами. Хотя она понимала, что Чэнь Мэймэй представляет для неё большую угрозу, именно появление этой девушки развеяло прежние сплетни о Бай Сяоцзин. Теперь у Хуа Юэ даже времени не хватало, чтобы дразнить ту, что когда-то призналась Цзи Лочэню в любви.
— На каком основании ты самовольно меняешь места в автобусе? Всё уже распределено! — заявила Хуа Юэ, гордо задрав подбородок, словно гордая пава. И право же, у неё были все основания гордиться собой: благородное происхождение, отличная учёба и та самая нежная, трогательная внешность, которая делала её идеальной принцессой в глазах многих мальчишек.
Чэнь Мэймэй в этом плане уступала: её род не был столь знатен, а учёба пока оставалась под вопросом. Зато в ней чувствовалась некая томная, соблазнительная притягательность, которой у Хуа Юэ не было. Возможно, пятнадцати–шестнадцатилетние юноши сейчас и ставят выше Хуа Юэ, но многие уже тянутся к Чэнь Мэймэй — и с возрастом таких станет ещё больше.
Бай Сяоцзин это прекрасно понимала.
— То, что «уже распределено», — распределяла ты сама, — холодно усмехнулась Чэнь Мэймэй. — Ты, конечно, староста, но некоторые вещи всё же стоит согласовывать с одноклассниками.
С этими словами она подошла, вырвала из рук Хуа Юэ листок и начала что-то зачёркивать и переписывать, совершенно игнорируя чувства собеседницы.
Хуа Юэ только что закончила составлять этот список. Увидев такое поведение, она на миг опешила, а затем вспыхнула гневом:
— Верни сейчас же!
До сих пор её всюду окружали почести и внимание — такого грубого обращения она не терпела никогда.
Даже обычно молчаливый Цзи Лочэнь нахмурился:
— Этим всегда занимается староста. Не стоит из-за этого спорить.
Услышав, что он защищает её, Хуа Юэ чуть не расплакалась от радости.
Чэнь Мэймэй повернулась к Цзи Лочэню и томно улыбнулась — так, будто они давние друзья.
— Я вовсе не хочу создавать трудности старосте. Просто моя мама, Чэнь Цзярао, спонсирует этот летний лагерь. Это её первый опыт, и она просила меня проследить за организацией. Конечно, наша сумма не так велика, но это начало долгосрочного сотрудничества.
Услышав про спонсорство, Хуа Юэ фыркнула, но внутри злилась: действительно, деньги на лагерь выделила мать Чэнь Мэймэй.
— Выделила немного денег — и сразу важничает! — проворчала она.
Чэнь Мэймэй по-прежнему улыбалась, как дымка над водой. Она смотрела на Хуа Юэ, будто на капризную девочку, а потом перевела взгляд на Цзи Лочэня, только что заговорившего.
— Скучно. Пустяки какие, — бросил Цзи Лочэнь. Ему и вправду не хотелось вмешиваться — он просто собирался выйти, но девушки загородили дорогу. Сказав это, он развернулся и ушёл.
Бай Сяоцзин покачала головой. Почему она теперь, глядя на Цзи Лочэня с головы до ног, не может найти в нём ни единого достоинства? Дело не только в том, что она внезапно потеряла к нему все чувства. Есть ещё одна причина, которой она сама не замечала: теперь она смотрит на пятнадцати–шестнадцатилетнего юношу душой двадцатилетней женщины — и разве можно влюбиться в такого?
Внезапно она ощутила на себе чрезвычайно пристальный взгляд. Оглянувшись, никого не увидела. «Наверное, опять Шэнь Хуэй смотрит», — подумала она с улыбкой.
— Невидимый удар ногой…
Не обращая внимания на жалобный взгляд Юйвэнь Яня, Бай Сяоцзин снова уткнулась в задачи — и вдруг почувствовала приятный аромат.
— Сестрёнка Сяоцзин, моя мама заказала столик в «Иньгуне». После уроков пойдём вместе? Папа Бай скучает по тебе, обязательно приходи, — сказала Чэнь Мэймэй. Её тон сильно отличался от того, что она использовала с Хуа Юэ. С Хуа Юэ она обращалась, будто с избалованной девчонкой, а с Бай Сяоцзин — как с близкой подругой.
— Не надо, у меня после занятий дела, — отказалась Бай Сяоцзин. Да это же явная ловушка! Кто захочет идти на такой обед?
Чэнь Мэймэй ничуть не обиделась. Её улыбка осталась очаровательной, но слова заставили Бай Сяоцзин напрячься:
— Слышала, недавно домик твоей мамы в деревне сгорел?
Бай Сяоцзин прищурилась, внешне сохраняя спокойствие, но кулаки сжались до боли. Значит, Чэнь Мэймэй точно причастна к тому пожару. Она ясно видела довольную улыбку и торжествующий взгляд — сейчас они казались ей особенно колючими.
Однако Бай Сяоцзин не стала выходить из себя. Опустив ресницы, она спокойно ответила:
— Это была случайность. Мама лишь немного напугалась. Спасибо за участие.
— Ты веришь, что это случайность? — Чэнь Мэймэй повысила голос, но улыбка осталась томной. В её глазах, однако, отчётливо читалось презрение. Любой понимал, что пожар был подозрительным. Неужели Бай Сяоцзин настолько глупа, что не замечает этого? Или просто боится признать правду?
При этой мысли Чэнь Мэймэй фыркнула про себя, но внутри почувствовала облегчение. Если соперница слаба, значит, всё будет не так уж сложно.
Слова Чэнь Мэймэй заставили Бай Сяоцзин ещё сильнее заволноваться — ведь тем самым та прямо намекала на нечто.
— Чэнь Мэймэй, что ты хочешь этим сказать?
Они говорили тихо, но соседи уже начали оборачиваться. Зелёный парик даже не пытался скрывать беспокойства: он смотрел на них с явной тревогой, чувствуя враждебность Чэнь Мэймэй по отношению к Бай Сяоцзин.
Хотя Чэнь Мэймэй всё время улыбалась, её присутствие было таким напряжённым, будто она вот-вот сожжёт Бай Сяоцзин дотла.
Зелёный парик вытер пот со лба. «Откуда такая жара?» — подумал он, чувствуя, как капли стекают по вискам.
Бай Сяоцзин тоже ощущала этот жар — будто он исходил от самой Чэнь Мэймэй. В голове всплыл тот странный пожар, и она вдруг вспомнила слова Эр Мэня о некоем пространстве.
Пространство духовной силы, пять элементов и их производные формы энергии…
— Я уже сказала: мама заказала столик в «Иньгуне», и папа Бай скучает по тебе, — повторила Чэнь Мэймэй, всё так же спокойно улыбаясь. Увидев, что Бай Сяоцзин всё ещё непреклонна, она наклонилась и тихо прошептала ей на ухо:
— Некоторые вещи лучше встретить лицом к лицу. Ты не сможешь прятаться вечно.
— Хорошо, — неожиданно легко улыбнулась Бай Сяоцзин. — Тогда после уроков жди меня.
Теперь уже Чэнь Мэймэй опешила. Такое внезапное согласие сбило её с толку — она даже не знала, что сказать дальше. Но вспомнив свой план, снова улыбнулась и, будто лучшая подруга, поправила Бай Сяоцзин пуговицу на воротнике.
— Жду тебя вечером.
Наконец избавившись от этой «чумы», Бай Сяоцзин выдохнула с облегчением. Вспомнив двусмысленные слова Чэнь Мэймэй, она почувствовала, как по коже побежали мурашки. Эта Чэнь Мэймэй — настоящая кокетка! То нежная и заботливая, то томная и соблазнительная. Да они же обе девушки! Зачем ей эта кокетливость?!
http://bllate.org/book/11858/1058308
Готово:
