Сяо У получил приказ. Он был высоким и крепким, да и с Ли Мэй никогда не ладил. Та сразу поняла: Вэй Дунцюэ разгневана всерьёз. «Умный не полезет под дуб во время грозы», — решила она и, не дожидаясь, пока Сяо У протянет руку, сама вышла из фургона.
Только уходя, она всё ещё всхлипывала, то жалуясь на жестокость Вэй Дунцюэ, то причитая о собственной обиде.
Едва покинув прохладу кондиционированного салона, её тут же накрыла палящая жара летнего дня в три-четыре часа пополудни — и всё актёрское настроение мгновенно испарилось.
Увидев, как автомобиль стремительно исчезает вдали, Ли Мэй сжала в руке телефон и яростно завизжала несколько раз, проклиная всё и вся сквозь стиснутые зубы.
Она и так почти ничего не взяла с собой, а Вэй Дунцюэ привезла огромный чемодан и заранее подготовила для неё всё необходимое. Теперь, спустившись из машины, Ли Мэй осталась лишь с телефоном в руках.
Прямые солнечные лучи ударили ей в лицо. Боясь потемнеть, она зажмурилась и поспешила спрятаться в тень ближайшего дерева. Затем, уставившись в сторону, куда уехала машина, она прищурилась, задумалась и набрала номер.
Вэй Дунцюэ устроилась у окна и, как только Ли Мэй вышла, велела Лао Юю закрыть дверь и трогаться.
В салоне воцарилась тишина. Вэй Дунцюэ больше ничего не сказала, лишь безмолвно смотрела в окно, погружённая в свои мысли.
Пейзаж за окном мелькал всё быстрее, свет и тени менялись в стремительном танце. Она прислонилась к прозрачному стеклу, и её кожа в солнечных лучах казалась белоснежной, будто светилась изнутри, без единого изъяна. Её ясные глаза спокойно смотрели вдаль, ресницы мягко опускались на веки, словно бабочки, целующие гладь источника. Профиль выглядел одновременно печальным и сосредоточенным.
Несколько сотрудников решили, что она, вероятно, глубоко расстроена.
Ведь всем было известно: Вэй Дунцюэ по-настоящему хорошо относилась к Ли Мэй, но при этом у неё была настоящая вражда с агентством Дунъюй. Даже случайные зрители слышали о конфликте между Дунъюй и Вэй Дунцюэ. А теперь Ли Мэй тайком подписала контракт с Дунъюй, предав доверие подруги — это было совершенно непростительно.
Вэнь Цзюй хотел утешить её парой слов, но, взглянув на это грустное лицо, не смог решиться нарушить молчание.
Он даже пожалел, что вообще заговорил в тот момент. Похоже, Ли Мэй на этот раз действительно разбила сердце Дунцюэ. Разве не видно, что обычно мягкая и тихая Дунцюэ дошла до такого состояния, что в бешенстве выгнала человека из машины и не хотела видеть ни секунды дольше? Вздохнув, он опустил голову.
Ассистент и визажист перестали перешёптываться и просто достали телефоны, надели наушники и ушли в мир светских новостей. В индустрии развлечений следить за сплетнями считалось своего рода профессиональным самообразованием.
На самом деле Вэй Дунцюэ вовсе не была расстроена. Она даже не думала больше о Ли Мэй.
Ещё секунду назад она находилась в мире послеапокалипсиса — среди вонючей, неудержимой толпы зомби и панических криков людей, обречённо ожидая своей гибели. А в следующую — уже сидела в своём фургоне, окружённая сотрудниками студии, спокойно ехала на съёмки шоу. Даже имея за плечами немалый жизненный опыт, она всё равно чувствовала себя так, будто всё это сон.
И боялась, что так оно и есть.
Она снимала и смотрела множество адаптированных сериалов и читала несколько романов про перерождение и путешествия во времени. Поэтому спокойно приняла, даже обрадовалась тому, что, возможно, вернулась в прошлое — до начала апокалипсиса. Но в душе терзал страх: а вдруг это всего лишь последняя вспышка сознания перед смертью? Что в следующее мгновение она снова окажется среди этих гниющих живых мертвецов?
При мысли о том отвратительном запахе, исходящем от зомби, Вэй Дунцюэ невольно задержала дыхание, но вскоре, ощутив нехватку воздуха, глубоко вдохнула.
Какой аромат!
Её взгляд резко метнулся в сторону ассистента.
Сяо У и визажистка сидели рядом, деля одни наушники, тихо и весело перекусывая и просматривая что-то на экране.
Сяо У почувствовал, как волосы на затылке зашевелились, и поднял глаза — прямо на него смотрела Вэй Дунцюэ. Он не мог точно описать этот взгляд, но ясно ощутил: в нём было нечто ужасающее.
Он покачал головой. Нет, не может быть! Как Дунцюэ-цзе может быть страшной? Она ведь самая добрая, красивая и понимающая богиня на свете!
Конечно, просто её предала лучшая подруга, вот она и расстроена — поэтому и не улыбается, и выражение лица такое суровое.
Визажистка тоже заметила пристальный взгляд Вэй Дунцюэ. Такое напряжённое и сосредоточенное внимание смутило её. В руке у неё оставался куриный лапок, и, нервничая, она машинально протянула пакетик с закусками Вэй Дунцюэ:
— Дунцюэ-цзе, хотите?
Она просто автоматически предложила — ведь Вэй Дунцюэ ради фигуры никогда не ела перекусы, строго контролируя даже основные приёмы пищи. Осознав это, визажистка тут же приуныла: «Ой, ляпнула глупость».
Но к её удивлению, Вэй Дунцюэ взяла пакетик:
— Хорошо, — положила его себе на колени и кивнула визажистке, даже с лёгкой радостью добавив: — Спасибо.
У визажистки на миг возникло странное ощущение: неужели Дунцюэ-цзе взяла закуски слишком быстро, будто не дождалась? Но взглянув снова, она увидела лишь спокойную, методичную девушку, будто выбирающую, какие из них менее калорийны.
«Наверное, мне показалось», — подумала она, откусывая от лапка. Ведь Дунцюэ-цзе всегда питала отвращение к перекусам!
Затем все трое стали свидетелями того, как можно медленно и размеренно, ничем не выдавая спешки, почти мгновенно уничтожить всю еду.
Хотя закусок было немного — семечки, утиные шейки, сливы, соевые бруски и даже два чизкейка с запредельной калорийностью — Вэй Дунцюэ, будто не замечая, что ест, задумчиво, но методично отправляла всё это в рот одну за другой.
Вэнь Цзюй с ужасом наблюдал за происходящим. Обычно, если она даже крошечный кусочек торта съедала, весь день больше не ела. Если на съёмках приходилось отклоняться от диеты, она потом до полуночи занималась в спортзале, чтобы сжечь лишние калории. Это была женщина с железной волей и невероятной самодисциплиной — именно поэтому она достигла таких высот в карьере.
Но сейчас! Что он видит!
Что она ест!
Это же чистый жир!
— Дун… Дунцюэ? — дрожащим голосом произнёс Вэнь Цзюй. Теперь он по-настоящему понял, насколько важна была для неё Ли Мэй — раз предательство так её подкосило.
Вэй Дунцюэ давно не ела досыта. В мире послеапокалипсиса — потому что не было возможности, а в мире шоу-бизнеса — ради сохранения фигуры.
Но теперь поддержание формы перестало быть приоритетом. Главное — здоровье.
Правда, организм, привыкший к ограничениям, быстро дал знать: желудок начал ныть. Вэй Дунцюэ прекратила есть, хотя и с сожалением — но моральное удовлетворение она уже получила сполна.
Уже у деревенского въезда, где располагалась хижина, издалека была видна масштабная съёмочная площадка. Шоу «Жизнь прекрасна» пользовалось огромной популярностью, и команда у него была соответствующая — мощная и хорошо оснащённая. Камеры расставлены повсюду, монтажникам будет из чего выбрать кадры с любых ракурсов и локаций.
Увидев, как подъезжает машина Вэй Дунцюэ, съёмочная группа, заранее предупреждённая Вэнь Цзюем, уже навела камеры.
— Мы остановимся на ночь в ближайшем посёлке и завтра заедем за вами, — сказал Вэнь Цзюй.
Ранее он уже много раз повторял Вэй Дунцюэ все инструкции и предостережения. Обычно в этом не было нужды, но сегодня он чувствовал, что с ней что-то не так, и волновался.
— Хорошо, — тихо кивнула Вэй Дунцюэ, терпеливо выслушав его. В конце концов, Вэнь Цзюй, увидев готовую группу, помог ей выйти из машины.
Под палящим солнцем оператор в панаме морщился, с трудом удерживая камеру — пот капал ему на руки. Погода была просто адской. В прежние годы такого зноя не бывало. Стоя здесь, человек чувствовал себя как запечённый в духовке сладкий картофель — из него постепенно выпаривалась вся влага, а кожа морщилась.
Оператор рассеянно думал об этом, глядя в объектив, но от жары уже начинал терять сознание, его взгляд стал стеклянным, а мысли — пустыми.
Внезапно в кадре появилась свежая белая фигура.
Он моргнул, пытаясь сфокусироваться, и наконец увидел на маленьком экране:
Там стояла девушка в белом платье, с собранными в узел чёрными волосами, густыми, как туча, и блестящими, как шёлк. На фоне такой тьмы её кожа казалась ещё белее, чище, и на солнце создавалось впечатление, будто она светится.
Лёгкое, воздушное платье развевалось, хотя вокруг не было ни ветерка. При ходьбе складки колыхались, как рябь на воде, и от этого зрелища сердце зрителя невольно становилось легче.
— Это Вэй Дунцюэ! — кто-то тихо, но взволнованно выдохнул.
Оператор вздрогнул и поднял глаза на приближающуюся фигуру в белом.
Та, что предстала перед его глазами, была гораздо живее и прекраснее, чем в объективе. Он даже отчётливо видел, как при моргании её длинные чёрные ресницы вздрагивали, словно крылья птицы, — тихо и с какой-то таинственной ритмичностью.
От одного её вида раздражение, вызванное жарой, мгновенно улеглось.
Никто в съёмочной группе не произнёс ни слова. Все знали Вэй Дунцюэ, знали, что сегодня она — гостья шоу, но большинство видели её впервые лично. Образ с экрана не шёл ни в какое сравнение с живым присутствием — настолько сильным было впечатление.
Вечная школьная богиня, топовая чистая и невинная звезда индустрии, актриса, способная убедительно сыграть добрую, честную и прекрасную богиню с вершины заснеженных гор.
Все эти, казалось бы, преувеличенные комплименты переставали вызывать сомнения у каждого, кто хоть раз видел её вживую.
Когда Вэй Дунцюэ подошла ближе, все наконец пришли в себя.
Одна девушка, ранее с ней работавшая, быстро шагнула навстречу.
— Дунцюэ-цзе~ Снова встречаемся!
Эта женщина-режиссёр работала на другом шоу-талант-шоу, куда Вэй Дунцюэ приглашали на один выпуск в качестве наставницы. Там она рассказывала новичкам истории — правда, не столько ради морали, сколько ради рекламного хода.
Вэй Дунцюэ перед выездом собрала огромный чемодан. Звёзды берут с собой немало вещей: некоторые даже привозят свои постельные принадлежности. Вэй Дунцюэ не доходила до таких крайностей, но поскольку собиралась за двоих, чемодан получился очень тяжёлым.
В нём были косметика, средства по уходу, пижамы, сменная одежда, мелкая техника и еда — в основном для хижины. Гости обычно привозят специи или любимые закуски, чтобы не есть бесплатно.
Также занимали много места подарки для других участников шоу.
Но сейчас Вэй Дунцюэ шла с пустыми руками. Она попыталась поднять чемодан, но тот оказался слишком тяжёл для её хрупкого телосложения, и она сразу отказалась от этой затеи.
Ведь через пятьдесят с лишним дней начнётся апокалипсис. Поддерживать дружбу в шоу-бизнесе и налаживать новые связи теперь не входило в её планы.
Поначалу она даже не хотела участвовать в этом шоу, но половина гонорара уже поступила на счёт студии, да и она уже доехала до места. Развернуться и уехать было бы ещё хлопотнее. Лучше спокойно завершить эту работу и полностью посвятить себя подготовке к концу света.
К счастью, у неё сейчас не было важных проектов. Она уже поручила Вэнь Цзюю: после сегодняшних съёмок отменить все мероприятия на два месяца — она берёт отпуск.
Через два месяца, если апокалипсис действительно настанет, работа пойдёт к чёрту.
Вэй Дунцюэ ступила на маленький деревянный мостик. Тот слегка заколебался под ногами. За мостом начинался склон, на котором стояла хижина. У самого конца моста была дверь в дом.
Следуя указаниям сотрудников, она направилась туда. Издалека доносились смех и разговоры — в хижине уже кто-то был. Ей было всё равно — какая разница, кто там.
Под мостом раскинулось поле, золотистая рисовая нива под солнцем выглядела особенно сочной и здоровой.
Её взгляд задержался на колосьях, она окинула взглядом место и вдруг почувствовала странную знакомость.
На самом деле ощущение узнаваемости возникло ещё с первых шагов по мосту, но она подумала, что это из-за того, что в прошлой жизни видела выпуск шоу. Тогда она не добралась до хижины — упала и вывихнула ногу на подъёме к деревне и была увезена в больницу Вэнь Цзюем и командой.
Но теперь, сделав несколько шагов по мосту и ощутив под ногами его лёгкую вибрацию, она поняла: она действительно бывала здесь.
Деревянный мост, высокий склон, поле под мостом…
Она вспомнила источник этого странного ощущения: после начала апокалипсиса она уже побывала здесь!
Приходила вместе с экстрасеном за припасами — на «зачистку».
http://bllate.org/book/11856/1058176
Готово:
