Гу Нинь весь день держала обиду внутри и ни разу не улыбнулась. Шэнь Чэньюань ничего не знал о причинах её настроения и чувствовал себя обиженным без всякой вины, поэтому поднял бровь и заговорил с ней:
— Что случилось? Вчера ещё вместе гуляли по празднику Фонарей, а сегодня уже не узнаёшь?
Гу Нинь почувствовала, как все взгляды в классе снова устремились на неё.
«Плохо дело».
— Ничего подобного, — отрезала она. — Не болтай глупостей.
Шэнь Чэньюань нарочито обиженно протянул:
— Какая жестокость! А ведь я подарил тебе маску и фонарь… Неужели так со мной поступишь?
— Вот и детали! Господин Шэнь не только маску подарил, но и фонарь!
— Насчёт помолвки, может, и не сто процентов, но уж точно больше половины!
— …
Наконец кто-то осторожно возразил:
— Может, и нет? Если бы правда — почему Гу Нинь сейчас отрицает?
«Верно».
«Именно так».
Другой тут же презрительно взглянул на него:
— Какое положение у господина Шэня, а какое у Гу Нинь? Не то что мы — ей ведь надо быть особенно осторожной, дождаться, пока всё окончательно решится, и только потом объявлять.
— …
Гу Нинь провела в академии весь день и вернулась домой с раскалывающейся головой.
Так проходили дни за учёбой. Гу Нинь тревожилась за безопасность Шэнь Чэньюаня и невольно присматривала за ним чаще обычного.
Но почему-то каждый раз, когда она незаметно переводила на него взгляд, он тут же ловил её на этом. Сначала Шэнь Чэньюань подшучивал над ней, но позже, видимо, заметив, что это происходит слишком часто, перестал тратить слова и лишь слегка приподнимал уголки губ, будто держал в руках улику против неё.
«Ха, да он совсем обнаглел».
На седьмой день после праздника Фонарей Чэнь Янь каким-то образом уговорила госпожу Чэнь разрешить ей остаться в Доме маркиза Чанпина и учиться вместе с Гу Нинь целый год.
Госпожа Гу была вне себя от радости: она всегда выступала против намерений старшей сестры выдать Чэнь Янь замуж в столь юном возрасте. В тот же день она собрала для племянницы все необходимые учебные принадлежности и договорилась со всеми нужными людьми, чтобы втиснуть Чэнь Янь в академию, полную избалованных наследников, благородных девиц и членов императорской семьи.
Она также вызвала Гу Нинь и велела ей хорошо присматривать за кузиной и не позволять другим обижать её.
Гу Нинь внешне согласилась, но внутри почувствовала тревогу: в прошлой жизни Чэнь Янь никогда не принимала такого решения и не останавливалась надолго в Доме маркиза Чанпина…
В этот раз события так сильно изменились.
А нападение на Шэнь Чэньюаня в этом году…
Сможет ли она его защитить?
Чэнь Янь была изящна и скромна, а её застенчивый нрав произвёл настоящий переполох среди юношей в академии. Они тут же окружили новенькую, засыпая вопросами и называя «сестрёнкой» без умолку.
Бесстыжие!
Гу Нинь прогнала эту шумную компанию и строго заявила:
— Не смейте звать её сестрой! Это моя двоюродная сестра.
Больше ничего угрожающего говорить не требовалось: если эти ребята хоть немного соображали, они понимали, что лучше не пытаться применять свои низменные уловки к её кузине, иначе ей придётся показать им, на что она способна.
И тут раздался низкий, насмешливый голос:
— Твоя сестра — моя сестра. Почему бы и не звать?
Шэнь Чэньюань, мастер наглости, подошёл к Гу Нинь, глядя прямо на неё, но обращаясь к Чэнь Янь, нарочито произнёс:
— Сестрёнка.
Лицо Чэнь Янь мгновенно вспыхнуло.
Кто-то тихо хихикнул, но сразу же прикрыл рот рукой.
Гу Нинь косо взглянула на Шэнь Чэньюаня:
— Посмеешь повторить?
Шэнь Чэньюань оказался отличным актёром и тут же сдался:
— Не посмею, не посмею.
«…» Тогда зачем вообще начал?
В этот момент вошёл наставник, и все разбежались по местам.
Ранее Гу Нинь договорилась с Шэнь Янем, чтобы он сидел рядом с Чэнь Янь, и тот согласился. Зная мягкий характер кузины и то, что в академии полно людей, которые кажутся доброжелательными, но на самом деле опасны, Гу Нинь хотела быть спокойной за неё, посадив рядом с Шэнь Янем.
Шэнь Янь был общительным и, опасаясь, что девушке будет неловко, сразу завёл разговор:
— Ты двоюродная сестра Гу Нинь? Вы не очень похожи.
Чэнь Янь сжала платок, затем расслабила пальцы и спокойно ответила:
— Да. У моей кузины ослепительная внешность, а я… довольно заурядна.
Шэнь Янь почесал затылок, почувствовав, что ляпнул глупость, и поспешил исправиться:
— Нет-нет, я не то хотел сказать! Внешность — дар родителей, и в ней нет высокого или низкого. Просто кому что нравится. Мне, например, ты кажешься очень красивой.
Чэнь Янь переводила взгляд между Гу Нинь и Шэнь Цы впереди. Тот весело улыбался и что-то шептал Гу Нинь, которая сердито взглянула на него и отвернулась.
Чэнь Янь прищурилась и пробормотала:
— Кому что нравится…
Шэнь Янь проследил за её взглядом, но ничего не увидел. Он никогда не отличался особой наблюдательностью, поэтому просто отложил этот эпизод в сторону и больше не задумывался о нём.
Обычно в академии обучение проходило совместно для юношей и девушек, но юношам дополнительно преподавали верховую езду и стрельбу из лука.
Раньше Гу Нинь уходила сразу после своих занятий и не терпела этих дополнительных уроков, но теперь, из-за Шэнь Чэньюаня, ей пришлось вздохнуть и последовать за ними.
Чэнь Янь, разумеется, тоже отправилась посмотреть — ведь всё, что касалось Шэнь Чэньюаня, было для неё важно.
Группа юношей пошла переодеваться в удобную одежду, а Гу Нинь и Чэнь Янь остались ждать на возвышении у тренировочного поля, без дела оглядывая окрестности.
Гу Нинь слушала шелест листьев на деревьях и вдруг почувствовала, будто в сердце воткнулся колючий шип. Она не могла понять, где именно больнее всего — и это бесило её до невозможности.
Она задумалась, и вдруг снизу раздался шум. Глянув вниз, она увидела, как группа юношей, смеясь и подталкивая друг друга, вела в центре одного человека. Тот был выше всех, одет в тёмно-зелёный облегающий костюм для стрельбы, с широкими плечами и узкой талией. В руке он держал лук, за спиной — длинный колчан. Когда он наклонился, разговаривая с кем-то, обнажилась длинная и гладкая шея.
Он словно почувствовал её взгляд и вдруг поднял глаза, сразу же найдя Гу Нинь на возвышении. Подняв бровь, он усмехнулся ей.
Гу Нинь помахала ему в ответ — это был Шэнь Чэньюань.
Снизу тут же раздались свистки и насмешки. Гу Нинь бросила в толпу камешек, и парни рассеялись, всё ещё смеясь.
Чэнь Янь стояла рядом с Гу Нинь и крепко стиснула губы.
Наставник по стрельбе был массивным детиной с шрамом через всё левое лицо. Его голос гремел, как гром, а в руке он держал дубинку толщиной с предплечье. Стоило кому-то занять неправильную позу — и дубинка опускалась без предупреждения.
За этим следовал вопль боли.
Шэнь Янь, зная, что стрельба — не его конёк, специально выбрал место в углу, подальше от наставника. Но даже это не спасло его от ударов.
Гу Нинь не удержалась и улыбнулась.
Получив десяток ударов, Шэнь Янь вдруг осенило. Он хлопнул себя по лбу:
— Вот дурак! Зачем я стал рядом с Шэнь Цы? Такой контраст — сам напрашивался на побои!
Шэнь Чэньюань выпустил стрелу — «звен!» — и та вонзилась точно в центр мишени, пробив её насквозь. Он прищурился, оценил результат и, повернувшись к Шэнь Яню, усмехнулся:
— Верно подметил. Зачем вообще становиться рядом со мной?
Шэнь Янь:
— …
Гу Нинь:
— …
Тревога в груди Гу Нинь усиливалась с каждой минутой. Она спустилась с возвышения и начала медленно обходить тренировочное поле.
Листья в лесу шумели под ветром, добавляя обстановке резкости. Гу Нинь делала вид, что просто осматривается, но на самом деле внимательно изучала окрестности. Ничего подозрительного не было.
Но она не смела расслабляться.
Внезапно воздух пронзил резкий свист. Сердце Гу Нинь чуть не остановилось. Она резко обернулась к Шэнь Чэньюаню и увидела, как тот шагнул в сторону и встал перед ней.
— Кузина! — закричала Чэнь Янь.
Только тогда Гу Нинь поняла: стрела летела не в Шэнь Чэньюаня, а прямо в неё! Острый наконечник был направлен ей в лоб!
Она на мгновение оцепенела от ужаса.
У Шэнь Чэньюаня под рукой не оказалось ничего, кроме голых ладоней, и он попытался схватить летящую стрелу. Та несла страшную силу, но всё же Шэнь Чэньюаню удалось её остановить. Лезвие прошло по его ладони, оставляя кровавый след до самого оперения.
В глазах Шэнь Чэньюаня застыл ледяной холод, когда он уставился на того, кто выпустил стрелу.
Тот, одетый как студент, побледнел и рухнул на землю, бормоча:
— Я не хотел… Это случайность…
Шэнь Чэньюань резко дёрнул запястьем, и стрела просвистела мимо лица юноши, вонзившись в землю так глубоко, что снаружи осталась лишь половина древка. Оперение ещё долго дрожало.
Юноша посмотрел на стрелу и тут же покрылся крупным потом.
Гу Нинь пришла в себя и подбежала проверить рану Шэнь Чэньюаня. Перевернув его ладонь, она увидела глубокий порез, из которого торчала красная плоть. Кровь стекала по предплечью до локтя.
Сердце Гу Нинь сжалось, и горло пересохло от ярости.
Шэнь Чэньюань, однако, лишь усмехнулся и нарочито легкомысленно сказал:
— Ничего страшного, не переживай. Уже второй раз ты мне должна. Обязательно верну долг с процентами.
Гу Нинь сдержалась, чтобы не ударить его — всё-таки он был ранен.
На тренировочном поле всегда дежурили лекари на случай травм. Увидев происшествие, они тут же подбежали с ящиками и начали перевязывать руку Шэнь Чэньюаня.
Гу Нинь понимала, что ей нечем помочь, и, убедившись, что кровотечение остановлено, отошла к тому, кто выпустил стрелу.
Его лицо было юным и почти детским, но сейчас он извивался под руками солдат, отчаянно выкрикивая:
— Я не хотел! Просто у меня плохая меткость… Плохая меткость!
Судя по его виду, он действительно чувствовал себя жертвой несправедливости.
Гу Нинь холодно усмехнулась. Плохая меткость? Стрела летела точно в её переносицу, без малейшего отклонения! Если бы не Шэнь Чэньюань, она уже была бы мертва!
Она подозвала регистратора:
— Из какого дома этот человек?
На тренировочном поле строго следили за доступом: никто посторонний не мог просто так войти. Раз этот юноша здесь и одет как студент — значит, у него есть связи.
Чиновник быстро пролистал список и указал на одну строку:
— Третий сын академика Фаня, Фань Чэнчжуо.
Фань Чэнчжуо…
Гу Нинь перебирала в памяти прошлую жизнь и эту — но этот человек не оставил после себя никакого следа. Даже имени его она не знала бы, если бы не сейчас.
Почему же кто-то, с кем у неё нет никаких связей, хочет её убить?
Она не находила ответа.
Шэнь Чэньюань, закончив перевязку, вернул её блуждающие мысли в настоящее:
— Не мучай себя. Отдай его тюремщикам — они уж точно выбьют правду.
Гу Нинь кивнула: верно. Больше не стоит ломать голову. Она снова перевела взгляд на его перевязанную руку:
— Что сказал лекарь? Есть ли опасность? Это повлияет на будущее?
Шэнь Чэньюань рождён быть генералом, и его руки будут часто подвергаться нагрузкам. Если из-за этой раны что-то пострадает…
Гу Нинь стиснула зубы: она никому не простит участия в этом деле.
Шэнь Чэньюань, услышав её вопросы, тут же принялся жаловаться, шипя от боли:
— Главное — больно. Очень больно.
Гу Нинь засомневалась: в прошлой жизни он получал куда более серьёзные раны — даже сквозное ранение плеча — и ни разу не пикнул. Почему же сейчас…
Но она подавила сомнения и спросила:
— Что делать?
Шэнь Чэньюань победно ухмыльнулся:
— Если бы кто-нибудь подул на рану, боль, наверное, прошла бы.
И протянул ей свою длинную и белую руку.
«…»
Гу Нинь:
— Хочешь, чтобы я попросила маркиза Суйюаня подуть тебе? Наверняка быстрее помогло бы.
http://bllate.org/book/11846/1057123
Готово:
