После ночи мучений, Цзи Лэшуй был на грани истощения. Линь Банься изначально беспокоился о нем и хотел пойти вместе с ним к агенту, но Цзи Лэшуй отказался.
— Не нужно сопровождать меня, я справлюсь один. Ты тоже не спал всю ночь, лучше найди место и отдохни, — переодевшись и взяв ключи, сказал Цзи Лэшуй. — Но не оставайся здесь. Я боюсь, что с тобой что-то случится, если ты будешь один дома.
— Я в порядке, — ответил Линь Банься. — Точно не хочешь, чтобы я пошел с тобой?
— Нет. — Цзи Лэшуй попытался улыбнуться, но вышло настолько неловко, что лучше бы он этого не делал. — Все-таки я взрослый мужчина. Если ночью я боялся, разве я могу продолжать бояться днем?
Он положил ключи от квартиры в карман, кивнул Линь Банься и ушел.
Линь Банься смотрел ему вслед со сложным выражением лица. Когда он пригласил Цзи Лэшуя переехать, то сделал это из добрых побуждений, думая помочь другу сэкономить две тысячи юаней на аренде. Кто бы мог подумать, что спустя несколько дней после переезда произойдет такое.
День был пасмурным, дул холодный ветер, и от весеннего тепла не осталось и следа.
Деревья в жилом комплексе были вечнозелеными и довольно густыми, но почему-то их тени источали дрожащий холод. Весь комплекс на первый взгляд напоминал выцветшую старую фотографию, от которой становилось не по себе.
После ухода друга Линь Банься снова проверил стекло. Оно оказалось чистым, без малейших следов крови, будто все, что произошло прошлой ночью, было лишь галлюцинацией.
Линь Банься какое-то время смотрел на окно, но ничего подозрительного не заметил. Как раз в этот момент он почувствовал голод, поэтому пошел на кухню и приготовил себе лапшу, чтобы перекусить.
Закончив есть, он прилег на диван и начал дремать. В полусне он услышал звонок своего телефона.
Посмотрев на экран, он увидел, что звонит Цзи Лэшуй.
— Алло, Лэшуй? — сказал Линь Банься. — Что случилось?
Голос Цзи Лэшуя был хриплым и полным отчаяния:
— Банься, быстрее выходи из этой квартиры, не живи там. Там невозможно жить.
— В чем дело? — спросил Линь Банься.
— Я встретился с агентом и заодно спросил про ситуацию в этом жилом комплексе. — Голос Цзи Лэшуя дрожал. — Он сказал, что в этом комплексе… никто не живет!!!
— Никто не живет? Что ты имеешь в виду? — Линь Банься не понял.
— Агент сказал, что цены на кладбища здесь слишком высокие, поэтому некоторые богачи выбирают новые жилые комплексы, выкупают несколько зданий и используют их специально для хранения урн с прахом. Твой комплекс и так небольшой, расположен в глуши, рядом с горами и водой… Несколько зданий там выкупили именно для этого. — Голос Цзи Лэшуя начал дрожать еще сильней. — Вот почему у нас нет соседей сверху и снизу… Оказывается, в квартирах стоят урны с прахом, а живем там только мы двое.
Линь Банься тоже опешил. Он думал, что квартира такая дешевая, потому что, возможно, здесь что-то произошло, но в контракте четко было указано, что, если это «дом с привидениями», можно требовать компенсацию. Он никак не ожидал, что квартира сама по себе не «проклятая», зато все соседи — это живые могилы с урнами.
— Я уже смотрю другие варианты, — тихо сказал Цзи Лэшуй. — Как только найду подходящее, сразу съезжай оттуда…
С этими словами он повесил трубку.
Линь Банься смотрел на потухший экран телефона, долго не произнося ни слова. Он оглядел гостиную, но не почувствовал ничего необычного. Кроме легкого холода, это была самая обычная комната. Но неужели правда, как сказал Цзи Лэшуй, что здесь нельзя жить?
Линь Банься размышлял об этом, как вдруг ему кое-что вспомнилось. Он взял ключи и вышел из квартиры.
Линь Банься прошел по коридору и остановился у соседней двери. Немного подумав, он поднял руку и постучал.
*Тук-тук-тук* Звонкий стук разнесся по коридору, но дверь не открылась.
Линь Банься разочаровался. Несколько дней назад он видел, как в соседнюю квартиру заселились новые жильцы. Хотя он не видел их лично, дверь определенно открывали. Может, хозяев не было дома? Или они не жили здесь постоянно, а лишь изредка заходили?
С такими мыслями Линь Банься постучал еще раз. Но как только он опустил руку, раздался легкий скрип, и дверь перед ним… открылась.
Линь Банься подумал, что ее открыл хозяин, но через узкую щель он никого не увидел.
— Есть кто-нибудь? — неуверенно позвал он, потянув за ручку и открыв дверь шире. Перед ним предстала гостиная.
В гостиной не было ни души, даже телевизора. Только простые стол, стулья и диван. Все убранство выглядело еще более скромным, чем у него. Из-за того, что вещей было очень мало, он сразу заметил странные предметы в углу комнаты. Это были черные ящики разных размеров, аккуратно сложенные, как кубики, в углу. Одни стояли вертикально, другие лежали, выстроенные в ряд. А слева от них, спиной к нему, стояла женщина в красном. На ней было древнее свадебное платье ярко-красного цвета и огромный фениксовый головной убор, что выглядело крайне странно.
— Здравствуйте, ваша дверь была не заперта, — окликнул Линь Банься, пытаясь привлечь внимание хозяйки.
Но женщина не реагировала на его голос, продолжая стоять спиной.
— Здравствуйте? — Линь Банься немного удивился. — Вы меня слышите?
Ответа не последовало.
В душе беспокоясь, не случилось ли чего, Линь Банься после короткого колебания переступил порог. Он шел, громко окликая хозяйку, но, что бы он ни говорил, женщина, стоявшая к нему спиной, никак не реагировала.
В сердце Линь Банься закралось смутное предчувствие. Подойдя к женщине сзади, он осторожно коснулся ее плеча:
— Девушка, вы… в порядке?
Женщина не ответила.
Линь Банься наклонился, чтобы взглянуть на ее лицо, но едва он двинулся вперед, как раздался резкий щелчок, и голова женщины буквально отделилась от шеи, с грохотом покатившись к его ногам. Лицо было густо накрашено, губы застыли в неестественной улыбке, а мертвые глаза уставились прямо на Линь Банься.
Три секунды он стоял в оцепенении, прежде чем осознал происходящее. Но и этого времени хватило, чтобы разглядеть: у его ног лежала не человеческая голова, а пластиковый манекен. Сходство было поразительным. На первый взгляд ее легко можно было принять за настоящую. Когда голова отвалилась, роскошный фениксовый головной убор рассыпался по полу, а длинные черные волосы, густые, как паутина, раскинулись во все стороны.
Линь Банься и голова какое-то время молча смотрели друг на друга. Затем он наклонился, чтобы поднять ее. Но едва пальцы коснулись «кожи», как в дверях раздался тихий, ледяной голос:
— Что ты делаешь?
Линь Банься поднял глаза и увидел мужчину, с которым однажды пересекался в лифте.
Сегодня у него в руках не было черного чемоданчика, да и длинное пальто он сменил на другую одежду. Но его лицо по-прежнему выглядело болезненно-бледным, без намека на кровь. Склонив голову набок, мужчина пристально смотрел на Линь Банься. Его голос звучал тихо, как ветер:
— Что ты делаешь?
Сказав это, он небрежно сунул что-то в карман. Линь Банься мельком заметил, что это, казалось, были две игральные кости.
— Простите! — Линь Банься тут же выпрямился. — Я увидел, что ваша дверь не заперта… испугался, не случилось ли чего, и зашел проверить.
Мужчина изучающе смотрел на него. Его взгляд был странным, будто он оценивал или взвешивал что-то. Линь Банься чувствовал себя виноватым и не решался заговорить, так что какое-то время царило молчание.
Через минуту мужчина наконец заговорил, но его слова только смутили Линь Банься:
— Раз уж вошел в эту комнату… у тебя нет никаких желаний?
Линь Банься опешил:
— Каких еще желаний?
Мужчина нахмурил изящные брови и внезапно резко сократил дистанцию, подойдя так близко, что их носы почти соприкоснулись.
Линь Банься от неожиданности замер, боясь пошевелиться, и лишь широко раскрытыми глазами смотрел в упор. На таком расстоянии он мог разглядеть каждую ресницу мужчины, а его глаза… казались необычными. Настолько темными, что невозможно было различить зрачки, словно черное море.
Помолчав, мужчина отступил на шаг и скрестил руки:
— Ты же видишь этот манекен?
— Э… д-да, вижу.
— И у тебя нет никаких желаний?
Линь Банься переспросил в полном недоумении:
— Желаний? Каких?
Вместо ответа мужчина спросил:
— Ты живешь по соседству, верно?
— Да…
— Сколько уже?
— Неделю.
— Когда собираешься съезжать?
Вопрос был откровенно странным.
Линь Банься ответил:
— Я не собираюсь съезжать…
— Почему?
Линь Банься задумался и вздохнул:
— По печальной причине.
Мужчина на секунду замолчал, видимо, ожидая душераздирающей истории, и даже его голос стал чуть теплее:
— Что за печальная причина?
Линь Банься меланхолично выдавил:
— Бедность.
Мужчина: «…»
Линь Банься: «…»
Неловкое молчание повисло между ними.
Как раз когда Линь Банься подумывал, не пора ли уйти, мужчина наконец произнес:
— Да… причина и вправду печальная.
Глаза Линь Банься слегка увлажнились. Разве было на свете что-то страшнее бедности? Пока что, похоже, нет.
Вероятно, чтобы не допустить дальнейшего распространения печали, мужчина сменил тему:
— Ты зашел ко мне по делу?
Линь Банься ответил:
— Ах да. У меня дома что-то не так… у тебя тоже?
Мужчина спросил:
— Что именно не так?
Линь Банься сказал:
— Мой сосед говорит, что там водятся призраки.
Мужчина холодно парировал:
— Я не верю в духов.
Линь Банься горько усмехнулся:
— Понятно.
— Однако, — продолжил мужчина, — ты забавный. Может, я приглашу тебя на обед и выслушаю подробнее, что там у тебя происходит.
Он протянул руку:
— Сун Цинло.
Так звали мужчину. «Цинло» и «Банься» — звучало почти как судьба.
П.п.: «Цинло» (轻罗, Qīngluó) дословно переводится как «легкий шелк», а «Банься» (半夏, Bànxià) означает название китайского лекарственного растения. Оба имени вместе звучат как строчка из стихотворения и имеют хорошее фонетическое звучание.
Линь Банься улыбнулся и пожал протянутую руку:
— Линь Банься.
Сун Цинло был странным человеком. Это чувствовалось и по его дому, и по манере говорить. Он сказал, что приглашает его на обед, и тут же направился на кухню, предоставив гостю самому устраиваться в гостиной.
Линь Банься впервые был у него в гостях и не хотел выглядеть бесцеремонным, поэтому скромно устроился на диване, снова осматриваясь. Голова пластикового манекена, которая так внезапно упала, все еще лежала на полу, уставившись на него. Может, ему показалось, но раньше манекен улыбался, а сейчас его губы опустились, выражение стало мрачным и безжизненным.
Линь Банься посидел так некоторое время, затем наклонился, поднял голову манекена и осторожно поставил ее в угол дивана, а сам пересел на другую сторону. Ему нечем было заняться, и он начал внимательно разглядывать гостиную.
Комната была заполнена ящиками разных размеров. Один из них стоял совсем близко, и Линь Банься потянулся к нему, осторожно потрогав поверхность. Он нахмурился. На вид ящик казался деревянным, но на ощупь был мягким… почти как человеческая кожа.
Что же могло быть внутри?
Пока он размышлял, раздался легкий звук. Линь Банься поднял голову, шум доносился из шкафа, стоявшего между гостиной и балконом. Звук был тихим, но неприятным, словно кто-то внутри царапал дверь острыми ногтями.
Это продолжалось, и Линь Банься не мог это игнорировать. Он посидел еще несколько минут, затем не выдержал и направился на кухню.
Дверь на кухню была матовой и заперта изнутри. Линь Банься услышал лишь звуки готовки. Он постучал:
— Господин Сун?
— Что? — Голос Сун Цинло был едва слышен.
— В твоем шкафу, кажется, что-то есть, — громко сказал Линь Банься. — Не хочешь проверить?
Сун Цинло что-то пробормотал, но Линь Банься не разобрал. Когда он переспросил, ответа уже не последовало.
В то время в гостиной шум из шкафа становился все громче. Раздавался скрип и царапанье, будто дверь вот-вот разломают.
Линь Банься не знал, что делать, но тут дверь шкафа сама со скрипом приоткрылась.
Внутри лежал алтарь.
На нем горели красные свечи, а за ними стояли два керамических сосуда, самых обычных урн для праха, какие можно было увидеть в похоронных бюро. Ничего, что могло бы издавать звуки, Линь Банься не обнаружил. Но на внутренней стороне двери виднелись глубокие царапины, будто оставленные окровавленными когтями.
Линь Банься смотрел на это еще полминуты, затем молча закрыл дверь и вернулся на диван, как ни в чем не бывало.
Вскоре Сун Цинло вышел из кухни с тарелками дымящихся блюд. Он поставил их на стол и взглядом пригласил Линь Банься к столу.
Молодой человек подошел и осторожно сказал:
— Я слышал в твоем шкафу звуки…
Сун Цинло, расставляя приборы, даже не поднял головы:
— О.
— Может, это крысы? — предположил Линь Банься.
— У меня нет крыс.
— Тогда…
— Только урны с прахом.
Линь Банься: «…»
Сун Цинло добавил:
— В теории, урны не должны шуметь.
Линь Банься не нашел, что ответить.
Видимо, его растерянность была слишком очевидной, потому что Сун Цинло, немного подумав, смягчился:
— Впрочем, кто знает. Урны остались от прежнего хозяина, я их не трогал. Может, они и вправду умеют шуметь.
Линь Банься почувствовал легкое головокружение:
— Оставлены прежним хозяином?
Сун Цинло равнодушно подтвердил:
— Да. Во всех квартирах сверху, снизу и по соседству стоят урны с прахом. А с этими я как-то... сошелся характером, поэтому и снял эту квартиру.
Линь Банься подумал, что фраза «сошелся характером» была поистине гениальной, настолько, что он лишился дара речи.
Пока они разговаривали, Сун Цинло протянул ему палочки для еды. Линь Банься молча взял их и начал есть.
Сун Цинло оказался отличным поваром. Каждое блюдо было идеальным по цвету, аромату и вкусу. Линь Банься ел с удовольствием, а за едой рассказал о причине своего визита. В его квартире творилось что-то неладное, и его сосед уже собирался съезжать.
Сун Цинло слушал, но его внимание было сосредоточено на чем-то другом. Видя, что тот не расположен к беседе, Линь Банься замолчал. Они доели в тишине, что, к счастью, не было слишком мучительно благодаря вкусной еде.
Закончив трапезу, Линь Банься, не желая больше беспокоить хозяина, собрался уходить.
У самой двери он услышал, как Сун Цинло тихо сказал:
— Не переезжай.
Линь Банься удивился:
— А?
— Все равно не получится.
Эти странные слова заставили Линь Банься обернуться, но дверь уже захлопнулась.
Постояв в замешательстве, он наконец отправился домой.
Тем временем Цзи Лэшуй уже нашел себе новое жилье. Он так спешил переехать, что согласился на любые условия, и быстро подобрал вариант. Позвонив Линь Банься, он сообщил, что сегодня останется ночевать на новом месте.
Линь Банься, зная его состояние, не стал возражать. Он собрал для друга сменную одежду и отнес в новую квартиру.
— Банься, останься здесь на ночь, — умолял Цзи Лэшуй. — Я не могу спокойно оставить тебя одного в той квартире.
— Все в порядке, — успокоил его Линь Банься. — Не волнуйся, я пока ничего странного не видел.
Цзи Лэшуй хотел настаивать, но, видя его решимость, сдался.
К вечеру Линь Банься вернулся домой один. В квартире все было как вчера. Он быстро умылся и крепко заснул.
Цзи Лэшуй, устроившись на диване в новом жилье, наконец почувствовал себя в безопасности. После бессонной ночи и напряженного дня он едва держался на ногах от усталости, но страх не позволил ему выключить свет в гостиной.
Закрыв глаза, он быстро провалился в глубокий сон. Все вокруг погрузилось в тишину.
*Тик-так, тик-так*
Звук часов вырвал его из сна. В полутьме он разглядел черное окно, а перед ним — женщину в красном.
Цзи Лэшуй мгновенно проснулся. Сначала он решил, что это сон, но, протерев глаза и окончательно придя в себя, с ужасом осознал: он снова оказался в той квартире, на том самом диване.
Телевизор показывал ту же повторяющуюся сцену, экран мерцал, а из динамиков доносился пронзительный, похожий на плач, шум.
Цзи Лэшуй дрожал. Не смея пошевелиться, он боковым зрением смотрел на то, что принял за картину, а на самом деле было окном.
Женщина, стоявшая там минуту назад, теперь сидела на подоконнике спиной к нему. Ее длинные волосы рассыпались по полу, словно паутина.
Цзи Лэшуй почувствовал леденящий холод. Он не мог пошевелить ни одним пальцем, не то что встать и убежать.
— К-кто ты? — с трудом выдавил он, дрожа как осиновый лист. — Кто ты?
Женщина засмеялась. Ее смех был пронзительным и жутким, как вопль призрака:
— Я — это ты.
С этими словами она спрыгнула с подоконника.
В следующее мгновение ее тело с грохотом рухнуло на пол перед Цзи Лэшуем, разлетевшись, как арбуз. Ее голова раскололась, только глаза остались целыми, полными ненависти. Алые губы шевельнулись:
— Тебе не сбежать.
Цзи Лэшуй закричал в ужасе. Он пытался встать, но тело не слушалось. Экран телевизора замерцал, а разбитая женщина начала шевелиться, пытаясь подняться. Ее кости были сломаны, и она могла лишь извиваться, медленно подползая к дивану.
Цзи Лэшуй уже чувствовал тошнотворный запах. Крик застрял в горле, страх сковал его, как камень, зрачки расширились, а дыхание перехватило.
Женщина улыбнулась, наклонилась и оставила кроваво-красный след поцелуя на его щеке, повторив:
— Вернись.
Этот шепот, похожий на проклятие, окончательно сломал Цзи Лэшуя. Его глаза закатились, и он потерял сознание.
Очнулся он только на следующее утро.
Первое время Цзи Лэшуй боялся открыть глаза. Лишь убедившись, что он не в той квартире, он дрожа поднялся с дивана.
Не было ни женщины, ни окна, ни той комнаты, будто все это был лишь кошмар.
Цзи Лэшуй зашел в ванную, чтобы умыться. Подняв голову, он увидел в зеркале на своей щеке яркий красный след от губ.
Словно это было несмываемое клеймо проклятия.
Автору есть что сказать:
Сун Цинло: Почему ты не сбежишь?
Линь Банься: Если я сбегу, призраки меня простят, но банк — нет. У меня еще 30 лет ипотеки.
Сун Цинло: ...Верно.
http://bllate.org/book/11830/1055262
