В глазах Линь Фэйжаня дрожала тонкая пленка влаги, отчего они казались необычайно яркими. Он бережно погладил пару кроссовок, словно прикасаясь к чему-то хрупкому, и глубоко вдохнул, чтобы успокоить дрожь в голосе.
— Откуда ты узнал, что мне нравится именно эта модель?
Гу Кайфэн рассмеялся.
— Потому что каждый раз, когда я надевал их, ты смотрел на меня так, будто хотел сожрать.
Линь Фэйжань смутился.
— Неужели это было так заметно…
— Твое лицо совершенно не умеет скрывать эмоций. — Гу Кайфэн ущипнул его за щеку, затем развернулся, достал свою пару таких же кроссовок и торопливо сказал: — Примерь, теперь у нас будут парные кроссовки.
— Мм! — Линь Фэйжань энергично кивнул.
Чтобы не осквернить эти священные лимитированные кроссовки, «принц» Линь, который обычно мог носить одни и те же носки три дня подряд, специально надел новую пару, прежде чем с волнением засунуть ноги в заветные кроссовки. Гу Кайфэн сидел рядом и менял свою обувь, их движения были синхронны почти на сто процентов.
Линь Фэйжань, переодевшийся, потопал ногами по полу. Гу Кайфэн тут же повторил за ним.
Линь Фэйжань, довольный, задрал ногу, чтобы полюбоваться своими новыми кроссовками. Гу Кайфэн, ухмыляясь, сделал то же самое.
Линь Фэйжань рассмеялся. Его первоначальный восторг немного поутих, но затем он с легкой тревогой спросил:
— Эти кроссовки, наверное, очень дорогие?
Гу Кайфэн притворно скорчил страдальческую гримасу.
— Еще бы! Парень, у которого я их брал, знал, что их больше нигде не найти, и взвинтил цену до небес. Я потратил на них все свои месячные карманные деньги.
Линь Фэйжань был тронут до глубины души, героически хлопнув Гу Кайфэна по плечу.
— Тогда в этом месяце я буду содержать тебя!
— Не надо. — Молодой человек поймал его руку и поцеловал. — Я еще не потратил карманные за прошлый месяц, позапрошлый и поза-позапрошлый.
Линь Фэйжань: «…»
По сути, Линь Фэйжань тоже был из обеспеченной семьи, но родители держали его в строгости и выдавали скромную сумму в качестве карманных денег. Если бы он сам захотел купить такие кроссовки, ему пришлось бы затянуть пояс на несколько месяцев. Уж он точно не мог позволить себе такую роскошь, как Гу Кайфэн.
«Какой же Гу Кайфэн замечательный… А я из-за каких-то мелочей завидовал ему. Это так низко. Если бы не история со зрением инь-ян, я бы, возможно, никогда не узнал, какой он на самом деле…» — Ошеломленный этим шквалом сладких слов, Линь Фэйжань сокрушенно казнил себя за прошлую мелочность.
— Сначала я хотел купить тебе красные розы, но потом подумал, что лилии тебе больше подходят. — Гу Кайфэн встал, взял букет и сунул его в руки Линь Фэйжаню, чье светлое лицо на фоне белых цветов казалось еще ярче.
У белых лилий было много значений, но одно из них — «чистая любовь»…
Хотя любовь Гу Кайфэна вряд ли можно было назвать чистой. Скорее, она была слегка похабной!
— Это ты написал? — Линь Фэйжань потянулся к письму, зажатому среди цветов, раскрыл конверт и развернул листок…
Это было любовное послание.
Почерк Гу Кайфэна был Линь Фэйжаню хорошо знаком: размашистый, острый, но в то же время мощный. Вот только буквы были выведены розовыми чернилами, что смотрелось немного странно, но благодаря красивому почерку и белоснежной бумаге письмо все равно выглядело изящно.
В левом верхнем углу было написано: «Моему липкому рисовому пирожку Линь Фэйжаню», в правом нижнем: «Твой одноклассник Гу Кайфэн», а посередине — те самые слова, которые парень сказал ему при признании несколько дней назад в общежитии, плюс еще несколько комплиментов, возносящих его до небес.
Линь Фэйжань читал письмо, впитывая каждое слово, и не мог сдержать улыбки. Его щеки пылали.
— Помнишь, я говорил, что такие чернила отлично подходят для любовных писем? — спросил Гу Кайфэн.
— Помню. — Линь Фэйжань беспокойно скользнул взглядом к своему рюкзаку и неохотно добавил: — То «письмо», которое ты написал, когда пробовал чернила… я его до сих пор храню.
— Серьезно? — В глазах Гу Кайфэна мелькнул опасный блеск.
— Точнее, забыл выбросить. — Линь Фэйжань, по привычке, начал юлить. Он встал, достал из бокового кармана рюкзака то самое примитивное «письмо». Оно было сложено в несколько раз и пролежало в рюкзаке так долго, что уголки уже истерлись.
Линь Фэйжань развернул его, аккуратно сложил вместе с новым письмом Гу Кайфэна и положил обратно в конверт.
Все эти действия Гу Кайфэн наблюдал, не отрываясь. Его взгляд напоминал взгляд голодного волчонка.
— …Чего уставился? — Линь Фэйжань убрал конверт в ящик письменного стола, но, встретившись с голодными глазами, вдруг напрягся и инстинктивно потянулся прикрыть свою пятую точку!
Гу Кайфэн, доведенный до предела его неосознанными действиями, еле сдерживался. Он подошел к столу, открыл коробку с праздничным тортом и преподнес последний сюрприз.
В коробке лежал двухъярусный торт. На верхнем ярусе стояла сахарная фигурка в виде миловидного мальчика в черном смокинге, сидящего за пианино. А на боковой стороне торта кремом были нарисованы красные театральные занавесы, словно Линь Фэйжань выступал на сцене. На голове у сахарного человечка была маленькая корона, превращавшая его в настоящего принца. Перед сахарным пианино лежала тонкая пластинка белого шоколада, на которой темным шоколадом было написано: «С днем рождения, малыш Жаньжань».
— Это ты. — Гу Кайфэн указал на фигурку.
Линь Фэйжань был настолько потрясен чередой сюрпризов, что едва не потерял сознание. Его глаза сияли, когда он спросил:
— А где ты?
— Я? — Гу Кайфэн почесал подбородок, затем ткнул пальцем в скамейку под фигуркой. — Вот же я, под твоей попой.
Линь Фэйжань рассмеялся, обнажив белоснежные зубы.
Гу Кайфэн с наслаждением произнес:
— Я так счастлив.
Линь Фэйжань: «…»
Гу Кайфэн воткнул в торт нужное количество свечей, зажег их и, несмотря на полное отсутствие слуха, запел:
— С днем рождения тебя…
Это было не пение, а настоящий рэп!
Линь Фэйжань издал смешок.
Хотя это и было невежливо, он впервые слышал, чтобы «Happy Birthday» исполняли в таком стиле…
Гу Кайфэн, увидев его улыбку, не только не остановился, но и запел еще громче:
— С днем рождения тебя-я-я!
Линь Фэйжань задул свечи, сложил руки и загадал желание. Гу Кайфэн протянул ему нож для торта.
— Детка, режь.
Но Линь Фэйжань отложил нож в сторону, развернулся и, положив руки на плечи Гу Кайфэна, усадил его на стул. Его лицо выражало решимость, словно он наконец принял какое-то важное решение, но в этой решимости сквозила и робость.
— Закрой глаза. — Его голос звучал тише вечернего ветерка.
Гу Кайфэн послушно закрыл.
Линь Фэйжань помолчал, а затем, теребя край рубашки, дрожащим голосом сказал:
— Хотя… лучше открой. Так эффектнее.
Гу Кайфэн усмехнулся и открыл глаза, пристально глядя на него.
— …Нет, нет, я нервничаю. Все-таки закрой. — Линь Фэйжань, словно сумасшедший, снова передумал. Его лицо пылало.
Гу Кайфэн тут же закрыл глаза. Казалось, он догадался, что задумал Линь Фэйжань, потому что его грудь начала учащенно вздыматься.
Линь Фэйжань сглотнул, затем с напускной решимостью ухватил молодого человека за подбородок и дернул вверх, будто собираясь сломать ему шею. Шея Гу Кайфэна приняла неудобный угол, поэтому он смущенно опустил его подбородок чуть ниже, наклонился и неуклюже прижался губами к его губам.
В момент соприкосновения Гу Кайфэн словно взбесился и страстно ответил на поцелуй. Он притянул Линь Фэйжаня к себе, заставив того оседлать свои бедра, затем одной рукой крепко обхватил за талию, а другой прижал его затылок, слегка запрокинув голову и жадно покусывая его губы и язык, отчего юноша начал постанывать.
Это был первый раз, когда Линь Фэйжань поцеловал его по своей инициативе, и Гу Кайфэн от радости совсем забылся.
Так Линь Фэйжань, который хотел показать свою «доминантную» сторону, снова потерял инициативу и был зацелован до полусознательного состояния.
— Что я хотел сказать… — Спустя несколько минут, когда Гу Кайфэн наконец смилостивился и отпустил его, Линь Фэйжань, совершенно потерявший способность мыслить, широко смотрел на него.
Придя в себя, он сделал серьезное лицо и ткнул Гу Кайфэна в грудь пальцем.
— Гу Кайфэн.
Парень, как и в тот вечер, лениво отозвался:
— Этот слуга здесь.
Линь Фэйжань, тяжело дыша, заявил:
— Ты меня согнул*.
П.п.: Если «прямой» на сленге обозначает «натурал», то «согнутый» — это «гей».
Гу Кайфэн начал:
— Да ты и так был…
Линь Фэйжань взорвался:
— Я был прям как палка!
Гу Кайфэн поспешно кивнул.
— Ладно, ладно, прям как палка.
Линь Фэйжань начал загибать пальцы.
— Моя первая любовь, первое держание за руки, первый совместный сон, первый поцелуй, второй поцелуй, третий поцелуй… все досталось тебе.
Гу Кайфэн улыбнулся.
— У меня так же.
Затем он добавил:
— И твоя первая брачная ночь тоже будет моей, я тебе обещаю.
— Ты хоть на минуту можешь быть серьезным? — Линь Фэйжань ущипнул его за щеку и зловеще прошипел: — Ты теперь за меня в ответе. Если посмеешь соблазнить меня и сбежать, я тебя…
— Не сбегу. — Гу Кайфэн уткнулся лицом в его грудь, глубоко вдохнул аромат молока и меда от его тела и твердо сказал: — Ты для меня единственный. Так что ты тоже не смей убегать.
Линь Фэйжань решительно кивнул.
— Договорились!
Гу Кайфэн игриво прикусил пуговицу на его рубашке.
— Если убежишь, я буду бежать за тобой и лаять: «Гав-гав-гав!». А когда догоню, укушу за задницу.
«Очень в духе Гу Кайфэна!»
Линь Фэйжань снова еле сдерживал смех.
— Жаньжань, теперь ты признаешь, что я твой парень? — Гу Кайфэн воспользовался моментом.
Линь Фэйжань почесал нос и смущенно пробормотал:
— …Мм.
Гу Кайфэн с хищным видом спросил:
— Тогда, может, отметим первый день наших официальных отношений?
Линь Фэйжань хитро сверкнул глазами.
— Закрой глаза еще раз.
Гу Кайфэн, предвкушая подарок, закрыл глаза и даже подставил губы.
Линь Фэйжань, злорадно ухмыляясь, зачерпнул горсть крема с торта и вымазал им лицо Гу Кайфэна!
http://bllate.org/book/11828/1055118
