На ужин Цзян Ван, естественно, приготовил жареную колбасу с соевыми бобами, омлет с луком-пореем и горшочек каши. Все было просто идеально.
Цзи Линьцю задержался на школьном собрании и вернулся домой только в 21:30, бледный от голода.
Цзян Ван держал еду и кашу теплыми и быстро разогрел их, прежде чем сесть за стол, чтобы присоединиться к нему.
Цзи Линьцю был очень измотан. Как только он сел, то без передышки съел половину тарелки каши, заметив, что Цзян Ван все еще наблюдает за ним. Его глаза блестели, как у озорного длиннохвостого волка.
Цзян Ван и Пэн Синван были похожи в этом, они не умели скрывать свои эмоции.
Когда они были счастливы, они напевали что-то беззаботное и радостное. Когда у них было плохое настроение, они прятались под одеялом, не желая ни с кем разговаривать.
Было легко понять, что они чувствовали.
— Что тебя так обрадовало?
Палочки замерли на полпути к колбасе, когда Цзи Линьцю заметил взгляд Цзян Вана.
Мужчина взял себя в руки и небрежно спросил:
— Как сегодня ужин?
«О, это оказалось как-то связно с ужином».
Цзи Линьцю, что-то почувствовав, положил перед Цзян Ваном еще один кусок колбасы и стал медленно жевать, зная, что за ним наблюдают.
— Мм... Колбаса особенно вкусная, — снисходительно произнес он, словно балуя ребенка. — У нее великолепная текстура, она приятна для жевания, ароматная и намного вкуснее того, что можно заказать в ресторане.
Цзян Ван мгновенно просиял от гордости.
— Это прислала мама Синвана. Она приготовила ее сама и прислала большую коробку. На кухне еще много осталось.
Цзи Линьцю понял и проникся новогодним настроением.
Он давно привык жить один, и хотя родители учеников иногда присылали ему подарки на Новый год, это никогда не казалось ему семейной традицией.
Семейные узы Цзян Вана становились все крепче, и каким-то образом Цзи Линьцю тоже почувствовал, что с его плеч словно свалился груз, а на сердце стало легко и радостно.
Размышляя об этом, Цзи Линьцю откусил еще кусочек колбасы, наслаждаясь ее изысканным вкусом и мастерством изготовления, которые намного превосходили все, что продавалось в магазине.
Цзян Ван пребывал в отличном настроении и поднял голову, чтобы посмотреть в сторону Пэн Синвана, который все еще делал свою домашнюю работу наверху. Понизив голос, он поделился с Цзи Линьцю:
— Вообще-то, то, что я сказал тебе на днях… это было как-то слишком неожиданно.
Цзи Линьцю, все еще находившийся в рабочем режиме, на мгновение застыл от этого неожиданного комментария.
— Зачем снова поднимать эту тему?
— Я размышлял об этом, — медленно произнес Цзян Ван, с удовольствием наблюдая, как он ест кашу. — По какой-то причине это напомнило мне о прошлом. Когда я был ребенком, моим любимым занятием было писать свое имя на внутренней стороне обложки учебника.
— На титульном листе?
— Мм, — улыбнулся Цзян Ван, предаваясь воспоминаниям. — Когда я учился в начальной школе, моя семья не могла позволить себе платить за учебники, поэтому долгое время мне приходилось брать старые учебники из школьной библиотеки. Потом, когда я перешел во второй класс, мой дедушка пришел навестить меня на выходных и обнаружил, что у меня нет ни книг, ни тетрадей. Он взял меня с собой и купил все новое. Тогда я впервые написал свое имя в учебнике.
Как будто написание имени на титульном листе подтверждало его право собственности.
Впервые что-то действительно принадлежало ему.
— Позже у меня постепенно скопилось много книг. Даже после того, как я начал работать, и компания раздала бесплатные блокноты, я сохранил привычку оставлять свое имя. Я как будто боялся, что у них внезапно вырастут ноги и они убегут, — нежно улыбнулся Цзян Ван, и его резкие черты лица стали мягкими. — Учитель Цзи, думаю, я сразу рассказал тебе обо всем, потому что боялся, что ты тоже исчезнешь.
Цзи Линьцю спокойно ел свою еду, но при этих словах его щеки вспыхнули. Он внезапно почувствовал себя неловко, как будто даже то, как он держал в руках палочки для еды, могло выдать его беспокойство.
— Ты действительно... — Он легонько постучал Цзян Вана по лбу тыльной стороной своих палочек. — Кто говорит такие вещи, когда кто-то ест?
Цзян Ван не стал уворачиваться, позволив легонько постучать себя по лбу. Его янтарные глаза по-прежнему были устремлены на Цзи Линьцю.
— Думаешь я веду себя как ребенок? — Он потер нос. — Может быть, немного.
Цзи Линьцю понял, что этот человек умел делать искренние признания ни с того ни с сего, даже во время простой трапезы.
— Это не по-детски, — пробормотал Цзи Линьцю. — Ты очень хорош в этом.
Цзи Линьцю мог с легкостью сказать сотню ласковых слов детям, но, когда дело касалось Цзян Вана, он всегда чувствовал себя немного растерянным.
Иногда он даже завидовал ему.
Цзян Ван ухмыльнулся, бросив быстрый взгляд наверх, чтобы убедиться, что Пэн Синван не подслушивает, затем придвинул свой стул поближе к Цзи Линьцю и наклонился, чтобы прошептать ему на ухо.
Его голос был глубоким и притягательным, как будто он намеренно пытался соблазнить его.
— Давай поедем в Юйхань на этих выходных. Мы возьмем этого маленького негодяя с собой. Хотя он и будет похож на яркую лампочку*, мы оба слишком красивы. Если мы пойдем в парк развлечений одни, то привлечем слишком много внимания.
П.п.: Лампочка — третий лишний.
Взять с собой ребенка было идеальным прикрытием. Они оба могли притвориться старшими братьями Пэн Синвана.
Цзи Линьцю старался не рассмеяться, но кивнул, как раз в тот момент, когда Пэн Синван сбежал по лестнице со своей рабочей тетрадью по английскому.
— Учитель! Я закончил! Вы можете проверить?
— Синван, — спокойно обратился к нему учитель Цзи, — твой брат планирует использовать тебя как инструмент.
Пэн Синван в замешательстве склонил голову набок.
— А?
* * *
В итоге мальчик-инструмент с радостью присоединился к поездке на выходные.
Он приготовил все необходимое: закуски, напитки и даже нарезал фрукты. Сев в машину, он решил проверить, пристегнуты ли двое взрослых ремнями безопасности.
Через пятнадцать минут он уже громко храпел и крепко спал.
Первую половину поездки Цзи Линьцю сидел за рулем, и когда они проезжали на красный свет, выезжая из города, Цзян Ван внезапно протянул левую руку ладонью вверх к Цзи Линьцю.
— Я хочу взять тебя за руку, — сказал он, взглянув на него. — Учитель Цзи, позволь мне подержать тебя немного.
Цзи Линьцю моргнул.
— Ты пытаешься ухаживать за мной?
Цзян Ван придвинул руку ближе.
— А как иначе?
«Негодяй».
Цзи Линьцю глубоко вздохнул. Сорокасекундный красный свет, казалось, длился целую вечность. Он опустил взгляд и вложил свою правую руку в ладонь Цзян Вана.
Они взялись за руки, как товарищи по оружию. Слегка теплая ладонь Цзян Вана согревала холодную руку Цзи Линьцю.
Затем загорелся зеленый свет, Цзи Линьцю убрал руку и продолжил движение.
На полпути он не смог удержаться от смеха, выругавшись себе под нос:
— Боже, ты такой глупый.
Цзян Ван тоже рассмеялся в беспечной манере.
— Это правда.
http://bllate.org/book/11824/1054689
