С общепринятой точки зрения, Пэн Цзяхуэй, который был зависим от алкоголя и часто избивал своего сына, выглядел как ужасный, грязный и неопрятный злодей.
Но было немного забавно видеть такого злодея, пьющего рядом с мусорным ведром с меланхоличным выражением на лице.
Цзян Ван положил руки на руль и смотрел, как его отца трясет, а тот все равно продолжает беспорядочно пить. Он задавался вопросом, нет ли у него склонности к мазохизму?
Он все же решил остановиться и подойти к нему.
Пэн Цзяхуэй стоял, ссутулившись, и печально пил. Его не волновали взгляды окружающих, а также то, как они прикрывали носы, проходя мимо него.
Затем он увидел приближающегося Цзян Вана.
В панике он попытался немного выпрямиться, а затем понял, что он стоит, прислонившись к мусорному баку.
Цзян Ван был одет в костюм и кожаные туфли. Он зачесал волосы назад и неторопливо сел рядом с мусорным ведром около Пэн Цзяхуэя.
— Разве я не забрал тебя из стационара несколько дней назад? — Цзян Ван посмотрел на часы. — Сейчас только половина пятого, тебя уволили с работы?
— Нет, — со слезами на глазах покачал головой Пэн Цзяхуэй. — Я выполнил свое рабочее задание.
Все было в порядке, пока он заканчивал работу вовремя.
Цзян Ван посмотрел на его грустный взгляд и спросил поддразнивающим тоном:
— А потом?
— А потом... — Пэн Цзяхуэй отрыгнул, поднял голову и залпом выпил алкоголь. По его лицу текли слезы. — Я наткнулся на сяо Янь и продавца желтой рыбы в своей постели.
Он поднял руку и ударил себя донышком бутылки по голове, как будто пытаясь сбить с нее невидимую зеленую шляпу*.
П.п.: «Носить зеленую шляпу» — быть рогоносцем, переживать измену со стороны любимого.
— Один за другим, почему они все такие! — Мужчина средних лет с грустным лицом воскликнул: — Я мусор! Пустая трата времени! Подонок!
Так оно и было на самом деле.
Цзян Ван был в хорошем настроении, видя его таким несчастным. Он чувствовал, что слишком устал от работы и ему нужен перерыв. Сидя рядом с мужчиной, он закурил сигарету, а затем достал из кармана полпачки салфеток, которые Пэн Синван не использовал в прошлый раз.
Как получилось, что и отец, и сын были такими? Он чувствовал, что у него явно не было такого комедийного таланта.
Пэн Цзяхуэй высморкался точно так же, как и Пэн Синван, столь жалобно, словно над ним жестоко издевались.
— Ты знаешь, что она сказала? — Мужчина яростно вытер лицо салфеткой. — Она сказала, что я каждый день бегаю по фабрике, и вонь моторного масла сильнее, чем у продавца желтой рыбы. Затем сяо Янь удалила мой номер телефона у меня на глазах и ушла, высоко задрав нос! Я такой глупец!
Пэн Цзяхуэй глубоко вздохнул и серьезно произнес:
— Послушай меня, любовь — это отстой. Нельзя прикасаться к любви, к табаку и алкоголю!!!
Цзян Ван потер нос и неохотно воспринял первый жизненный урок, который преподал ему отец.
— Не прикасаться? — Он счел это забавным. — Тогда ты тоже не должен прикасаться к этому.
Когда чей-то опыт и доход был выше, чем у родителей, казалось, что от многих нерешенных мыслей можно легко отмахнуться.
Теперь у него было слишком много преимуществ. Даже сидя рядом с мусорным баком, Пэн Цзяхуэй и он выглядели как люди из двух разных миров.
— Я больше не могу к этому прикасаться. — Пэн Цзяхуэй чувствовал себя особенно меланхоличным. — Я такой никчемный.
— Тогда перестань тратить время впустую, — сказал Цзян Ван.
Мужчина на мгновение дернулся, а затем вытер глаза тыльной стороной ладони.
— По-твоему это так просто?
— Верно, это просто.
Мобильный телефон Цзян Вана снова завибрировал в кармане. Вероятно, это были новости, связанные с ярмаркой. Внезапно он что-то вспомнил и похлопал Пэн Цзяхуэя по плечу.
— Ты не хочешь продавать сахарную вату?
Пэн Цзяхуэй остолбенел на месте и повторил:
— Я? Продавать сахарную вату?
— Верно. — Цзян Ван выбросил бутылку с минеральной водой, которая упиралась ему в ягодицы, в мусорное ведро и непринужденно сказал: — Я организую ярмарку, и мне нужен кто-то, кто будет продавать сладкую вату.
Он добавил:
— Я приобрел специальный аппарат, и плата за стенд не будет взиматься, так что ты можешь просто прийти и повеселиться.
Пэн Цзяхуэй впервые услышал о таких вещах и, коснувшись своей головы, спросил:
— Смогу ли я это сделать? В принципе я умею готовить, а также нарезать огурцы очень тонкой соломкой, так что все должно быть в порядке, не так ли?
— Давай, вставай. — Цзян Ван поднял руку вверх. — Сначала иди и переоденься во что-нибудь приличное.
* * *
Так получилось, что его отца только что бросили, поэтому он купил алкоголь, чтобы залить свое горе. Рыдая с глупым выражением лица, Пэн Цзяхуэй опирался прямо на мусорный бак, чувствуя, что его жизнь полностью разрушена.
К счастью, мусорный бак находился довольно близко от его дома.
Когда они вернулись домой, Цзян Ван прикрыл нос и открыл окно, чтобы проветрить помещение. Он взял книгу, чтобы отмахнуться от затхлого запаха.
— О? — Пэн Цзяхуэй внезапно подумал о своем сыне. — Твои движения точь-в-точь как у Синсина.
Он быстро понял, что, возможно, сказал что-то не то, и поднял руки в жесте капитуляции, тут же добавив:
— Дружище, я не хотел тебя обидеть. Может быть, я просто слишком сильно скучаю по своему ребенку.
— Тебе лучше сначала позаботиться о себе. — Цзян Ван с отвращением спросил: — Почему бы тебе сначала не принять холодную ванну? Дай-ка я посмотрю, какая у тебя есть одежда.
— Спальня вон там, — указал Пэн Цзяхуэй. — Тогда я пойду искупаюсь.
Из ванной донеслось эхо льющейся воды. Цзян Ван огляделся и внезапно почувствовал, что вернулся в десятилетний возраст.
Многие из его воспоминаний были похожи на горшок с фасолью, которая внезапно начала прорастать, но крышка была резко закрыта.
Он кашлянул, держа книгу в руках, и продолжил обмахиваться ею у открытого окна, словно веером.
Пэн Цзяхуэй быстро закончил мыться и, завернувшись в банное полотенце, начал вместе с Цзян Ваном выбрать одежду.
Цзян Ван не стал утруждать себя вежливостью, поднимая одну вещь, а затем бросая другую.
— Эти вещи действительно грязные. Это тоже не подойдет, слишком уродливо.
— Как ты можешь ходить на свидания в таком виде? — он выбросил еще одну засаленную футболку-поло в мусорное ведро. — Нет, ты даже не можешь надеть это. Твой босс наверняка разозлится, если увидит тебя в этом.
Пэн Цзяхуэй был расстроен и не смел сопротивляться, поэтому очень неохотно отошел в сторону.
— Вот это… должно подойти, верно?
— Ни за что, — прямо отказал Цзян Ван. — Главное, не говори, что ты отец Пэн Синвана, когда будешь надевать подобное.
— Я не прошу тебя носить дорогую одежду, — нахмурился он. — Но фиолетовое и зеленое? Ты хочешь сыграть роль баклажана?
В конце концов, Пэн Цзяхуэй надел белый наряд и отправился в дешевый магазин, чтобы выбрать три комплекта одежды и брюки. Они также выбрали несколько пар приличных носков.
На кассе общая сумма составила 503 юаня.
— Это в займы, — бесстрастно сказал Цзян Ван. — Процентная ставка составляет 2,8%, так что долг должен быть выплачен в течение года.
Пэн Цзяхуэй угрюмо кивнул.
— Я заплачу, я обязательно заплачу. — Он что-то вспомнил и снова начал искать черный портфель. — Кстати...
— С тех пятисот юаней проценты не начисляются, так что позже ты можешь вернуть все единовременно. — Цзян Ван подумал, что его отец должен ему больше, и поднял брови, прежде чем отвернуться. — Пойдем за машиной для сахарной ваты.
http://bllate.org/book/11824/1054629
