Готовый перевод Transmigrated to Twenty Years Ago and Adopted Myself / Переселился на двадцать лет назад и усыновил себя [❤️] ✅: Глава 18.4

С общепринятой точки зрения, Пэн Цзяхуэй, который был зависим от алкоголя и часто избивал своего сына, выглядел как ужасный, грязный и неопрятный злодей.

Но было немного забавно видеть такого злодея, пьющего рядом с мусорным ведром с меланхоличным выражением на лице.

Цзян Ван положил руки на руль и смотрел, как его отца трясет, а тот все равно продолжает беспорядочно пить. Он задавался вопросом, нет ли у него склонности к мазохизму?

Он все же решил остановиться и подойти к нему.

Пэн Цзяхуэй стоял, ссутулившись, и печально пил. Его не волновали взгляды окружающих, а также то, как они прикрывали носы, проходя мимо него.

Затем он увидел приближающегося Цзян Вана.

В панике он попытался немного выпрямиться, а затем понял, что он стоит, прислонившись к мусорному баку.

Цзян Ван был одет в костюм и кожаные туфли. Он зачесал волосы назад и неторопливо сел рядом с мусорным ведром около Пэн Цзяхуэя.

— Разве я не забрал тебя из стационара несколько дней назад? — Цзян Ван посмотрел на часы. — Сейчас только половина пятого, тебя уволили с работы?

— Нет, — со слезами на глазах покачал головой Пэн Цзяхуэй. — Я выполнил свое рабочее задание.

Все было в порядке, пока он заканчивал работу вовремя.

Цзян Ван посмотрел на его грустный взгляд и спросил поддразнивающим тоном:

— А потом?

— А потом... — Пэн Цзяхуэй отрыгнул, поднял голову и залпом выпил алкоголь. По его лицу текли слезы. — Я наткнулся на сяо Янь и продавца желтой рыбы в своей постели.

Он поднял руку и ударил себя донышком бутылки по голове, как будто пытаясь сбить с нее невидимую зеленую шляпу*.

П.п.: «Носить зеленую шляпу» — быть рогоносцем, переживать измену со стороны любимого.

— Один за другим, почему они все такие! — Мужчина средних лет с грустным лицом воскликнул: — Я мусор! Пустая трата времени! Подонок!

Так оно и было на самом деле.

Цзян Ван был в хорошем настроении, видя его таким несчастным. Он чувствовал, что слишком устал от работы и ему нужен перерыв. Сидя рядом с мужчиной, он закурил сигарету, а затем достал из кармана полпачки салфеток, которые Пэн Синван не использовал в прошлый раз.

Как получилось, что и отец, и сын были такими? Он чувствовал, что у него явно не было такого комедийного таланта.

Пэн Цзяхуэй высморкался точно так же, как и Пэн Синван, столь жалобно, словно над ним жестоко издевались.

— Ты знаешь, что она сказала? — Мужчина яростно вытер лицо салфеткой. — Она сказала, что я каждый день бегаю по фабрике, и вонь моторного масла сильнее, чем у продавца желтой рыбы. Затем сяо Янь удалила мой номер телефона у меня на глазах и ушла, высоко задрав нос! Я такой глупец!

Пэн Цзяхуэй глубоко вздохнул и серьезно произнес:

— Послушай меня, любовь — это отстой. Нельзя прикасаться к любви, к табаку и алкоголю!!!

Цзян Ван потер нос и неохотно воспринял первый жизненный урок, который преподал ему отец.

— Не прикасаться? — Он счел это забавным. — Тогда ты тоже не должен прикасаться к этому.

Когда чей-то опыт и доход был выше, чем у родителей, казалось, что от многих нерешенных мыслей можно легко отмахнуться.

Теперь у него было слишком много преимуществ. Даже сидя рядом с мусорным баком, Пэн Цзяхуэй и он выглядели как люди из двух разных миров.

— Я больше не могу к этому прикасаться. — Пэн Цзяхуэй чувствовал себя особенно меланхоличным. — Я такой никчемный.

— Тогда перестань тратить время впустую, — сказал Цзян Ван.

Мужчина на мгновение дернулся, а затем вытер глаза тыльной стороной ладони.

— По-твоему это так просто?

— Верно, это просто.

Мобильный телефон Цзян Вана снова завибрировал в кармане. Вероятно, это были новости, связанные с ярмаркой. Внезапно он что-то вспомнил и похлопал Пэн Цзяхуэя по плечу.

— Ты не хочешь продавать сахарную вату?

Пэн Цзяхуэй остолбенел на месте и повторил:

— Я? Продавать сахарную вату?

— Верно. — Цзян Ван выбросил бутылку с минеральной водой, которая упиралась ему в ягодицы, в мусорное ведро и непринужденно сказал: — Я организую ярмарку, и мне нужен кто-то, кто будет продавать сладкую вату.

Он добавил:

— Я приобрел специальный аппарат, и плата за стенд не будет взиматься, так что ты можешь просто прийти и повеселиться.

Пэн Цзяхуэй впервые услышал о таких вещах и, коснувшись своей головы, спросил:

— Смогу ли я это сделать? В принципе я умею готовить, а также нарезать огурцы очень тонкой соломкой, так что все должно быть в порядке, не так ли?

— Давай, вставай. — Цзян Ван поднял руку вверх. — Сначала иди и переоденься во что-нибудь приличное.

* * *

Так получилось, что его отца только что бросили, поэтому он купил алкоголь, чтобы залить свое горе. Рыдая с глупым выражением лица, Пэн Цзяхуэй опирался прямо на мусорный бак, чувствуя, что его жизнь полностью разрушена.

К счастью, мусорный бак находился довольно близко от его дома.

Когда они вернулись домой, Цзян Ван прикрыл нос и открыл окно, чтобы проветрить помещение. Он взял книгу, чтобы отмахнуться от затхлого запаха.

— О? — Пэн Цзяхуэй внезапно подумал о своем сыне. — Твои движения точь-в-точь как у Синсина.

Он быстро понял, что, возможно, сказал что-то не то, и поднял руки в жесте капитуляции, тут же добавив:

— Дружище, я не хотел тебя обидеть. Может быть, я просто слишком сильно скучаю по своему ребенку.

— Тебе лучше сначала позаботиться о себе. — Цзян Ван с отвращением спросил: — Почему бы тебе сначала не принять холодную ванну? Дай-ка я посмотрю, какая у тебя есть одежда.

— Спальня вон там, — указал Пэн Цзяхуэй. — Тогда я пойду искупаюсь.

Из ванной донеслось эхо льющейся воды. Цзян Ван огляделся и внезапно почувствовал, что вернулся в десятилетний возраст.

Многие из его воспоминаний были похожи на горшок с фасолью, которая внезапно начала прорастать, но крышка была резко закрыта.

Он кашлянул, держа книгу в руках, и продолжил обмахиваться ею у открытого окна, словно веером.

Пэн Цзяхуэй быстро закончил мыться и, завернувшись в банное полотенце, начал вместе с Цзян Ваном выбрать одежду.

Цзян Ван не стал утруждать себя вежливостью, поднимая одну вещь, а затем бросая другую.

— Эти вещи действительно грязные. Это тоже не подойдет, слишком уродливо.

— Как ты можешь ходить на свидания в таком виде? — он выбросил еще одну засаленную футболку-поло в мусорное ведро. — Нет, ты даже не можешь надеть это. Твой босс наверняка разозлится, если увидит тебя в этом.

Пэн Цзяхуэй был расстроен и не смел сопротивляться, поэтому очень неохотно отошел в сторону.

— Вот это… должно подойти, верно?

— Ни за что, — прямо отказал Цзян Ван. — Главное, не говори, что ты отец Пэн Синвана, когда будешь надевать подобное.

— Я не прошу тебя носить дорогую одежду, — нахмурился он. — Но фиолетовое и зеленое? Ты хочешь сыграть роль баклажана?

В конце концов, Пэн Цзяхуэй надел белый наряд и отправился в дешевый магазин, чтобы выбрать три комплекта одежды и брюки. Они также выбрали несколько пар приличных носков.

На кассе общая сумма составила 503 юаня.

— Это в займы, — бесстрастно сказал Цзян Ван. — Процентная ставка составляет 2,8%, так что долг должен быть выплачен в течение года.

Пэн Цзяхуэй угрюмо кивнул.

— Я заплачу, я обязательно заплачу. — Он что-то вспомнил и снова начал искать черный портфель. — Кстати...

— С тех пятисот юаней проценты не начисляются, так что позже ты можешь вернуть все единовременно. — Цзян Ван подумал, что его отец должен ему больше, и поднял брови, прежде чем отвернуться. — Пойдем за машиной для сахарной ваты.

http://bllate.org/book/11824/1054629