— Кстати, твоя подруга ещё не пришла? — спросил Цзян Юй. Ту рукопись он собирался беречь как сокровище и превратить в нечто поистине уникальное; ни в коем случае нельзя было позволить Цзи Чэнъюй забрать её обратно.
— Должно быть, скоро будет, — ответила Цзи Чэнъюй, взглянула на телефон и уже собиралась набрать номер, как вдруг за дверью раздался голос Хао Сюээр.
Цзи Чэнъюй встала и открыла дверь. Она успела лишь различить Хао Сюээр, как та вместе с Фэн Цзясюань порывисто бросились к ней, обняли и радостно воскликнули:
— Чэнъюй, ты, маленькая неблагодарная! Наконец-то удосужилась вернуться из-за границы!
— Да уж, Чэнъюй! Уехала — и пропала на столько дней! Мы же договаривались летом вместе куда-нибудь съездить! — добавила Фэн Цзясюань, подняла глаза и заметила стоявшего неподалёку за спиной Цзи Чэнъюй Цзян Юя с лёгкой улыбкой на губах, придающей его выразительным чертам лица особую притягательность.
— А это кто? — удивлённо спросила Фэн Цзясюань, переводя взгляд с Цзи Чэнъюй на Цзян Юя и обратно, после чего тихо прошептала ей на ухо: — Чэнъюй, неужели ради него ты и отказалась от Чао Цзюньфэна?
Цзи Чэнъюй сердито сверкнула на неё глазами, но, встретив такой же любопытный взгляд Хао Сюээр, улыбнулась и представила:
— Это Цзян Юй, мой друг. Только что вернулся из Америки.
— Друг…
— Друг…
Фэн Цзясюань и Хао Сюээр хором протянули слово «друг», явно не веря ни единому её слову, отчего Цзи Чэнъюй только махнула рукой в безнадёжности. Неужели ей теперь всерьёз объяснять: «Это просто обычный друг, никакого отношения к вашим фантазиям о парне не имеет»? Если она скажет так прямо, то, пожалуй, получится классическое «сам себя выдал» — и тогда уж точно ничего не докажешь.
— Здравствуйте, — низким, тёплым голосом поздоровался Цзян Юй, внимательно наблюдая за их поведением и слушая реплики. От этого он стал ещё приветливее: чтобы хорошо ладить с Цзи Чэнъюй, нужно обязательно заручиться поддержкой этих двух соседок по комнате и лучших подруг.
— Это… — начала было представлять Цзи Чэнъюй.
Но Фэн Цзясюань опередила её:
— Я — Фэн Цзясюань, а это Хао Сюээр. Мы учимся в одном классе и живём в одной комнате. А ты как познакомился с Чэнъюй? Раньше тебя никогда не видели.
Прямолинейность и напористость Фэн Цзясюань на миг сбили Цзян Юя с толку, но он быстро пришёл в себя, пригласил девушек присесть и ответил:
— Мы знакомы с детства. Потом я уехал за границу, и всё это время поддерживали связь только по телефону. Но теперь я вернулся и буду учиться в том же университете, что и вы.
— Правда? А сколько тебе лет? Столько же, сколько Чэнъюй? — Фэн Цзясюань будто превратилась в любопытного ребёнка, задавая вопрос за вопросом.
— На два года старше Чэнъюй. Семнадцать лет, учусь в выпускном классе средней школы, — едва Цзян Юй договорил, как обе девушки в один голос воскликнули: «Не может быть!» Семнадцать лет и выпускной класс? Получается, он пошёл в школу очень рано?
Позже, в ходе беседы, выяснилось, что Цзян Юй действительно перескакивал классы, да и академическая степень у него уже соответствует университетскому уровню. Очевидно, он пришёл в выпускной класс именно ради Цзи Чэнъюй.
Об этом подумали не только Фэн Цзясюань, но и Хао Сюээр.
Острый перец в горшочке делал трапезу особенно сочной и насыщенной, а благодаря одной лишь Фэн Цзясюань за столом царили веселье и смех. Она говорила быстро и откровенно, задавала любые вопросы, и к концу обеда Цзи Чэнъюй превратилась в простую наблюдательницу, а Хао Сюээр тихо сидела рядом, время от времени перебрасываясь с ней парой фраз.
После обеда Цзи Чэнъюй вручила подругам привезённые подарки. Фэн Цзясюань и Хао Сюээр обрадовались, но тут же почувствовали неловкость и решили:
— Чэнъюй, в следующий раз, когда пойдём гулять, обязательно привезём тебе подарок!
— Хорошо, — согласилась Цзи Чэнъюй. Ведь между настоящими подругами подарки — дело второстепенное; главное — знать, что тебя помнят и ценят.
— Сегодня я пришёл внезапно, поэтому подарки скромные. Надеюсь, вы не откажетесь принять их, — сказал Цзян Юй, протягивая каждой по коробочке.
Фэн Цзясюань и Хао Сюээр улыбнулись, но не взяли подарки, а посмотрели на Цзи Чэнъюй.
— Чэнъюй, это мой искренний жест дружбы. Прошу, скажи своим подругам, пусть обязательно примут, — обратился к ней Цзян Юй, прекрасно понимая: если она не одобрит, они точно не возьмут.
— Раз это дружеский подарок, принимайте, — сказала Цзи Чэнъюй, и в тот же миг коробочки уже оказались в руках девушек.
Только расставшись с Цзян Юем, Фэн Цзясюань и Хао Сюээр обнаружили, что внутри — по браслету из нефрита, изящные и красивые.
— Неужели нефрит настоящий? — Хао Сюээр провела пальцами по камню, чувствуя прохладную, приятную на ощупь поверхность, совсем не похожую на обычную массовую продукцию.
Фэн Цзясюань внимательно осмотрела свой браслет и уверенно заявила:
— Похоже на настоящее.
— Это не «похоже», а действительно настоящее, — вмешалась Цзи Чэнъюй, после чего кратко рассказала о происхождении Цзян Юя. Фэн Цзясюань и Хао Сюээр переглянулись и потянулись снимать браслеты, но Цзи Чэнъюй остановила их:
— Раз уж он подарил, принимайте. В следующий раз просто ответьте ему тем же.
— Так ты что, положила на него глаз? — потянула за рукав Цзи Чэнъюй Фэн Цзясюань. Ведь в прошлый раз подарок от Чао Цзюньфэна был возвращён без колебаний.
А сейчас Цзян Юй преподнёс подарки — и она настояла, чтобы подруги их приняли.
— Ну… пока нет. Но Цзян Юй хороший человек, и подарки свои он дарит искренне, — ответила Цзи Чэнъюй, думая про себя: даже если бы она отказалась, Цзян Юй всё равно нашёл бы кучу причин, чтобы убедить её.
Фэн Цзясюань и Хао Сюээр снова переглянулись, схватили Цзи Чэнъюй за руки и потащили по магазинам выбирать ответный подарок для Цзян Юя.
Весь день они провели за шопингом и, уставшие, зашли в ресторан поужинать. Едва они уселись и сделали первый заказ, как Фэн Цзясюань вдруг замялась и, посмотрев на Цзи Чэнъюй, сказала:
— Э-э… Чэнъюй, у меня для тебя есть и хорошая новость, и плохая. Какую хочешь услышать первой?
Цзи Чэнъюй приподняла бровь, сделала глоток супа, чтобы успокоиться, и решительно произнесла:
— Плохую.
— Ту книгу, которую ты мне дала… её прочитал кто-то ещё, — наконец выдавила Фэн Цзясюань, испугавшись круглых глаз подруги и торопливо добавив: — Я не хотела! Просто папин друг случайно увидел её и сказал, что хочет издать.
— То есть он считает, что ты отлично пишешь, и хочет опубликовать книгу. Спросил, кто автор, но я не стала говорить, сказала, что спрошу тебя. Как ты на это смотришь? — закончила Фэн Цзясюань, на самом деле считая это отличной возможностью, но не зная, как отреагирует Цзи Чэнъюй, ведь та строго просила никому не показывать рукопись.
— А твой отец дружит с издателем? — уточнила Цзи Чэнъюй, удивлённая: она сама всё ещё колебалась, стоит ли отправлять текст в печать, а тут неожиданно всё решилось само собой.
— Да, с очень солидного издательства, — заверила Фэн Цзясюань, опасаясь, что подруга не поверит, и протянула ей визитку. Она заранее подготовилась: во что бы то ни стало нужно убедить Цзи Чэнъюй согласиться на публикацию — ведь тогда она станет подругой настоящей писательницы! От одной мысли об этом становилось радостно.
— Ого, Чэнъюй, да это же здорово! Ты гений! — восхитилась Хао Сюээр, тоже не знавшая об этом ранее. Однако, сказав несколько комплиментов, она замолчала: решение всё равно оставалось за Цзи Чэнъюй.
— Послушай, Чэнъюй, серьёзно подумай об этом. Издательство «Синьгуан»… — Фэн Цзясюань снова попыталась уговорить её, перечисляя все преимущества публикации и осторожно поглядывая на выражение лица подруги.
— Эта книга писалась исключительно для себя. Я не хочу её издавать, — Цзи Чэнъюй покачала головой и сразу же отвергла предложение. Ведь это почти автобиография, и она совершенно не желала, чтобы кто-то читал её личные переживания. Поэтому даже думать не стоило — отказ был окончательным.
— Почему? — Фэн Цзясюань не могла поверить своим ушам. — Чэнъюй, это же главный редактор! Он обещает щедрый гонорар, а после публикации ты можешь стать знаменитостью!
— Цзясюань, у Чэнъюй и так денег полно, — мягко напомнила Хао Сюээр. Хотя она тоже считала публикацию отличной идеей, но раз Цзи Чэнъюй сказала «нет», значит, у неё есть веские причины.
— Но ведь зарабатывать самой — это тоже прекрасно! — пробурчала Фэн Цзясюань. Она знала финансовое положение семьи подруги, поэтому и настаивала на издании. Ведь Цзи Чэнъюй сама всегда говорила: «Женщина должна быть независимой», а финансовая независимость — часть этой независимости!
Хотя бабушка и дедушка относились к Цзи Чэнъюй с огромной любовью, всё же они — родители матери, а не её собственные. Если бы Цзи Чэнъюй смогла доказать свою состоятельность, это было бы гораздо лучше.
Фэн Цзясюань чувствовала себя так, будто император спокоен, а придворные в панике: она искренне переживала за подругу, а та даже слушать ничего не хотела.
— Цзясюань, я понимаю, что ты за меня переживаешь, но эту книгу я действительно не могу издать. Может, в будущем найдётся другой проект для сотрудничества, — с улыбкой сказала Цзи Чэнъюй, ничуть не расстроившись от слов подруги. Ведь с момента перерождения независимость стала её жизненным кредо. За последние годы, кроме самого начала, когда она пользовалась средствами рода Юйвэнь, всё остальное заработала сама — и потому деньги давали ей ощущение полной уверенности.
Если бы не автобиографический характер книги, она бы, конечно, рассмотрела такое выгодное предложение.
— Чэнъюй, ты точно не передумаешь? Издательство «Синьгуан»… — Фэн Цзясюань всё ещё надеялась.
Но Цзи Чэнъюй твёрдо отказалась и перевела разговор на другую тему.
После встречи, вернувшись домой, Фэн Цзясюань сразу же позвонила главному редактору издательства «Синьгуан» — Чэн Юаню.
Тот не раз просил её немедленно сообщить, как только подруга вернётся, и даже несколько раз напоминал об этом, поэтому Фэн Цзясюань не стала ждать утра и набрала номер, несмотря на позднее время.
Телефон прозвенел дважды и тут же ответил радостный мужской голос:
— Цзясюань, племянница! Твоя подруга вернулась?
Такая горячность и энтузиазм Чэн Юаня настолько смутили Фэн Цзясюань, что она запнулась:
— Дядя Чэн… — и дальше слов не нашлось.
Но Чэн Юань, опытный редактор, сразу всё понял по её тону: очевидно, подруга отказалась.
— Цзясюань, племянница, не могла бы ты сказать, как зовут твою подругу? Некоторые вещи лучше обсудить напрямую с ней самой, — предложил он, надеясь, что девушка просто не знает всех деталей.
— Дядя Чэн, моя подруга чётко сказала, что не хочет издавать книгу. Она писала её исключительно для себя, — нерешительно ответила Фэн Цзясюань, думая про себя: зачем ей было читать ту книгу в гостиной и уходить в туалет, из-за чего дядя Чэн и увидел рукопись? Вот и получилась вся эта неразбериха.
— Цзясюань, племянница, такая замечательная книга, оставленная только для личного чтения — это же ужасная жалость! — попытался уговорить её Чэн Юань. В конце концов, Фэн Цзясюань не выдержала и выдала имя автора — Цзи Чэнъюй.
Сначала Чэн Юаню показалось, что имя звучит приятно, но потом он взял адрес и начал готовиться к визиту: завтра он лично навестит Цзи Чэнъюй.
Когда он прибыл по указанному адресу, то обнаружил виллу на склоне холма — просторную, роскошную, хоть и построенную много лет назад, но отлично ухоженную. Перед домом раскинулся огромный сад с декоративными деревьями и цветами, а рядом стояла изящная оранжерея из стекла. Всё вокруг выглядело безупречно.
И всё это ясно говорило: Цзи Чэнъюй, очевидно, не нуждается в деньгах.
Чэн Юань остановился у ворот, глядя на великолепную виллу, собрался с духом и нажал на звонок.
Внутри, в гостиной, Цзи Чэнъюй сидела на диване с книгой в руках.
— Чэнъюй, это тётя специально привезла тебе из Америки, — сказала Ван Цзинъюнь, подавая ей флакончик эфирного масла, купленного за границей. — Понюхай, нравится?
— Тётя, зачем вы мне ещё и подарок купили? — Цзи Чэнъюй отложила книгу и улыбнулась, заметив, что лицо тёти сияет от счастья — похоже, отношения с дядей окончательно наладились.
http://bllate.org/book/11822/1054368
Готово:
