Су Кунь не смела даже краем глаза взглянуть на них и лишь сдерживала бурлящее в груди волнение, молча стоя на коленях рядом.
Цзян Юй сделала ещё глоток чая.
— Зачем Цуй Сян пришёл сюда, а не отдыхает в своём шатре?
— Ваше Величество! — снова поклонился Цуй Лянъюй. — Услышав, что вчера Вы спасли мою жизнь, я пришёл лично поблагодарить Вас!
Вспомнив его горячую ладонь, Цзян Юй почувствовала неловкость.
— Отдыхай как следует, больше ничего не говори!
Лицо Су Кунь мгновенно побледнело. Эти двое разыгрывали перед ней целое представление — благородный правитель и верноподданный министр — и каждое их слово пронзало ей сердце. Да и почему Цуй Лянъюй ни словом не обмолвился о том, что она тоже была спасена?
Цзян Юй бросила взгляд на Су Кунь и неторопливо произнесла:
— Су Кунь!
— Слушаю! — тихо отозвалась Су Кунь, пряча гнев за покорной маской.
— Учитывая заслуги рода Су, накопленные поколениями, смертную казнь тебе можно простить, но наказания не избежать! — холодно бросила Цзян Юй. — В прачечной умерла одна из служанок. Ты займёшь её место. Работай прилежно, и если осмелишься хоть раз посеять слухи или устроить беспорядки, я самолично прикажу тебя казнить!
Прачечная была местом ссылки для женщин, совершивших тягчайшие проступки. Даже в Байлане, где власть принадлежала женщинам, попав туда, можно было только день и ночь стирать бельё без малейшего перерыва. А Су Кунь с детства жила в роскоши и изнеженности — выжить там для неё будет чудом.
Су Кунь тут же расплакалась и, рыдая, ухватилась за рукав Цуй Лянъюя.
Цуй Лянъюй ледяным тоном отстранился:
— Веди себя прилично!
Цзян Юй внимательно наблюдала за ними.
Су Кунь, не желая сдаваться, схватила его за ногу:
— Цуй Сян! Спасите меня!
Цуй Лянъюй свысока взглянул на неё:
— Приказ Императрицы — кто посмеет ослушаться? Мы лишь сослуживцы при дворе, иногда встречаемся по делам. Неужели ты думаешь, что между нами что-то есть?!
Су Кунь остолбенела. Что он говорит?
Раньше, когда они случайно сталкивались во дворцовой башне, он всегда был сдержан, но доброжелателен и никогда не проявлял к ней ни малейшего отвращения.
Мать говорила ей: «Цуй Лянъюй — человек большого будущего, настоящий талант. Обязательно завоюй его сердце».
С тех пор она всякий раз спешила передать ему любые новости. А он терпеливо слушал, скрестив руки за спиной.
Неужели всё это ей только мерещилось?
— Ваше Величество! — воскликнул Цуй Лянъюй, глядя прямо в глаза Цзян Юй, без тени колебаний. — Между мной и Су Кунь нет никакой связи. Она сейчас в отчаянии и пытается втянуть меня в свою беду. Я не хочу, чтобы Вы ошиблись насчёт меня!
Он знал: в прошлой жизни Цзян Юй считала, что он захватил трон и женился на Су Кунь, сделав её королевой. Поэтому она ненавидела их обоих.
В этой жизни он должен доказать свою невиновность — и первым шагом станет полный разрыв с Су Кунь.
К тому же… кто именно использовал колдовство, чтобы подчинить его разум и превратить в машину для убийств? Семья Су была первым подозреваемым.
— Цуй Лянъюй! — закричала Су Кунь, уже не в силах сдерживаться. — Как ты смеешь так поступать! Если бы не моя мать, которая поддерживала тебя при дворе, разве ты смог бы занять пост Первого Мужского Министра в Байлане?
Цуй Лянъюй спокойно ответил:
— Су Кунь, такие слова — это оскорбление для Императрицы! Неужели решения государства зависят от милости вашего рода? Чьё имя носит Байлань — Цзян или Су? Пока Байлань не пал, никто не смеет ставить интересы своего клана выше трона!
Эти слова сразили Су Кунь наповал. Она поняла: одно неосторожное слово втянуло весь род Су в бездну.
— Ваше Величество! — запинаясь, заговорила она. — Я не имела в виду… Это Цуй Лянъюй вводит Вас в заблуждение!
— Довольно! — Цзян Юй нахмурилась. — Каждому из вас прекрасно известно, что у вас на уме. Не думайте, что, будучи милостивой, я позволю вам водить меня за нос!
Увидев гнев Императрицы, Цуй Лянъюй, Лин Сяо и Ху Вэй одновременно опустились на колени.
— Немедленно отправить Су Кунь в прачечную! Без моего личного указа ей запрещено покидать это место!
Ху Вэй вывел Су Кунь прочь, и её отчаянные крики ещё долго доносились издалека.
Цзян Юй подошла к Цуй Лянъюю, нахмурившись:
— Цуй Лянъюй, отличный ход — отступить, чтобы потом продвинуться вперёд!
Горечь подступила Цуй Лянъюю к горлу. Он и не надеялся, что Цзян Юй легко поверит ему.
Но Ху Вэй рассказал, что прошлой ночью у него начался приступ, и Цзян Юй лично отвезла его в город к лекарю, не смыкая глаз всю ночь. Во сне он крепко сжимал её руку, не отпуская ни на миг.
Утром, проснувшись и услышав эту историю, он не смог совладать с чувствами и сразу помчался к ней — как раз вовремя, чтобы столкнуться с этой неприятной историей Су Кунь.
Раз уж он здесь, надо было немедленно разграничить свои отношения с Су Кунь. Но теперь Цзян Юй, похоже, решила, что это очередная его хитрость — пожертвовать пешкой ради спасения всей партии.
Лин Сяо незаметно взглянула на Цуй Лянъюя и поймала в его глазах глубокую печаль. Сердце её дрогнуло — словно она вдруг раскрыла какую-то страшную тайну.
— Ваше Величество, не понимаю, о чём Вы говорите, — сказал Цуй Лянъюй, хотя внутри у него всё болело. Ему оставалось лишь делать вид, что ничего не понимает.
— Ты совсем не возражаешь, что Су Кунь отправили в прачечную? — Цзян Юй перешла к сути. — Или, может, уже строишь план, как её оттуда вытащить?
— Ваше Величество, — ответил Цуй Лянъюй, лицо его стало непроницаемым, — Су Кунь заслужила наказание, и у меня нет возражений. Кроме того, я не понимаю, почему Вы считаете, что между нами есть какие-то связи. Я… предан Вам всем сердцем и душой! Если нарушу это обещание, пусть Великая Богиня накажет меня: да не войду я в чертоги на Священной Горе после смерти и буду вечно скитаться в адских кругах!
Для жителей Байланя посмертная судьба имела огромное значение. Самое страшное — остаться после смерти у подножия Священной Горы, вечно стеная и рыдая. Никто не клянётся так легко, если не уверен в своей правоте.
Лин Сяо и Ху Вэй с почтением посмотрели на Цуй Лянъюя — теперь он в их глазах стал образцом верного служителя.
Цзян Юй молчала.
«Хитрец! — подумала она. — Как он смеет вслух заявлять о своей верности!»
Она заставила себя улыбнуться:
— Цуй Сян, не стоит так серьёзно воспринимать мои слова! Я всего лишь задала пару вопросов… Зачем же давать такие страшные клятвы!
— Моя обязанность — внушить Вам доверие, — ответил Цуй Лянъюй.
Цзян Юй устало махнула рукой:
— Иди отдыхай. И без дела не шатайся по лагерю!
Цуй Лянъюй заметил на тыльной стороне её ладони два ярко-красных следа — явно от пальцев. Его сердце сжалось.
— Ваше Величество… Простите мою дерзость прошлой ночью! Всё в порядке с Вашей рукой?
Лицо Цзян Юй вспыхнуло. Она сердито бросила взгляд на Лин Сяо:
— Где послание от наследной принцессы? Её сокол ещё не прибыл?
Лин Сяо мягко улыбнулась:
— Сокол наследной принцессы уже здесь, отдыхает у смотрителя.
Цзян Юй кивнула.
Цуй Лянъюй тихо улыбнулся и откланялся.
От этой улыбки у Цзян Юй по коже побежали мурашки. Она повернулась к Лин Сяо:
— Письмо?
Лин Сяо тут же протянула ей маленький золочёный цилиндрик величиной с палец. Цзян Юй вытащила из него свёрнутый листок и жадно начала читать.
— Великий Жрец прислал письмо первым, — сказала Лин Сяо. — Он пишет, что наследная принцесса стала мудрее и серьёзнее, каждый день ходит учиться в Академию Чжэгу. Вашему Величеству не о чем беспокоиться.
— Не верю на слово Жрецу, — не отрываясь от письма, ответила Цзян Юй. — Мин — девочка упрямая. Наверняка как только заискала, он сразу сдался!
— Хотя… почерк в этом письме действительно улучшился. Видимо, старалась.
— Хм! Пишет, что каждый день ходит в Академию Чжэгу… На самом деле просто хочет бегать по горам! Представляешь, эта девчонка прислала мне детёныша снежного барса!
— Детёныша снежного барса?! — ахнула Лин Сяо.
— Где он? — Цзян Юй аккуратно сложила письмо и огляделась.
В этот момент к ним неуклюже подкатился комок фиолетово-розовой шерсти.
— Ху Вэй! — испуганно вскрикнула Лин Сяо.
Ху Вэй стремительно подскочил и схватил зверька за шкирку.
Только теперь Цзян Юй заметила пару круглых глаз, светящихся таинственным синим светом, которые сердито уставились на неё.
Автор сообщает:
Та-дам! Появился барс — берегитесь!
Любимый персонаж автора вступает в игру!
Вид: семейство кошачьих; место рождения: Священная Гора Чжэгу в Байлане; родители: неизвестны; окрас: серо-белый с пятнами; глаза: синие; возраст: два месяца; увлечения: спать днём, ночью двигать сюжет вперёд.
Представьте: наша героиня идёт по улицам Юнчэна, а рядом с ней — великолепный барс-питомец. Разве не круто?
* * *
Этот малыш — будущий повелитель снегов, но его так грубо потревожили, что он закрутил головой и зарычал угрожающе. Правда, из-за возраста пятна на шкуре ещё не до конца сформировались, и он выглядел скорее как пушистый котёнок, чем грозный хищник. Его рычание напоминало жалобное мяуканье.
— Простите, Ваше Величество! — вбежал человек и, увидев Цзян Юй, немедленно упал на колени, дрожа от страха. — Это я не уследил! Прошу наказать меня!
Цзян Юй узнала его. Это был Су Цици — телохранитель Цзян Мин. Кстати, тоже из рода Су, младший двоюродный дядя Су Кунь.
— Встань, — сказала она.
Су Цици поклонился и встал, затем осторожно взял зверька из рук Ху Вэя. Как только его большие ладони начали гладить пушистую голову, малыш, ещё секунду назад скаливший зубы, расслабился и даже замурлыкал от удовольствия.
Цзян Юй улыбнулась:
— Где вы его поймали?
Су Цици был типичным красавцем Байланя — изящный, благородный, с открытым и светлым выражением лица. Услышав дружелюбный тон Императрицы, он честно ответил:
— Ваше Величество! Мы нашли двух детёнышей снежного барса на горе Чжэгу. Одного оставили при наследной принцессе, а этого привезли Вам.
— Правда? — переспросила Цзян Юй.
Лин Сяо невольно затаила дыхание — слишком уж откровенно он всё выдал.
— В тот день у наследной принцессы был выходной, и она попросила меня сходить с ней полюбоваться последним снегом за горой Академии Чжэгу!
Гора Чжэгу считалась Священной Горой Байланя. Согласно легенде, именно там, на вершине, находился чертог, куда отправлялись души умерших. Это была заповедная территория королевской семьи — вход туда без особого указа Императрицы строго запрещался.
— Почему «последний снег»? — удивилась Цзян Юй. — На вершине Чжэгу снег лежит круглый год. Из покоев Мин открывается вид на эту белоснежную красоту каждый день.
Су Цици серьёзно ответил:
— Наследная принцесса сказала, что ей снилось, будто снег на Чжэгу особенно прекрасен — совсем не такой, каким его видно издалека. Она захотела сама прикоснуться к этому снегу. Я уговаривал её не нарушать запрет, но она сказала: «В будущем я буду образцовой принцессой и больше никогда не стану поступать опрометчиво. Но сейчас хочу исполнить своё желание!»
Цзян Юй лишь покачала головой.
— Перед отъездом принцесса велела мне ничего не скрывать и рассказать Вам всю правду.
Цзян Юй прикрыла лицо ладонью. С этим ребёнком невозможно справиться.
— Великий Жрец пишет, что снежный барс — посланник Священной Горы, страж Байланя. То, что наследная принцесса встретила этих двух детёнышей, — доброе знамение. Она велела доставить этого малыша Вам, чтобы он оберегал Вас и выражал её глубокую тоску по Вам!
Лин Сяо с облегчением выдохнула. Раз Великий Жрец одобрил поступок, Императрица точно не станет наказывать наследную принцессу. К тому же снежный барс — редчайшее благоприятное знамение. То, что принцессе удалось найти сразу двух детёнышей и даже приручить их, — знак великой удачи, которую могут вынести лишь особо избранные — Императрица и её дочь.
Цзян Юй подошла ближе и осторожно погладила зверька по голове.
— Принцесса очень трогательна! Лин Сяо, награди телохранителя!
Лин Сяо тут же вручила Су Цици вышитый мешочек, полный золотых монет.
Цзян Юй взяла малыша на руки. Тот, видимо, устал, и тут же уютно устроился у неё на груди, прикрыв глаза. Он был невероятно мил.
Су Цици немедленно опустился на колени, принимая награду.
— Дала ли принцесса имена этим малышам?
— Принцесса просит Ваше Величество самой дать им имена!
Цзян Юй задумалась на мгновение:
— Владыки снегов, да ещё и братья… Этого я назову «Великий Властелин», а того, что у принцессы, — «Малый Властелин».
Малыш, словно услышав своё новое величественное имя, тихо «мяу»нул, его синие глаза на миг блеснули, а потом он снова зарылся носом в её одежду.
Су Цици поклонился в знак согласия.
Цзян Юй перевела взгляд на телохранителя:
— Су Кунь за распространение ложных слухов лишена должности главной управляющей и отправлена в прачечную. Ты хочешь её проведать?
Су Цици на мгновение замер, но быстро сообразил:
— Су Кунь сама виновата! Она опозорила весь род Су. По возвращении я немедленно доложу главе клана и потребую исключить её из рода, дабы восстановить честь семьи!
— Принцесса позволила тебе сопровождать её на гору Чжэгу полюбоваться снегом, — медленно сказала Цзян Юй. — Видимо, она особенно тебе доверяет.
Су Цици вспомнил, как принцесса вцепилась ему в руку, глядя на него своими огромными, чистыми, как горное озеро, глазами, и почувствовал, как лицо его залилось румянцем.
— Су Кунь совершила подлость, но это лишь её личное деяние, — продолжала Цзян Юй. — Я надеюсь, ты будешь осторожен в словах и поступках и не оправдаешь доверия принцессы!
Су Цици припал лбом к земле:
— Я отдам жизнь, чтобы защитить наследную принцессу!
* * *
Лагерь Дай Юна.
Ли Чжун спросил пришедшего гонца:
— Письмо, которое Сюэ Лин велел тебе передать… Его кто-нибудь читал?
http://bllate.org/book/11777/1051019
Готово:
