Дуань Яо собрал для Му Жулан несколько угощений, которые она особенно любила, и с живостью описывал ей выражение лица Чжоу Сулуня — настолько смешное, что тот напоминал отравленный цветок: пышный, соблазнительный, но смертоносный при малейшем прикосновении.
Му Жулан полулежала на кровати и прищурилась, наблюдая за Дуань Яо, который стоял спиной к ней и разглядывал её коллекцию кукол в витрине. Она снова и снова задавалась вопросом: действительно ли это тот самый Дуань Яо, которого она когда-то спасла?
Тогда она подобрала его лишь потому, что в этом упрямом, глуповатом мальчишке увидела отголоски собственного прошлого — чистого и наивного, несмотря на всю свою глупость. Но что произошло потом? После нескольких месяцев в больнице она вернулась и обнаружила, что образ Дуань Яо больше не совпадает с тем юношей, которого когда-то видела склонившимся над партой.
Тот Дуань Яо был упрямым, прямолинейным, легко читаемым.
А этот — ленивый, загадочный, непроницаемый.
Если бы не уверенность, что близнецов по имени Дуань Яо не существует, она могла бы подумать, будто перед ней брат-близнец Му Жусэня или Му Жулиня.
— Это чей подарок? — Дуань Яо взял из витрины аккуратно упакованную коробку и покачал её. — Неужели там тоже кукла?
Му Жулан неторопливо ела шарики из бумажного контейнера и, проглотив очередной кусочек, ответила:
— Одна тётя давно просила у меня куклу. Пришло время отдать.
— Тётя? — Дуань Яо поставил подарок обратно, явно не заинтересовавшись.
— Кстати, сегодня ведь не воскресенье, — заметила Му Жулан, слегка прищурившись. — Ученик Дуань так открыто прогуливает занятия прямо перед председателем студенческого совета. Это точно безопасно?
— Председатель студсовета сейчас ест угощения от прогульщика, — с лёгкой усмешкой парировал Дуань Яо. Он бесцеремонно расхаживал по комнате — впервые оказавшись в доме Му Жулан и в её спальне. Всё здесь, кроме коллекции кукол, выглядело почти так, как он и представлял.
Подойдя к слегка захламлённому столу, он увидел стопку уже решённых контрольных работ и несколько толстых сборников задач. Для парня, терпеть не могшего учёбу, такие вещи были хуже помоев. Он машинально перебрал листы и вдруг замер, вытащив из-под стопки чертёж — эскиз куклы.
На белом листе А4 карандашом был изображён мужской торс в натуральную величину — ростом не менее метра девяноста, с мощным, почти мясницким телосложением. Его конечности были стянуты нитями в крайне извращённую, болезненную позу. Рисунок был настолько реалистичным, будто художник работал с живой моделью, и вызывал острое чувство тревоги и жути.
Дуань Яо опустил взгляд на лист, затем перевёл его на Му Жулан, которая спокойно и изящно продолжала есть, и будто между делом спросил:
— Ты когда успела научиться рисовать?
— У меня всегда были отличные оценки по рисованию, — ответила Му Жулан, взглянув на эскиз и сохраняя спокойную улыбку.
— Хочешь стать модельером?
Она мягко покачала головой.
— Тогда зачем рисуешь человеческие тела? Такое уродство… Если уж нужна модель, следовало выбрать меня.
— Хе-хе… — Му Жулан лишь рассмеялась, покачав головой. Ей было жаль объяснять этому упрямцу очевидное, и она снова склонилась над своей едой.
— Ты так и не сказала, зачем тебе этот рисунок? — не унимался Дуань Яо. В углу листа он заметил красивую подпись — один иероглиф «Цзинь», с изящным завитком на конце, словно манящий взгляд. Этот эскиз явно не принадлежал Му Жулан — он знал её почерк.
— Разве не видишь? Это проект куклы, — с чуть более глубокой улыбкой пояснила Му Жулан. — Как дизайнер кукол, я обязана серьёзно относиться к каждой из них, вкладывая душу в поиск самой подходящей и прекрасной позы. Разве это не естественно?
— Фу, — Дуань Яо бросил чертёж обратно на стол. — Значит, этот дизайнер — извращенец.
— Правда? — Му Жулан склонила голову набок. По её мнению, дизайн ещё недостаточно хорош: ноги нужно изогнуть сильнее, а руки запрокинуть ещё дальше назад.
Дуань Яо не стал углубляться в обсуждение таких рисунков.
— Говорят, в нашу академию приедет звезда снимать клип. Если не хочешь, чтобы Люйсылань превратился в хаос, лучше скорее выздоравливай.
— А? Кто? — удивилась Му Жулан. Какая же знаменитость способна вывести из себя даже самых сдержанных аристократов Люйсылани?
— Дун Сысюань.
Имя вызвало лёгкое удивление, но не более того. В прошлой жизни она тоже была свидетельницей этого события — тогда, как и все фанатки, восторженно наблюдала издалека за золотистыми волосами и высокой стройной фигурой кумира. Однако одно обстоятельство тревожило её куда больше: в день приезда Дун Сысюаня в академию из-за массовой истерики поклонниц произошла давка, в которой погибли две хрупкие первокурсницы.
Очарование Дун Сысюаня действительно опасно.
— Когда именно? — спросила она.
— В следующую субботу.
— Поняла, — кивнула Му Жулан. Под её руководством академия Люйсылань не должна терять порядок даже перед лицом международной звезды.
...
Время текло стремительно.
Спустя несколько дней, едва рассвело, Мо Цяньжэнь, гуляя по парку после ночи в доме семьи Лу, столкнулся с группой людей. Это были полицейские — грубые и безапелляционные. Они «пригласили» его в «полицейский участок». Кавычки уместны: на деле это оказалась частная квартира, превращённая в камеру — окно высоко под потолком, дверь одна, всё заперто, как в тюрьме.
Мо Цяньжэнь сидел напротив четверых в униформе, спокойно скрестив ноги и холодно глядя на них. Создавалось впечатление, будто не они допрашивают его, а он — их.
— Мы получили заявление: в больнице господина Цзинь Бяоху подвергли демонстрации с элементами запугивания, — начал допрос тощий мужчина средних лет, ударив ладонью по столу. — Свидетели утверждают, что ты унёс с собой инструменты преступления! Сейчас мы подозреваем, что ты сообщник. Лучше сразу выложи, кто стоит за этим, пока не пришлось испытать боль!
Это был типичный случай частного рейдерства под прикрытием закона — тёмная сторона общества, где правосудие покупается.
Мо Цяньжэнь равнодушно окинул взглядом всех четверых.
— Если семья Цзинь не хочет конфликта с семьёй Лу, но всё же жаждет мести за напуганного сына, им следовало действовать через официальные инстанции. Ваш метод… может обернуться для вас плачевно.
Полицейский на мгновение побледнел — он не ожидал, что этот парень знает правду. Но тут же его лицо исказилось злобой. У него за спиной — семья Цзинь, а значит, он в безопасности. Ведь именно он, как следователь по делу двух девочек, которых Цзинь Бяоху «развлекался» до смерти, помог скрыть улики. За такую услугу семья Цзинь обязана его прикрыть.
Его взгляд невольно скользнул по Мо Цяньжэню. Глотнув слюны, он подавил волну возбуждения. Несмотря на жену и сына, он был гомосексуалистом, и перед ним сейчас стоял самый совершенный мужчина из всех, кого он видел — особенно после записи с камер наблюдения в больнице. Он решил: вне зависимости от вины, сначала «проверит» этого красавца лично.
Мо Цяньжэнь мгновенно прочитал в его глазах мерзость и похоть. Лёд в его взгляде превратился в ледяной гнев.
Возможно, пора напомнить этим ублюдкам, почему в тюрьме для психопатов его звали «Тираном».
Через несколько минут мужчина в белой рубашке и чёрных брюках вышел из квартиры с невозмутимым видом и уверенной походкой, направляясь в центр города. Он размышлял: идти ли в академию Люйсылань или к дому Му? Ведь он устроился преподавателем биологии именно ради неё, но та либо в больнице, либо дома. К счастью, старшеклассникам почти не нужны уроки — они повторяют материал самостоятельно, а в классе А и вовсе всё идеально.
Несколько дней назад Му Жулан задала вопрос, который невозможно списать на шутку. Дело о пропаже Цзинь Моли, как и три исчезновения двумя годами ранее, сошло на нет — не осталось ни улик, ни подозреваемых. Но он нашёл в Чёрном доме Му Жулан один её волос. А в подвале, куда она его привела, всё ещё витал запах свежей крови. Он почти уверен: Му Жулан причастна к исчезновению Цзинь Моли.
Однако…
Единственное доказательство — волос. Его достаточно, чтобы включить Му Жулан в список подозреваемых, провести обыск в Чёрном доме и, возможно, найти другие улики. Преступники всегда оставляют следы. Рано или поздно их ждёт наручники, тюрьма, а то и смертная казнь.
Так почему же он до сих пор не передал этот волос властям?
Мо Цяньжэнь замедлил шаг. Впереди, на фоне утреннего света, сияла белоснежная фигура — девушка, опираясь на костыль, слегка сгорбившись, держала во рту леденец и игриво подносила второй к малышу, держащему мамину руку. Каждый раз, как ребёнок тянулся за конфетой, она убирала её обратно, вызывая смех и восторг. Её улыбка была нежной и немного озорной — словно ангел, случайно забытый Богом на земле.
Когда мать увела ребёнка, Му Жулан обернулась и, заметив Мо Цяньжэня, удивлённо приподняла брови, а затем ослепительно улыбнулась:
— Господин Мо!
Вот почему он не спешил отправить её за решётку. Каждый раз, когда он готов был сделать это, она совершала что-то неожиданное — заставляла его сомневаться, будоражила любопытство, пробуждала желание изучить её глубже. В тюрьме он бы лишился этой возможности.
— Что ты здесь делаешь? — спросил он, оглядывая пустынную улицу. Это был рабочий район, далеко и от академии, и от особняка Му. Особенно в такое утро здесь почти никого не бывало.
— А вы разве не здесь? — парировала она, доставая из рюкзачка ещё один леденец. — Возьмите.
— Нет, спасибо, — отказался Мо Цяньжэнь, взглянув на конфету.
— Очень вкусные, — не сдавалась Му Жулан, добавив в голос ласковые нотки, будто уговаривала ребёнка.
— Не хочу.
— Точно?
— Совершенно.
— Ладно, — она с досадой убрала конфету. — Куда вы направляетесь, господин Мо?
Он внимательно посмотрел на неё, в глазах мелькнуло едва уловимое любопытство.
— А ты?
— Хотела найти одного человека, но раз встретила вас… Вспомнила, что хотела кое-что спросить. Может, прогуляемся вместе? В центр? — Му Жулан подмигнула, всё так же улыбаясь.
http://bllate.org/book/11714/1045193
Готово:
